Готовый перевод Outwardly United, Inwardly Apart / Видимость близости: Глава 10. Если не веришь — потрогай

На следующий день Вэнь Чанжун явился точно в назначенное время, приведя с собой нового спутника.

— Господин Вэнь, — Цзяо Синь поспешил навстречу.

— Угу, — кивнул тот и представил юношу рядом: — Это Ци Да.

— Здравствуйте, — сказал тот.

У юноши по имени Ци Да была внешность, которую Цзяо Синь иначе как ослепительной назвать не мог. Это определение по отношению к мужчине, может, и не совсем уместно, но другого он попросту не находил.

В любом случае это был тот тип лица, который выделяется в толпе мгновенно: красивое — и при этом с явной, почти агрессивной выразительностью.

— Здравствуй, — Цзяо Синь улыбнулся и ответил кивком, отступая в сторону. — Проходите.

По дороге внутрь дистанция между Вэнь Чанжуном и Ци Да оставалась откровенно интимной: рука Вэнь Чанжуна всё это время лежала у юноши на талии и ни разу не отстранилась.


Без лишних объяснений было ясно — это и есть его нынешняя драгоценность.

Цзяо Синь мгновенно уловил расклад и решил начинать с самого дорогого.

— У тебя есть предпочтения по стилю? — поинтересовался он. — Тембр у тебя хороший, чистый. С таким голосом ты точно сможешь петь. Мы можем написать песню полностью под тебя — под тембр, под манеру, под образ.

Фраза «тембр хороший — значит, и петь сможешь» была, конечно, чистейшим враньём.
Общеизвестно: приятный голос вовсе не гарантирует, что человек умеет петь. Пение — это прежде всего техника, а в разговорной речи техника не нужна.

Но это не имело значения. В мире не существовало такого вокала, с которым не справился бы автотюн. А если потом на сцене «певец» облажается — это уже точно не его, Цзяо Синя, проблема.

— Сколько времени займёт песня на заказ? — поинтересовался Ци Да.

Отлично. Ни слова о цене. Как и ожидалось от того, за чьей спиной стоит Вэнь Чанжун.

— Трудно сказать, — ответил Цзяо Синь. — Вам срочно нужно?

— Ну… да, есть некоторая спешка. Самый короткий срок — это сколько?

Цзяо Синь задумался.

— Минимум два-три месяца, — честно сказал он.

Пусть он и собирался содрать с них кругленькую сумму, но такая работа дешёвой быть не могла, к тому же человека привёл сам Вэнь Чанжун. Лепить халтуру и выкатывать откровенно слабую вещь было бы уже неловко. Два месяца — это действительно самый жёсткий минимум.

— Слишком долго, — сказал Ци Да. — Тогда давайте посмотрим уже готовые песни.

— Хорошо, — возражений у Цзяо Синя не было.
Если не получается впарить самое дорогое, всегда можно предложить «очень дорогое».

— Я хочу что-то попроще по мелодии, — добавил Ци Да. — Я не учился вокалу, пение для меня скорее дополнение. Слишком техничные вещи я не вытяну.

В отличие от многих зелёных новичков, мечтающих влететь в индустрию в образе «всесторонне одарённых» айдолов — чтобы и петь, и танцевать, и в кино играть, — этот хотя бы трезво оценивал свои возможности.

Цзяо Синь задумался и повёл их к стеллажам с «очень дорогими» вариантами.
То есть — к песням с невысокой сложностью вокала, цепкой мелодией, которую легко напеть, но без дешёвой пошлости. Тексты — один к одному про любовь. Идеально для новичка вроде Ци Да.

— Посмотри вот эту… — Цзяо Синь вытащил из стопки партитуру.

Жаль, но после трёх или четырёх попыток подобрать песню так и не удалось — Ци Да всё время оставался недоволен.

На вопрос, что именно не так, тот и сам толком не мог объяснить.
В музыке Ци Да был абсолютным профаном: в нотах он всё равно ничего не видел, а тексты… если честно и впрямь были почти одинаковыми.

Цзяо Синь искренне не понимал, чем именно недовольна эта маленькая канарейка его спонсора.


Он дважды обошёл с ними этаж с партитурами — и всё впустую. Подходящей песни так и не нашлось.

— Может… всё-таки вернёмся к индивидуальному заказу? — осторожно предложил он.

— Слишком долго, — Ци Да снова покачал головой.

— Тогда, может… пусть ваш агент подберёт? — смысл этой фразы был прозрачен: раз ты всё равно ни черта не понимаешь, пусть этим займётся тот, кто хоть что-то в этом смыслит.

— Не нужно, — отозвался Ци Да. — Я хочу выбрать сам. Иначе я бы не стал специально ехать сюда с господином Вэнем.

— …Как скажете, — кивнул Цзяо Синь, указывая на книжные полки с папками песен. — Внизу под каждой есть плеер, там тридцатисекундный отрывок аранжировки. Можете послушать и выбрать, что понравится.

Он слегка улыбнулся и — без тени смущения — соврал:

— Я недавно повредил ногу, долго ходить не могу. Пойду немного посижу, а как определитесь — позовите.

Цзяо Синь ускользнул в зону отдыха на том же этаже, растянулся в полукруглой кабинке и с наслаждением потянулся, размахнувшись так, будто собирался вытянуть из позвоночника весь сегодняшний день, после чего без стеснения закинул ноги на стол.

Два часа на ногах и правда выжали из него всё.
Он вообще-то головой работает, а не телом.

Немного передохнув и выпив чашку горячего кофе, Цзяо Синь, наклонив голову, заглянул в зал через узкую щель приоткрытой двери: Вэнь Чанжун и Ци Да всё ещё бесконечно ходили от стеллажа к стеллажу.

Вот уж действительно — сила юной свежести поразительна.

Вэнь Чанжун, который в обычный день уже через две минуты начал бы раздражённо спрашивать «ну сколько можно», теперь почти три часа терпеливо кружил по музыкальному архиву вместе с Ци Да.

Ну просто… эх.

Часы в комнате тикали старательно и размеренно, будто отмеряли такт какой-то усыпляющей мелодии. Цзяо Синь откинулся на мягкую спинку дивана и задремал.

Веки уже почти сомкнулись, когда в помещение вместе с лёгким движением воздуха вплыл знакомый аромат мужского парфюма.
Сон как рукой сняло.

Он приоткрыл глаза — и, конечно же, увидел стоящего в дверях Вэнь Чанжуна.

Тот смотрел сверху вниз, приподняв бровь.

— Устроился, вижу, удобно?

— Н-нет, нет, вовсе нет… — Цзяо Синь молниеносно убрал ноги со стола и суетливо заулыбался. — Господин, проходите, садитесь.

Он даже не успел договорить — Вэнь Чанжун уже вошёл и сел.

Цзяо Синь мотнул головой, окончательно стряхивая остатки сонливости, затем подошёл к шкафу и вытащил с самой нижней полки жестяную банку с чёрным чаем и упаковку молока.

— Как обычно, господин? — уточнил он.

— Угу.

Получив короткий ответ, Цзяо Синь забрал всё необходимое и прошёл к небольшому внутреннему столику.

У Вэнь Чанжуна была одна слабость, плохо вязавшаяся с его внешностью, — он любил молочный чай.
Разумеется, не тот, что продают на улицах, а приготовленный вручную: из чайных листьев и свежего молока, медленно сваренный до нужной густоты.

Чтобы угодить этому маленькому вкусовому капризу, Цзяо Синь держал специальную варочную машинку и дома, и в студии — да и везде, где только мог её поставить.
В конце концов, чтобы выделиться среди «трёх тысяч красавиц», нужно было хоть чем-то отличаться.

Молоко в кастрюле закипело, весело булькая. Цзяо Синь бросил в него щепотку чая.

Стоило листьям коснуться кипятка, как в воздухе тут же разлился аромат, а в молоке заиграла красивая красная струя.

Этот сорт чая ему когда-то порекомендовал личный повар Вэнь Чанжуна — специально для быстрой варки молочного чая. Жестяная баночка, не больше ладони, стоила десятки тысяч юаней.

Глядя, как в молоке закручиваются чайные листья, Цзяо Синь словно видел, как пылающие розовые купюры танцуют в кипятке.

Когда пришло время, он снял пенку, убрал заварку и налил чай в белую фарфоровую чашку.

Над напитком поднимался густой ароматный пар. Цзяо Синь вдохнул поглубже.

Эх.

Деньги пахнут вкусно. Очень вкусно.

Он поставил чашку на стол, и Вэнь Чанжун, не торопясь, взял её и отпил глоток.

Цзяо Синь, прижав к себе поднос, присел рядом — почти на корточки, как преданный пёс. Подперев подбородок о край стола, он с лёгким наклоном головы смотрел на мужчину, ловя движение его гортани.

Стоило фарфору отлепиться от губ, как Цзяо Синь тут же подался вперёд и услужливо спросил:

— Вкусно?

— …Вкусно, — ответил Вэнь Чанжун.

Таким сияющим глазам сказать «невкусно» было бы преступлением. Тем более что на самом деле чай и правда был хорош.

Вэнь Чанжун какое-то время смотрел на него, затем поставил чашку на стол и сказал:

— Иди сюда.

— О! — Цзяо Синь поставил поднос и, почти приплясывая, обошёл стол, остановившись рядом с мужчиной. — Господин, что прикажете?

Вэнь Чанжун даже не повернул головы:

— Ты официант, что ли?

А?

…А, понятно. До него дошло.

Он сделал шаг вперёд, поднял ногу — и уселся верхом на колени мужчины.

С Вэнь Чанжуном вообще было сложно. У этого человека, увы, имелась одна особенность — странная манера выражаться. Когда он хотел, чтобы ты шёл на восток, он не говорил «иди на восток», а спрашивал, не собрался ли ты на запад — искать себе смерть.

Вот и сейчас: захотел, чтобы любовник подошёл, исполнил положенные обязанности, обнял, — но ни слова об этом. Вместо этого язвит, мол, не официант ли тот.

Характер своего спонсора Цзяо Синь знал до тонкостей.
Он устроился поудобнее — и Вэнь Чанжун, судя по всему, тоже остался доволен. Тот расслабился, откинувшись на спинку кресла.

Под белой рубашкой Вэнь Чанжуна угадывалась именно та, выверенная до совершенства мускулатура. Стоило телу расслабиться, как мышцы будто слегка расправились, и в зазорах между пуговицами мелькнула скрытая под тканью сила.

Цзяо Синь невольно сглотнул.

Вэнь Чанжун этого мелкого движения не заметил. Он лишь лениво положил руку ему на талию; ладонь скользнула по чуть вогнутой пояснице, мягко, почти рассеянно поглаживая вдоль позвоночника.
Через некоторое время он вынес вердикт:

— Поправился.

…Тьфу ты!

Цзяо Синь в одно мгновение вышел из режима «любования» и провалился в режим «внутреннего бунта».

В душе он уже кипел:

«Вэнь Чанжун, да ты просто слишком долго обжимался с восемнадцати-девятнадцатилетними — вот тебе теперь и кажется, что даже взрослый мужской модельный стандарт уже “жирноват”.»

— Я не поправился, — самым миролюбивым тоном возразил он, защищаясь. — Я каждый день тренируюсь. У меня стандартный вес, стандартная модельная фигура, шесть кубиков…

Говоря это, он слегка приподнял край рубашки, приоткрывая узкую полоску аккуратного рельефа.

— Не верите — потрогайте.

http://bllate.org/book/15008/1342970