Готовый перевод Rogue / Бесстыдник: Глава 21

Чан Бом, который ещё не смог сделать с Ивоном ничего из того, что действительно хотел, был безумно раздражён. Просить его терпеть дальше — всё равно что сказать ему вообще не дышать.

Но что поделать, если обидно. Если тот, кто главный, велит умереть, придется хотя бы сделать вид, что умираешь.

Чан Бом убрал руки с лица Ивона, прислонился к стене и спросил:

— И что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Извинитесь.

Извиниться? Не получить по лицу, на худой конец, не получить порцию отборнейшей ругани?

Чан Бом был ошеломлён таким ничтожным требованием, а Ивон, возможно, поняв его замешательство как нежелание извиняться, разъярился и принял довольно суровое выражение лица.

— Извинитесь передо мной и пообещайте, что больше никогда так не поступите.

— Прости. Обещаю больше никогда не делать того, что тебе не нравится.

Конечно, он, возможно, будет. Но это была проблема, которую следовало обдумать уже после того, как он затащит Ивона в постель.

На удивление, Ивон, казалось, уже был в лучшем настроении из-за этого пустякового обещания.

Взгляд, который мгновение назад казался надменным и колючим, теперь стал безмерно покорным и засиял. Даже в его бесцельной привычке постукивать кулачком по собственному бедру явно читалась радость от того, что Чан Бом так легко согласился на его просьбу.

Чан Бом был ошеломлён.

Неужели он верит в это?

Он думал, что Ивон такой придирчивый из-за своей чрезмерной осмотрительности, а он просто наивный дурачок. Если как следует его приударить, сожрать его целиком не составит никакого труда.

Он не понимал, почему Ивон, который всего несколько дней назад казался огромной загадкой, вдруг стал таким простым. Если бы он знал, что так выйдет, стоило бы хоть спросить у него, почему внезапно поцелуи перестали быть неприятными — чтобы потом снова использовать это.

Пока он стоял в недоумении, Ивон встал на цыпочки и чмокнул его в губы.

От такой неожиданной и беспрецедентной награды Чан Бом крепко зажмурился и выругался: «Блядь».

Когда он снова открыл глаза, то увидел, как Ивон хихикает, словно желая сказать, что весь его гнев растаял. Чан Бом уставился на него и подумал:

Он просто играет со мной.

Невыносимо мило.

Если так посмотреть, такая невинность была вовсе не плохой.

Не то чтобы это имело какое-то значение для его вкусов, но Ивон и правда не был его типом. Он был просто красив. Особенно его раздражали привередливость и высокомерие. В мире, где полно распутных и раскрепощенных женщин, секса было достаточно, чтобы не приходилось мириться с капризами и ублажать кого-то.

Но сейчас, если бы Ивон предложил себя, Чан Бом с радостью пополз бы между его ног. Он мог бы выдержать и не такое унижение, не меняясь в лице.

Чан Бом затронул тему, которую больше не мог игнорировать.

— Раз уж речь зашла об этом, я спрошу. Ты же не дашь притронуться к своей заднице из-за мужской гордости. Так?

Теперь это стало очень проблематично. Похоже, только трахнув его, он сможет успокоиться, и его терпение, чтобы ждать Ивона, быстро подходило к концу.

Для Ивона, который был девственником в возрасте, когда с нетерпением ждешь появления девушки, мысль о том, чтобы его имели сзади, могла быть ненавистнее смерти. На самом деле, Ивон даже говорил Чан Бому, что никогда никого не трахал, поэтому не уверен, что сможет доставить удовольствие. С подтекстом, что, конечно же, «трахнуть» — это его роль.

На прямой вопрос лицо Ивона исказилось и он беззвучно сказал: «Мне это правда не нравится». Но на этот раз, хоть и смущенно, он постарался подобрать деликатные слова для ответа.

— Нет. Я никогда об этом не думал. Просто я думал, что раз аджосси нравятся мужчины, вы предпочтете… быть тем, в кого входят.

«Нравятся мужчины». По меркам Чан Бома, Ивон, может, и был пареньком, но уж точно не мужчиной.

Мужчины, которых знал Чан Бом, были либо такими типами, как У Чонмин, который ещё в старшей школе был хуже любого заурядного бандита, либо, на худой конец, беспринципные подонки вроде руководителя Ю или хулиганы и гопники вроде Ку Минги. По сравнению с ними Ивон был не просто нежным, а близок к изнеженной барышне, выращенной, как драгоценный цветок.

Ивон добавил то, что Чан Бом не мог понять:

— И к тому же тому, в кого… входят, намного приятнее.

— Что?

Чан Бом на мгновение опешил, затем быстро восстановил контекст и переспросил:

— …Ты мастурбируешь… сзади?

Ивон с неловкостью потер мочку уха и кивнул. Однако казалось, что он смущён лишь тем, что отвечает на такой откровенный вопрос, будто желая спросить в ответ: «Разве не все так делают?»

Неужели нынешняя молодежь такая?

В порно это тоже сейчас популярно, так что возможно. По крайней мере, для Чан Бома, который до этого дня считал, что задница пацана годится разве что как потайной карман в тюрьме, чтобы прятать сигареты, это было неслыханно.

Он знал, что это странно, но чем больше он смотрел на Ивона, тем больше тот казался ему тем, кто сводит мужчин с ума.

И то, что это так его возбуждало, явно тоже было ненормальным.

С таким невинным лицом, и ему мало просто своего члена, ему нужно, чтобы его трахали и сзади.

Как же он распутен. Полностью в его вкусе.

Чан Бом безучастно уставился в пространство, на мгновение погрузившись в мечты о том, как Ивон сходит с ума от его члена. Даже от предыдущих фантазий, где тот плакал и кричал, что ненавидит это, у него вставал, а мысль о том, как он теряет сознание от удовольствия, просто сводила с ума.

Пока Чан Бом был в замешательстве, Ивон внезапно нахмурился и сказал:

— Аджосси, у вас снова кровь из носа.

Неосознанно схватившись за переносицу и откинув голову, он почувствовал, как по щеке потекла горячая струйка. Ивон быстро достал из сумки влажную салфетку, сам вытер ему лицо и спросил с беспокойством:

— Вы случайно не заболели?

— Это из-за тебя, — простонал Чан Бом, зажимая нос салфеткой.

***

Чан Бом поцеловал его снова, уже с салфеткой в носу.

Было намного приятнее, чем в первый раз. И он хотел, чтобы стало ещё лучше.

Поэтому на этот раз, вместо того чтобы пассивно раздвигать губы, он инстинктивно шире раскрыл челюсть и наклонил голову, чтобы принять Чан Бома глубже. Его нос скользнул по высокой переносице Чан Бома и вжался в его твёрдую щёку.

Ивон то прижимал кончик своего напряженного языка к языку Чан Бома, то исследовал его гладкие зубы и десны.

Передними зубами он нежно покусывал основание толстого языка, глубоко проникающего в его рот. В моменты, когда Чан Бом слегка отстранялся, позволяя им оторваться для глотка воздуха, Ивон всё больше прилипал к нему.

Встав на цыпочки, он обнял Чан Бома за шею, а большие ладони обхватили его талию.

Хотя он обычно не был чувствительным, Ивон вздрогнул и задрожал. Из-за этого их губы разомкнулись, и Чан Бом, потираясь подбородком о его висок, тихо прошептал:

— Ты такой чувствительный.

Чан Бом поднял руку, которая ласкала его бок, к щекам Ивона. Нежно погладив его щеку большим пальцем, он приблизил свои губы так, что они почти касались его, и спросил:

— Хочешь поехать ко мне домой сейчас?

Он хотел. Ему было так интересно, каково это — что будет после поцелуя. Но у него никак не находилось смелости пойти за Чан Бомом прямо сейчас. Да и к тому же скоро ему на ночную смену в круглосуточный магазин.

Ивон поколебался с ответом, затем надулся и покачал головой.

Когда он опустился на пятки, его щёки втиснулись в большие ладони, отчего его лицо стало ещё более надувшимся. Чан Бом сжал его щёки ещё сильнее, заставив губы выпятиться, и ещё раз всласть пососал их.

— Ладно.

Чан Бом легко отступил и вытащил салфетку из носа. Затем, словно проверяя, остановилась ли кровь, он провел костяшками большого пальца по своей высокой, хорошо очерченной ноздре и сел в машину.

— Я поехал.

После отъезда Чан Бома Ивон вошёл в дом в пьянящем, одурманеном состоянии.

К счастью, мать и Хэджу, похоже, уже давно спали, и весь дом был погружен в темноту и тишину. Ивон швырнул сумку у входа и направился прямиком в ванную. Увидев свое отражение в зеркале, он невольно издал стон, полный стыда.

Он чувствовал, что лицо горит, но не ожидал, что оно станет пунцовым, как свекла.

Фух. Ивон тяжело выдохнул и прислонился спиной к стене ванной, медленно задрал край футболки, надетой под куртку, и расстегнул брюки. Осторожно стянув резинку трусов, он увидел, как его гладкий, лишенный волос член, покрасневший от возбуждения, твёрдо встал.

Его губы были такими чувствительными, а от того, что Чан Бом гладил его бок, у него встал.

Должно быть, поэтому Чан Бом и сказал, что он чувствительный. Они были так близко, что он не мог не почувствовать, как член Ивона затвердел. Тем не менее, тот не подал и виду, что заметил, за что Ивон был бесконечно благодарен.

Он сдерживался слишком долго. Ивон быстро снял куртку и зажал край футболки, натянутой на твердый член, передними зубами. Он размазал предэякулят по головке, чтобы смочить ствол, и отчаянно начал двигать рукой.

Было чертовски приятно. Короткие прерывистые вздохи вырывались, словно напевы.

— Хф. Ых, нгх. Хым.

Дом был с плохой звукоизоляцией, и в такой тишине даже открытие дверей гремело, как гром. Он уже давно сделал воздержание привычкой, поскольку ненавидел будить свою семью такими красноречивыми звуками. Но сегодня он ничего не мог с собой поделать.

Его отражение в зеркале было разгоряченным ярко-красного цвета от наслаждения, и на глазах даже выступили слёзы.

Ивон крепко вцепился зубами в край футболки, чтобы заглушить стоны. Одновременно с этим, он напряг запястье и быстро дергал скользящий влажный член.

Вскоре он почувствовал приближение оргазма.

— Ах. — Тихо простонав от удовольствия, Ивон крепко зажмурил глаза.

http://bllate.org/book/15034/1329159