Готовый перевод Piercing Through the Moon / Пронзая луну: Глава 38. До встречи, Цзян Ман

Охота началась совсем недавно, значит, охотники ещё не успели далеко разойтись. Из тех троих, что были на первом этаже, один наверняка поднялся сюда. Если прибавить к этому того, кого я только что уложил в Зеркальном зале, выходило, что на втором этаже, скорее всего, больше никого из них нет.

В барочных особняках второй этаж — центр всего дома. Самое пышное, показное пространство, где аристократы живут и принимают гостей. Здесь не жалеют ни денег, ни усилий, чтобы выставить напоказ своё богатство и власть. Но при этом ценят уединение: приёмная перетекает в гостиную, та — в главную спальню, за ней — небольшой кабинет. Чем личнее помещение, тем глубже оно спрятано.

Но ещё глубже, чем эти комнаты, скрывались служебные ходы.

В отличие от широких, залитых светом парадных коридоров, они тянулись внутри стен, переплетаясь, как паутина. Узкие, тесные, утопающие в тусклом полумраке. Под ногами — дешёвые доски, и каждый шаг отдавался сухим скрипом.

Пожалуй, это было самое грубое и непрезентабельное место во всём особняке, но именно поэтому оно идеально подходило для укрытия. Ходы пересекались во всех направлениях — можно было легко менять маршрут, уходить и возвращаться. В узком проходе мог идти только один человек, а значит, спрятаться было проще. А старые половицы заранее выдавали любое движение.

Я тянул А Ци за запястье, быстро проходя через цепочку смежных комнат, и в конце концов завёл его в скрытую служебную галерею за кабинетом.

— Держи. Это на всякий случай.

Я снял нож, закреплённый у бедра, и вложил ему в руку. Уже собирался уходить, как вдруг почувствовал, что меня тянут за край одежды.

Я опустил взгляд.

А Ци смотрел на меня снизу вверх. Лицо ещё мокрое от слёз, в глазах — осторожная, хрупкая надежда.

— Брат… ты можешь… можешь заодно поискать мою сестру?

К концу фразы голос у него почти пропал, пальцы медленно разжались.

Сестра пропала четыре месяца назад. Если говорить честно, шансов, что она жива, почти не осталось. Но когда перед тобой стоит такой потерянный ягнёнок, какой пастух сможет отвернуться?

— Как её зовут?

В его глазах вспыхнула надежда. Сквозь слёзы он выдохнул:

— Сяоминь. Она… она очень похожа на меня.

Я поднял руку и осторожно взъерошил ему волосы, пообещав, что буду смотреть.

В служебных ходах не было ни света, ни ориентиров, но для человека, который с детства привык пробираться по таким коридорам и полагается на внутреннее чувство направления, путь не представлял трудности.

Я дошёл до самого конца. Выходя из скрытого прохода, оказался перед винтовой лестницей, соединявшей боковое крыло с главным корпусом.

Поднимаясь, я услышал ещё два выстрела — глухих, далёких.

Я ускорил шаг.

Когда добрался до третьего этажа, передо мной открылся разгромленный коридор. Пол был усеян кусками штукатурки и разбитыми рамами картин. Среди них торчали несколько арбалетных болтов — длиной почти с полруки.

Я с усилием вытащил один болт и поднёс к глазам. Это была короткая стрела для охоты на крупную дичь: без оперения, с алюминиевым древком и тяжёлым металлическим наконечником в форме трёхгранника. При попадании лезвия раскрывались, разрывая ткани и легко пробивая даже плотную шкуру. Убойная сила у такого оружия была серьёзной.

Когда я наклонился, расстояние до красного ковра сократилось, и я отчётливо увидел тонкую дорожку крови. Она тянулась извилистой линией, капля за каплей, уходя в глубь коридора.

Я сразу выпрямился и двинулся по следу. Шаги глухо отдавались в пустом пространстве третьего этажа.

Если второй этаж был общей территорией — комнаты переходили одна в другую, создавая ощущение открытого пространства для хозяев и гостей, — то третий уже принадлежал только аристократам. Коридоры здесь изгибались, ветвились, уводили в стороны. По обеим сторонам располагались музыкальные комнаты, классы для занятий с наставниками, помещения для коллекций и другие изящные, приватные залы.

Кровавый след оборвался у массивной двери с золотым орнаментом. На уровне моей груди, у самой щели между створками, темнел размазанный отпечаток ладони — будто в спешке оставленная метка.

Я осторожно толкнул дверь. Навстречу сразу ударил тяжёлый, застоявшийся запах формалина. Я невольно нахмурился и бесшумно скользнул внутрь.

Помещение оказалось двухуровневым.

Первое, что бросалось в глаза, — десятки чучел голов животных, развешанных по стенам первого и второго яруса: лоси, носороги, антилопы гну… Они выглядели почти живыми, будто время в какой-то момент остановили и навсегда зафиксировали их последний взгляд.

Второе — прозрачные стеклянные сосуды, расставленные по полу вразброс, разных размеров. Формалин внутри отливал мутным желтоватым оттенком. В нём покоились тела животных: одни скрюченные, другие безвольно дрейфующие в растворе. Кожа разбухла и поблекла, очертания расплылись, так что с первого взгляда уже трудно было понять, каким существом они были при жизни.

Без сомнения, это была коллекционная комната. Но здесь не было ни изящных произведений искусства, ни редких сигар, ни дорогого чая. Всё, что выставлялось и хранилось здесь, было трофеями — следами чьей-то смерти.

Обогнув стеклянный цилиндр выше двух метров, внутри которого в формалине был погружён какой-то неизвестный вид рыбы, я шагнул к центру помещения.

Полоса тёплого света падала с высокого потолка прямо вниз, освещая аккуратно выстроенные в центре стеклянные банки — почти как на полке с компотами в бакалейной лавке.

Свет проникал в мутную жидкость и выхватывал из неё десятки круглых, налитых багровым глаз.

Это были глаза людей из народа Ву.

Осознание пришло мгновенно, и желудок неприятно сжался.

Стеклянные сосуды были выстроены пирамидой: ряд за рядом, всё выше и всё уже. На самой вершине стояла одна-единственная банка.

Она была крупнее остальных — почти с баскетбольный мяч. Внутри темнела какая-то чёрная масса. Я чуть изменил угол, сделал несколько шагов в сторону. Когда изображение сложилось, дыхание на несколько секунд сбилось.

В банке лежала отрезанная голова девушки.

Круглое лицо. Маленький аккуратный нос.

Это была сестра А Ци.

— Мм…

Где-то рядом раздался слабый, надломленный стон.

Я мгновенно поднял ружьё и навёл прицел, но прежде чем нажать на спуск, замер.

За стеклянными банками стоял охотник в белой маске. Перед собой он держал раненого мальчика из народа Ву, прижимая его к груди, словно живой щит. Лицо мальчика было белым, как бумага, лоб покрыт холодным потом, половина одежды пропитана кровью. Рана выглядела серьёзной.

И в этот же момент за моей спиной послышалось движение.

— Опусти ружьё, Цзян Ман.

Голос не был искажён — и в нём отчётливо звучало расслабленное удовольствие.

Я продолжал держать ствол направленным вперёд, но медленно повернул голову.

В пяти метрах позади стоял молодой мужчина в красном вечернем костюме. В руках — охотничий арбалет. На губах — лёгкая ленивая улыбка.

Мы не виделись много лет, но я узнал его сразу.

Это был У Сичэнь.

Чёрт. Последние двое охотников не только сошлись вместе, но ещё и взяли заложника. Я сжал губы и медленно выдохнул застоявшийся воздух.

— Это моя любимая коллекционная комната. Здесь стрелять нельзя, — спокойно сказал У Сичэнь и небрежно отбросил маску в сторону.

— Господин У Сичэнь, какое совпадение. Даже здесь пересеклись, — я улыбнулся, не сдвигая прицела ни на миллиметр.

— Ты всё такой же болтливый, как в детстве, — усмехнулся он. — Хватит играть. У тебя одно ружьё. Нас двое, ты не вывезешь. Я хотя бы оставлю твоё тело целым.

— Глаза вырезать не будете?

— Будем, конечно.

Он без паузы перечеркнул собственное обещание, сказанное секунду назад. Ни тени смущения — только наглая, уверенная в себе улыбка.

— Я не только вырежу тебе глаза. Я ещё и отрублю голову и отправлю её Цзун Яньлэю в подарок.

Когда он произнёс имя Цзун Яньлэя, улыбка медленно исчезла с моего лица.

— Вот это уже лишнее.

— Перед тем как убить его, я хочу немного поиграть, — вдруг вмешался охотник в фиолетовом. Искажённый модулятором голос звенел жестокой, почти сладкой радостью. — Я видел его на соревнованиях. Он всё время улыбается. Особенно приятно смотреть, как такие дети начинают рыдать, когда им по-настоящему больно.

— Без проблем, — легко кивнул У Сичэнь. — Цзян Ман, считаю до трёх. Если не опустишь ружьё, мы выстрелим одновременно.

Краем глаза я уловил движение на втором уровне — белая тень мелькнула между чучелами. Я не стал поворачивать голову, лишь спокойно кивнул, будто принимая условия.

— Можно. Конечно можно. Давайте я сам посчитаю. Один… два…

— Три.

В тот же миг, одновременно с протяжным электронным голосом, белая фигура сорвалась вниз со второго яруса — стремительно, как крупная хищная птица. Она обрушилась прямо на У Сичэня, и удар был настолько мощным, что мгновенно сбил его с ног.

Охотник в фиолетовом явно не ожидал атаки. Он дёрнул ружьё, пытаясь развернуть его на таинственную фигуру в белом, но я уже сорвался с места. В один рывок сократил расстояние и со всей силы обрушил приклад ему на запястье.

Он одновременно держал оружие и прижимал к себе заложника, поэтому хватка у него и без того была слабой. Удар — и он вскрикнул: ружьё вылетело из его руки, мальчик соскользнул на пол.

— Подо… подожди! Ты знаешь, кто я? — пятясь, он прижимал к груди сломанную руку.

— Знаю.

Я снова поднял ружьё и со всей силы обрушил его — на этот раз прямо в висок.

— Тот, кто хотел со мной поиграть.

Он даже не успел вскрикнуть — просто обмяк и рухнул. Я носком ботинка сдвинул маску. Глаза закатились, изо рта выступила пена.

Я наклонился к мальчику из народа Ву и нащупал пульс. Слабый, неровный, но он был жив.

Когда я перевёл взгляд на другую сторону зала, там всё уже закончилось. У Сичэнь потерял сознание в тот момент, когда боец республики прыгнул сверху и сбил его с ног. Теперь тот без церемоний держал его за волосы, сделал укол в шею и, словно перед ним было просто безжизненное тело, отшвырнул в угол.

— Готово. Высылайте вертолёт, — коротко сказал он, коснувшись коммуникатора у уха.

— Что ты ему вколол? Почему не убил? — я поднял с пола ружьё и подошёл ближе.

Он спокойно шагнул вперёд, перекрывая мне путь, и вместо ответа опустил взгляд на мою руку.

— Ты ранен.

Я замер и тоже посмотрел вниз. Только теперь заметил царапину — арбалетный болт всё же задел меня. Похоже, У Сичэнь нажал спуск ещё до того, как его сбили.

— Я…

Меня вдруг повело. Колени ослабли, мир качнулся, и я, чтобы не упасть, рефлекторно схватился за руку стоявшего передо мной человека.

Чёрт… наконечник болта, похоже, был смазан наркотиком.

— Цзян Ман?

Человек в маске крепко подхватил меня, не давая упасть.

— Ничего… это просто снотворное.

Препарат уже расходился по нервам, язык начал заплетаться, мысли расплывались.

Мне показалось, что он тяжело вздохнул. Мышцы, поддерживавшие меня, чуть расслабились, и он осторожно уложил меня на пол.

В ту же секунду снаружи здания разразилась непрерывная стрельба. В грохот вплетались глухие удары — будто кто-то выбивал двери.

Спина мужчины снова напряглась.

— Может… это кто-то пришёл нас спасать? — я сосредоточился, пытаясь разобрать шум. В глубине души я уже догадывался, что это могут быть люди Юй Сюаня, но на лице изобразил искреннее недоумение.

— Пойду проверю, — коротко сказал он. Поднял лежавшее рядом ружьё и вышел.

Минут через пять или шесть он вернулся, уже всё выяснив.

— И правда пришли кого-то спасать. Группа из народа Ву. Ты их знаешь?

— Народ Ву? — я сделал паузу и медленно покачал головой. — Не знаю. Ты уверен, что это не ваши?

Он долго смотрел на меня молча. Я выдержал его взгляд спокойно, без тени сомнения.

И вдруг темнота окончательно накрыла меня. Холодная перчатка легла на мои веки.

Я моргнул — на этот раз уже по-настоящему растерявшись.

Что он делает?

— Ты…

Слово оборвалось.

В следующий миг в мой рот ворвался тёплый, влажный язык — резко, без предупреждения, как налётчик, который вламывается в чужой дом и не оставляет ничего нетронутым.

Он захватывал всё: дыхание, слюну, сам воздух между нами — будто пытался присвоить даже моё тело.

Он резко прикусил мою нижнюю губу. Боль вырвала меня из оцепенения. Я вскинул руку, пытаясь его оттолкнуть, но он легко перехватил запястье и прижал меня сильнее.

Это было больше похоже не на поцелуй, а на хищное пожирание. Во рту разлился солоноватый вкус крови. Дышать стало тяжело. Я запрокинул голову, на мгновение выскользнул из его хватки — и тут же почувствовал, как его зубы сомкнулись у меня на кадыке.

— А…

Горло сжалось. От боли я дёрнулся и с запоздалой злостью подумал, что надо было пристрелить его ещё на кухне.

Он провёл языком по дрожащему кадыку, выпрямился. Холодная ладонь исчезла с моих глаз, и свет снова хлынул внутрь. А он тем временем уже надел маску обратно.

— Считай это платой за то, что я тебя спас, — тихо произнёс он.

Перчатка скользнула по моей нижней губе. То ли намеренно, то ли «случайно» — кончик пальца точно пришёлся на прокушенную ранку.

Разве он не говорил, что такие, как я, его не интересуют?

Значит, пусть он и не настоящий охотник… но псих самый настоящий.

Боль колола нервы, как россыпь тонких игл. Я невольно нахмурился и отвернул голову, уже не пытаясь скрыть выражение лица.

Он без особого интереса убрал руку и тихо усмехнулся:

— До встречи, Цзян Ман.

Я лежал на полу и провожал его взглядом, пока он не взвалил на плечо потерявшего сознание У Сичэня и не исчез за дверью.

http://bllate.org/book/15171/1590801