Готовый перевод Rogue / Бесстыдник: Глава 15

Чан Бом, кивнув в сторону пассажирского сиденья внедорожника, продолжил разговор:

— Понял. Отбой.

Когда Ивон приблизился, Чан Бом открыл ему дверь пассажирского сиденья. Напряжённая атмосфера заставляла ёжиться, и, дрожа, Ивон забрался на сиденье, как над самой макушкой прозвучал низкий, рычащий голос:

— Я сейчас с ребёнком, поэтому пока кладу трубку. Напиши.

Дверь пассажирского сиденья захлопнулась. У Ивона вдруг возникло чувство, что он оказался в ловушке в этой машине.

Если подумать, Чан Бом не был тем, кого можно было бы считать милым. Он совершенно забыл о том, как боялся Чан Бома при их первой встрече, и всё из-за того мимолётного чувства, что он испытал.

Всё-таки он был боссом крупной кредитной компании. Он не знал, как именно управлялась компания, но вряд ли её деятельность была полностью законной. По крайней мере, то, что он видел в мясном ресторане — бить людей подносами или прижигать лица углями — определённо было незаконно.

Когда Чан Бом устроился на водительском сиденье, Ивон почувствовал, как большой кузов машины просел. Он осторожно спросил Чан Бома, который вводил адрес кинотеатра в навигатор на своём телефоне:

— Кто тот человек, которого пырнули ножом?

Чан Бом медленно повернул голову к Ивону и со своим обычным невозмутимым выражением лица ответил:

— Правда хочешь узнать?

В этом вопросе не чувствовалось и намёка на желание напугать, это была чистая проверка. Смелость, с которой Ивон задал свой вопрос, мгновенно улетучилась.

— Нет.

— Хорошая мысль. — Чан Бом завёл двигатель и, поворачивая руль, сказал: — Ты прямо после смены поехал?

— Да.

— Должно быть, устал.

— Всё нормально.

Большой автомобиль выехал из узкого переулка.

— Поспи немного.

В тот миг, когда Ивон подумал, что от нервов он вряд ли сможет заснуть, он уснул.

И спал очень крепко. Когда он мягко открыл глаза, то почувствовал себя так, словно проснулся ото сна у себя дома.

Ивон медленно моргнул, увидел ручку автомобиля перед собой и, ахнув, поднялся. Только тогда он осознал, что проспал всю короткую поездку в кинотеатр.

Растерянно озираясь, он заметил, что ремень безопасности был отстёгнут, а спинка пассажирского сиденья была откинута до конца, словно кровать. За окном виднелась крыша парковки кинотеатра.

Внезапное предчувствие, что он проспал не «немного», заставило его схватить карман куртки и пробормотать:

— Кино...

Поспешно проверив телефон, он увидел, что время было таким, что фильм уже почти закончился.

Ивон с ужасом посмотрел на водительское сиденье. Чан Бом сидел прямо, скрестив руки, и смотрел прямо перед собой.

В тот миг, когда он хотел спросить, почему тот его не разбудил, Чан Бом поднял одну бровь и сказал:

— Ты храпишь.

Слова «ты так крепко спал, что я не посмел тебя разбудить» были очевидны. Ивон уже достаточно привык к манере речи Чан Бома, чтобы понять это. Но ему стало неловко, и он стал ворчать без причины:

— У меня нет такой привычки.

— И зубами скрипишь тоже. — Сказав это, Чан Бом дёрнул поднятой бровью.

Неужели правда?

Пока он беспокоился, не выглядело ли это уродливо, Чан Бом откинулся на спинку сиденья и выдохнул.

— Давай выйдем через 10 минут.

— Почему?

Ивон спросил это машинально и тут же пожалел. Потому что ширинка брюк Чан Бома, который сидел в напряжённой позе и спокойно ровнял дыхание, была заметно вздута.

Ивон, ахнув, резко отвернулся в сторону от Чан Бома. Он был так смущён, что единственной мыслью было — нужно выйти из машины, поэтому он схватился за ручку двери.

Не зная, что дверь заперта, он стал дёргать несчастную ручку, хныкая, как Чан Бом спокойно сказал:

— Если ты будешь так дёргаться рядом, вряд ли он успокоится.

— Я буду сидеть смирно.

Ивон тут же замер, сжав кулаки на коленях. Он не понимал, почему Чан Бом ещё больше возбуждался, когда он ёрзал, но раз уж он так сказал, то даже дышать стало напряжённо.

Чан Бом упёрся локтем в окно, и нахмуренные брови нависли как шатёр. В тишине машины звук глубокого дыхания Чан Бома отзывался так, что его почти можно было осязать. Ивон с покрасневшим лицом украдкой взглянул на нижнюю часть тела Чан Бома, отчётливо вырисовывающуюся на ткани одежды.

Помнится, когда он видел, как Чан Бом возбуждается, целуя его, ему было всё равно, а сейчас почему-то было ужасно стыдно.

Чан Бом убрал руку с лица раньше, чем прошло 10 минут.

— Пошли поедим.

Чан Бом отвёл Ивона в западный ресторан* на фуд-корт, где подавали тонкацу*.

П.п.: 경양식 [gyeongyang-sik] — стиль «западной кухни» в Корее середины XX века; такие рестораны подают корейские версии европейских/японских блюд: тонкацу с густым коричневым соусом, капустным гарниром, рисом и супом.

돈가스 [dongaseu] — корейская адаптация японского тонкацу: свиная котлета в панировке, обжаренная во фритюре.

Похоже, он выбрал это место, потому что это было блюдо, которое, казалось, любит любой ребёнок. Так как это была и его любимая еда, Ивон без лишних слов последовал за ним.

Вместо того чтобы спросить Ивона, что он хочет, Чан Бом заказал несколько блюд понемногу. Когда заказанная еда заполнила стол, Чан Бом нарезал весь свой тонкацу перед собой, поменялся с Ивоном тарелками и сказал:

— Когда доешь, я отвезу тебя домой.

У Ивона непроизвольно опустились кончики бровей.

То, что он не посмотрел фильм, на который так старательно заранее забронировал билеты, даже проверив отзывы, была полностью его вина, и ничего нельзя было поделать, но ему было жаль просто так ехать домой. Раз уж он выбрался, он хотел поиграть в игры, прогуляться по торговому центру, выпить кофе. Но времени на это уже не хватало.

— У вас сегодня другие дела?

— Можно и так сказать. Если хочешь спать, иди спи дома.

От этого ответа сам собой вырвался стон. Он не мог жаловаться, что с ним больше не гуляют, ведь он проспал почти два часа, удерживая занятого человека рядом.

Даже с надутым видом он доел всю еду на своей тарелке. Чан Бом, который уже давно отложил вилку и смотрел в телефон, поднял голову.

— Теперь поедем домой?

Почему-то он не мог придумать другого ответа, кроме как кивнуть.

Чан Бом обменивался текстовыми сообщениями всю дорогу до парковки на крыше. Казалось, он был погружён в мысли и пока ехал к дому Ивона. Если говорить прямо, он выглядел скучающим.

Может, я повёл его в слишком детское место?

Если подумать, это были места, где было интересно только ему самому.

Он не знал, что обычно нравится делать мужчинам за тридцать. Ивон, упёршись локтем в окно и подперев подбородок, стал усердно размышлять о том, что могло бы понравиться Чан Бому. Несколько пришедших на ум вещей либо требовали больших затрат, либо на них уже не было времени. У Ивона не было ни того, ни другого, и он задумался:

...Вот если бы у меня был хотя бы покладистый характер...

Чан Бом остановил машину в переулке перед домом Ивона, но не заглушил двигатель. Полагая, что тот собирается сразу же уехать, Ивон поклонился и вышел из машины.

Однако вместо того, чтобы направиться к дому неуверенной походкой, он встал перед водительским сиденьем. Чан Бом опустил окно, и Ивон выдавил фразу, которую усердно обдумывал всю дорогу:

— Послушайте, если вам будет удобно, на следующей неделе...

Ивон хотел спросить, не хочет ли Чан Бом прийти к нему домой поесть.

Мама просила, но и сам Ивон думал, что было бы здорово, если бы Чан Бом пришёл. Его мама, казалось, подозрительно относилась к тому, как часто он встречается с Чан Бомом. Он хотел рассказать маме, как сильно Чан Бом ему помог, и угостить его обедом.

Но Чан Бом неожиданным ответом прервал его речь.

— Давай прекратим.

— Что?

Ивон широко раскрыл глаза от внезапных слов и переспросил, но Чан Бом невозмутимо ответил:

— Давай перестанем встречаться раз в неделю. Посмотрев на тебя сегодня, я подумал: «Что я вообще делаю с ребёнком, который и так живёт с трудом?»

На самом деле, не то чтобы ему было так уж трудно. Просто он привыкал к новой работе в магазине, где было больше дел, чем на предыдущем месте.

Похоже, Чан Бом был гораздо более разочарован их свиданием, чем предполагал Ивон.

Не зная, с чего начать оправдываться, он заколебался на мгновение, а Чан Бом откинул голову на подголовник сиденья и молча опустил взгляд вниз.

— Тебе было хотя бы неловко носить их, встречаясь со мной?

Ивон последовал за взглядом Чан Бома и посмотрел вниз.

Он увидел свои старые кроссовки с зашитым местом разрыва. Ах! — он тихо ахнул, и Чан Бом усмехнулся.

— А это меня даже немного задело.

Он улыбался, но в его взгляде читалась искренняя обида, и Ивон онемел.

Нужно было объяснить, что ему не было стыдно, но он не мог понять, почему сегодня он запинался на каждом слове. Он так нервничал, что затылок одеревенел.

В конце концов, глядя на Ивона, который не мог сразу ответить, Чан Бом закончил разговор.

— Иди домой.

Чан Бом поднял стекло и тронулся с места.

Ивон сделал несколько шагов назад и стоял как вкопанный, пока машина не скрылась из виду. Затем он побрёл домой.

Когда он открыл входную дверь дома, мама, вышедшая его встретить, почему-то очень удивилась.

— Ивон, что с твоим лицом?

Наверное, у него было расстроенное выражение. Не желая беспокоить мать, Ивон потер костяшками больших пальцев брови и фыркнул. Это лишь заставило его хмуриться сильнее, а на глаза навернулись слёзы.

Ивон честно выпалил первое, что пришло в голову:

— Меня бросили.

http://bllate.org/book/15034/1329153