Готовый перевод Rogue / Бесстыдник: Глава 23

― Мне не нужен телохранитель. Не приставляйте ко мне сотрудников.

— Что, менеджер Ю ведёт себя как мудак?

У Ивон сразу же пожалел, что сорвался на Чан Бома. Он не хотел доставлять менеджеру Ю неудобств. Разумеется, он не собирался и ябедничать на Кан Тэсу. Ивон потер ладонью пульсирующий висок, придумывая оправдание.

― Дело не в этом, просто неприятно, когда со мной обращаются как с ребёнком.

— Тогда придется потерпеть. Ты и есть ребёнок.

Рассердившись на насмешливый ответ Чан Бома, Ивон резко бросил:

— Это унизительно!

Сказав это, он понял, что это была чистая правда.

Это было абсурдно, но ему ненавистно было то, что Кан Тэсу видит в нем того, кто цепляется за Чан Бома ради денег, хотя это было не так. Он понимал, что если бы начал возмущаться, Кан Тэсу наверняка счёл бы это смешным, поэтому он промолчал, но в душе всё равно было обидно и досадно.

Он мог не волноваться о том, что о нём думают другие, и оправдываться перед каждым, но быть оскорблённым в лицо — это совершенно другое дело.

— Хм.

Чан Бом ненадолго замолчал, затем тяжело вздохнул, словно выпуская сигаретный дым.

— Я хочу понаблюдать ещё несколько дней, не шляется ли за тобой Ку Минги.

― Ах.

От неожиданных слов Ивон коротко ахнул и закрыл рот.

Он не знал, что Чан Бом волнуется даже из-за Ку Минги.

На самом деле, он беспокоился, что из-за случая в мясном ресторане Ку Минги может затаить злобу на него или его семью. Именно поэтому, когда он впервые увидел менеджера Ю, то заподозрил, не человек ли он со стороны Хесон.

Однако он не говорил об этом Чан Бому. Он не хотел обременять его после того, как тот уже помог ему. С тех пор ничего не происходило, так что он уже успокоился, решив, что инцидент исчерпан. Но, кто знает, возможно, и это было заслугой Чан Бома.

Смущенный своей беспечной вспышкой, Ивон простонал:

Почему он не сказал мне раньше?

Словно читая его мысли, Чан Бом добавил:

— Я не говорил, потому что от твоего беспокойства ничего бы не изменилось. Просто потерпи пока.

Ивон неосознанно покорно кивнул, хотя Чан Бом не мог этого видеть. Тем не менее, Чан Бом ответил:

— Хороший мальчик.

Обычно только его мать или Чонмин хвалили его, говоря «хороший мальчик», «умница», даже если он ничего особенного не сделал.

Странно обрадованный несмотря на то, что с ним обращались, как с ребёнком, Ивон почесал затылок и повертелся на месте. Он не мог поверить, что еще мгновение назад был расстроен.

Ему хотелось поговорить ещё.

― Вы уже приехали в Сеул?

— Ага.

― По какому делу вы поехали?

— Через неделю семидесятилетие председателя Чо.

Похоже, он имел в виду председателя Чо Тэюна, который был опекуном Чан Бома со старших классов школы. Чан Бом продолжил нехарактерным ворчливым тоном:

― Раз уж семидесятилетие, придётся принимать поздравительные столы* целую неделю. Сумасшедший старик.

П.п.: 잔칫상 (чанчитсан) — традиционный корейский праздничный стол с множеством блюд по особому случаю, тут — подарки/поздравления.

Хотя Чан Бом не шутил, Ивон рассмеялся. Это звучало мило, словно подросток жалуется и ругает своего отца.

― Кроме этого, есть что сказать?

Если тому нечего больше сказать, следовало положить трубку.

Но темы для разговора иссякли уже после двух вопросов. Должно быть, именно поэтому Кан Тэсу был так уверен, что Чан Бом не заинтересуется Ивоном.

Пока он стоял в неловкости, не находя подходящих слов, Чан Бом неожиданно подсказал ему:

— «Я по вам соскучился. Когда вы приедете?»

Ивон склонил голову набок. Затем до него дошло. Казалось, Чан Бом подсказывал ему реплики.

Даже не пытаясь имитировать Ивона, Чан Бом нагло добавил своим низким и резким голосом:

— «Приезжайте быстрее, давайте снова поцелуемся.»

Лицо Ивона залилось румянцем.

― Я позвоню позже.

Оставив за спиной громкий хохот Чан Бома, Ивон в панике бросил трубку.

Он впервые слышал, чтобы Чан Бом так громко смеялся. Прикладывая к пылающему лицу относительно прохладные ладони, Ивон подумал:

Я же ничего не сказал, как он всё понял?

От чувства, что все его сокровенные мысли раскрыты, Ивон с раздражением потер своё зудящее лицо.

***

В 13:30 перед зданием, как всегда, была припаркована белая машина.

Ивон ненадолго заколебался перед машиной, в которой должен был сидеть Кан Тэсу, затем открыл дверь переднего пассажирского сиденья. Он не хотел слушать Кан Тэсу, но и не собирался, как тот и сказал, позволять себя обслуживать как господина.

Кан Тэсу, похоже, развеселился от того, что Ивон его послушался, и фыркнул со смехом. Затем он вбил в навигатор название мясного ресторана, которое назвал Ивон, и начал движение.

Ивон не поздоровался, сев в машину, и всё время смотрел в окно. Кан Тэсу спросил:

― Ты и с боссом такой холодный? ― Кан Тэсу испустил удручённый вздох и посоветовал: ― Даже не пытайся. Босс ненавидит людей, которые ему надоедают. У него дерьмовый характер, так что если заставишь его повторить дважды, получишь по лицу. Как думаешь, почему Докхва сказал, что если есть дело к боссу, нужно обращаться через него? Не мог же он смотреть, как тот лупит сотрудников.

«Наверняка ты это заслужил», — пробурчал про себя Ивон.

Кан Тэсу, глядя прямо перед собой на дорогу, равнодушно произнёс:

― Я слышал, ты должен боссу.

Похоже, за то короткое время он успел найти в офисе информацию о долгах Ивона. Ивону было неприятно такое чрезмерное внимание, но также и любопытно, поэтому он посмотрел на Кан Тэсу.

Кан Тэсу постучал пальцами по рулю и продолжил тоном, полным недоверия:

― Даже не так уж и много. Босс такой скряга, серьёзно. Не мог просто списать эту ерунду, обязательно нужно держать за горло. И без того уже твоей крошечной заднице тяжело принимать хуй, а у этого конского хуя и вовсе нет совести.

Ивон скривился и окинул Кан Тэсу взглядом, полным ужаса и отвращения.

Он в жизни не встречал человека с таким грязным ртом, как у Кан Тэсу. К тому же, он говорил так, словно в его голове не было ничего, кроме денег и секса. Ивон не понимал, какое ему дело, продаёт ли он своё тело Чан Бому или встречается с ним — какая разница, чтобы вот так вмешиваться.

Кан Тэсу, казалось, не понимал презрительного взгляда Ивона.

― Чего уставился? Я же на твоей стороне, знаешь ли.

― Хватит, не разговаривайте со мной.

Он даже не хотел понимать, что тот имел в виду под «на твоей стороне».

Хотя Ивон ответил холодно, Кан Тэсу не только не обиделся, но и усмехнулся.

― У тебя даже сердитое лицо такое милое. Очень необычно.

От этой нелепой шутки Ивон всё больше терялся. Ещё утром Кан Тэсу был холоден, он не понимал этой внезапной перемены в поведении.

Если отбросить вульгарные выражения и слушать только содержание, могло показаться, что Кан Тэсу пытается наладить с ним отношения. Нравится это или нет, но им придётся быть вместе неделю, так что это было возможно.

Может быть, он, как и Чан Бом, просто очень прямолинеен, до грубости, и не имеет плохих намерений. В тот миг, когда он так подумал, Кан Тэсу добавил:

― И боссу, выходит, такой нравится? Не понимаю. Впрочем, откуда мне знать, я никогда не трахал мужиков.

«Определённо, не стоит с ним вообще разговаривать», — подумал Ивон.

Быть вежливым было сложно, а молчать и не раскрывать рта — вовсе не проблема. На самом деле, кем бы он ни был, Кан Тэсу ему ужасно не нравился.

«Мне нужно продержаться всего неделю», — повторил Ивон про себя, словно давая обет.

***

Так прошло уже четыре дня с момента, как он начал ездить на работу и с работы с Кан Тэсу. До возвращения Чан Бома оставалось три дня.

Последние четыре дня Кан Тэсу без остановки нёс такую чушь, от которой уши вяли.

Кан Тэсу, казалось, был удивительно шокирован тем фактом, что Чан Бом занимается сексом с мужчинами, и казалось, не мог выбросить из головы мысли о сексе с Ивоном. Каждое его слово было пропитано любопытством к гомосексуальным отношениям.

― Раз босса нет, зад уже потихоньку чешется? Хочешь одолжу тебе себя?

Ивон чувствовал, что его мозг повреждается от речей Кан Тэсу, которые влетали в одно ухо и вытекали из другого. К настоящему моменту ему казалось, что его уши настолько загрубели, что он почти оглох, и ему уже стало всё равно на Кан Тэсу.

Сегодня Кан Тэсу, который в одиночестве болтал с водительского места, внезапно мрачно пробормотал:

― Блядь, ну что ж такое... Говорю ему «милый», «красивый», а он ведёт себя, будто у него хуй золотой.

Он не понимал, когда это Кан Тэсу говорил ему «милый», «красивый». Всё, что Ивон слышал от Кан Тэсу, — это сексуальные домогательства и оскорбления. Ивон смотрел в окно, не то что не слушая Кан Тэсу, но даже не осознавая самого его присутствия.

Затем Кан Тэсу сказал нечто совершенно неожиданное, что Ивон не мог проигнорировать.

― Я сегодня утром дважды подрочил на тебя.

Ивон уставился на Кан Тэсу с удивлением и отвращением.

Тем не менее, Кан Тэсу, кажется, был доволен, что наконец-то за четыре дня добился внимания Ивона. Кан Тэсу самодовольно продолжил:

― Одно лишь представление о том, как ты смотришь на меня с таким выражением лица, меня заводило. Воображать, как ты сопротивляешься и кричишь «нет», пока я трахаю тебя без чувств, было потрясающе. Я почти задумался, не всегда ли я был геем.

Затем он резко взглянул на Ивона и низким голосом предупредил:

― Так что хватит меня игнорировать. Пока я действительно не свихнулся.

Я правда его ненавижу.

http://bllate.org/book/15034/1329161