Когда отношения Цзян Се и Се Си стали достоянием общественности, студентки Х-университета разделились на два лагеря: «фанатки-подружки» рыдали навзрыд, не желая больше видеть профессора Цзяна, а шипперы вовсю размахивали знаменами, празднуя несколько дней и ночей напролет. Даже после того как Се Си выпустился, в тени университетских форумов продолжали тайно циркулировать посвященные им «шедевры». Жаль только, что пришедшие позже новички так и не получили шанса воочию лицезреть эту несравненную пару.
Окончив университет, Се Си перешел на работу в научно-исследовательский институт Цзян Се, став его личным помощником — во всех смыслах этого слова. Уход Цзян Се из университета никак не сказался на его благосостоянии: не имея родителей, он унаследовал огромное состояние от далекой тетушки. Даже если бы он целыми днями просто разбрасывал деньги, он не смог бы потратить даже пары процентов от всей суммы.
Раньше он оставался в университете лишь из любви к спокойной обстановке и желания заниматься чем-то значимым, но встретив Се Си, его жизнь перестала быть бесцельной — у них появилась общая цель. Ему хотелось жить вместе с Се Си, работать вместе, рука об руку добиваясь успехов, чтобы их имена навсегда остались в истории этого мира.
Когда Се Си исполнилось двадцать четыре, тридцатичетырехлетний Цзян Се сделал ему предложение. Се Си смотрел на него, и в его глазах горел задорный огонек. Опустившись на одно колено, Цзян Се подмигнул ему:
— Студент Се, ты согласен выйти за меня?
Се Си, намеренно растягивая слова, ответил:
— Не согласен.
Отказ ничуть не смутил Цзян Се, и он тут же спросил снова:
— Тогда, может, ты согласен на мне жениться? Я умею стирать, готовить, мыть полы и даже греть постель — я исключительно хозяйственный.
Рассмеявшись, Се Си принял кольцо:
— Ну ладно, беру тебя в мужья.
Цзян Се тут же сгреб его в охапку и зацеловал до потери пульса. Се Си пытался оттолкнуть его, возмущаясь:
— Где же твоя обещанная хозяйственность!
Прижав его к стене и задирая на нем одежду, Цзян Се прошептал:
— Разве я не хозяйственно помогаю тебе раздеться? Не спеши, я еще и не такое умею.
«Умеет он, как же! Старый развратник!»
Свадьбу сыграли на острове. Приглашенных было немного: коллеги из студии и несколько однокурсников Се Си. На первом курсе Се Си был нелюдим и почти ни с кем не общался, но со временем стал куда более открытым — перестав прятаться от людей, он обрел настоящих друзей. Во время клятвы они смотрели друг на друга, и каждый видел в глазах партнера собственное отражение.
— Согласен, — произнес Цзян Се.
— Согласен, — эхом отозвался Се Си. Вокруг раздались искренние поздравления. Трудно было представить более романтичную историю любви.
Во время медового месяца Цзян Се так вошел во вкус, что наотрез отказывался возвращаться домой. Се Си ворчал:
— Праздность губит волю!
— Мою волю губит жажда тебя, Си-эр, — парировал Цзян Се. Се Си запустил в этого проказника подушкой, угодив точно в лоб.
Цзян Се обнял его вместе с подушкой и тихо признался:
— Знаешь… иногда мне становится страшно.
Се Си замер в его объятиях:
— М-м?
Цзян Се отбросил подушку и, прижавшись грудью к его спине, запечатлел поцелуй на прохладной коже:
— Боюсь, что ты — лишь прекрасный сон, и стоит мне проснуться, как ты исчезнешь.
Се Си обернулся к нему:
— Ты думаешь, это сон?
Цзян Се на мгновение замер, а затем ослепительно улыбнулся:
— Нет.
Этот Се Си был слишком настоящим, всё вокруг было слишком реальным, это не могло быть сном. Он просто был так счастлив, что боялся потерять обретенное. Се Си опустил взгляд и негромко произнес:
— Мне бы такое и во сне не приснилось.
Он и мечтать не смел о таком Цзян Се, о такой счастливой жизни и таком прекрасном будущем. Растроганный этими словами, Цзян Се перевернул его на спину и принялся покрывать поцелуями:
— Сегодня последний день медового месяца, так что шансов встать с кровати у тебя больше нет.
Се Си только и мог, что поражаться: «Неужели этот подлец вообще не знает усталости!»
На десятую годовщину совместной жизни Цзян Се привез Се Си обратно в университет и пожертвовал деньги на строительство нового учебного корпуса. Когда зашел разговор о названии, руководство предложило «Корпус Цзян Се».
— Пусть решает мой Сяо Се, — отозвался Цзян Се. — Назовем «Корпус Се Цзян».
Руководство не возражало — они были не против, если те пожертвуют на еще одно здание.
— Пусть будет «Цзян Се», — предложил Се Си. Цзян Се посмотрел на него, и юноша пояснил: — Если использовать иероглиф «Се» из моей фамилии и «Цзян» из твоей, получится созвучие с твоим именем. Разве не здорово?
Цзян Се тут же загорелся:
— Тогда мы пожертвуем еще на один корпус!
— А? — Се Си был не против, денег за эти годы они заработали столько, что тратить их было просто некуда.
— Назовем его «Се Си», — смеясь, добавил Цзян Се. Се Си тоже сообразил: если взять иероглифы из их имен, получится созвучие с его собственным именем. Он никогда раньше не замечал этого и теперь поразился тому, насколько даже их имена гармонировали друг с другом.
Цзян Се довольно замурлыкал:
— Мы просто созданы друг для друга.
Руководство университета, ставшее свидетелем этой демонстрации чувств, ничуть не обиделось — они были бы только рады, если бы в именах пары было еще больше слогов, ведь тогда корпусов могло бы стать… гораздо больше!
На двадцатую годовщину пятидесятичетырехлетний Цзян Се внезапно почувствовал кризис. Разница в десять лет почти не ощущалась в молодости, но в зрелом возрасте она начала вызывать у него беспокойство. Се Си было всего сорок четыре — возраст самого расцвета мужского обаяния, а его элегантность, отточенная годами, кружила голову любому встречному.
Цзян Се всегда следил за собой и был в отличной форме, но его пугало совершенство собственного супруга. Он целыми днями пребывал в тревоге, боясь, что однажды Се Си просто исчезнет. Тот, прожив с ним столько лет, прекрасно видел все его терзания. Чувствуя одновременно жалость и нежность, Се Си целый месяц терпеливо его утешал. И в итоге…
— Ах ты мерзавец, ты же всё это просто разыграл! — возмущался Се Си, растирая затекшую поясницу. Цзян Се с невинным видом хлопал глазами:
— М-м? О чем ты?
«Как я попался на его уловки!» — злился про себя Се Си.
Когда Се Си исполнилось шестьдесят четыре, а Цзян Се семьдесят четыре, разница в возрасте снова стерлась. Но даже в старости Цзян Се оставался неисправимым проказником. Выйдя на пенсию, он собственноручно построил для Се Си роскошный дом и с пафосом заявил:
— Хочу спрятать своего Си-эр в золотом доме.
Се Си одарил его скептическим взглядом:
— Смотри, как бы твоя старая поясница не подвела.
— Ты намекаешь на то, что я старый! — с притворным горем воскликнул Цзян Се. Се Си больше не велся на это:
— Разве мне нужно на это намекать? Мы оба уже старики.
— Никакие не старики, — возразил Цзян Се. — Ты навсегда останешься моим маленьким другом.
Прослушав эти нежности не одно десятилетие, Се Си так и не обрел к ним иммунитета.
— Совсем стыд потерял на старости лет, — кашлянул он. Несмотря на ворчание, Се Си высадил вокруг построенного Цзян Се дома огромный сад роз. И двое стариков проводили свои дни среди прекрасных цветов, провожая закаты и встречая рассветы, наслаждаясь каждым мгновением спокойной и романтичной жизни.
Цзян Се дожил до девяноста четырех лет. В день их шестидесятой годовщины силы окончательно покинули его. Се Си сидел рядом, сохраняя внешнее спокойствие.
— Я прожил очень счастливую жизнь, — прошептал Цзян Се.
Се Си сжал его руку:
— Я тоже.
Цзян Се посмотрел на него затуманенным взглядом, в котором по-прежнему светилась безграничная любовь:
— Но мне всё мало.
— Жадный старикашка, — в глазах Се Си тоже читалась глубокая привязанность. Цзян Се коснулся губами его ладони:
— Пообещай быть со мной и в следующей жизни, хорошо?
Глаза Се Си высохли настолько, что слезы больше не могли течь.
— Нет, — ответил он.
Цзян Се слабо улыбнулся:
— Малыш, а ты еще более жадный, чем я. Неужели хочешь быть со мной и в позаследующей жизни тоже?
Се Си мягко поцеловал его в лоб:
— Се Си хочет быть с Цзян Се во веки веков, в каждой из жизней.
Цзян Се закрыл глаза с умиротворенной улыбкой на губах. После того как все формальности были улажены, Се Си уснул и больше не проснулся. Они провели вместе более шестидесяти лет, сохранив верность своей первой, самой прекрасной и романтичной клятве до самого конца.
Проснувшись в капсуле для сна, Се Си долго не мог прийти в себя. Это был сон, но сон невероятно реалистичный. Они оба проиграли в этой игре. «Мечты сбываются» оказалась настолько прекрасной сказкой, что оттуда не хотелось возвращаться. Они фактически умерли внутри этого мира, а открыть глаза в реальности им позволил лишь полученный при открытии площадки навык — Иммунитет к смертельному урону. Привилегия была использована.
http://bllate.org/book/15216/1420173
