Готовый перевод Outwardly United, Inwardly Apart / Видимость близости: Глава 1. Деньги даются нелегко. Расплата за них — чистое дерьмо.

Знойная летняя ночь.

Цзяо Синь сидел на корточках на мраморных ступенях, с тряпкой в руке, скрупулёзно протирая резной столб перил на втором этаже.

Выражение его лица было сосредоточенным, почти благоговейным — казалось, он не просто вытирал колонну, а дотошно шлифовал изысканный арт-объект.

— Господин Цзяо, отдохните хоть немного... Я сама могу закончить... — позади него, явно на взводе, заискивающе проговорила новая горничная по имени Ван Пин.

Это была уже двадцатая попытка за вечер вежливо его остановить.

— Ничего страшного, — не оборачиваясь, ответил Цзяо Синь. — Всё равно мне нечем заняться.

Ван Пин пришлось снова замолчать. Впрочем, от него она не отставала ни на шаг, напоминая запуганную личную служанку из старых романов, которой достаётся за всё подряд.

К этому моменту Цзяо Синь закончил сто двадцатую колонну.

Он на мгновение приостановился и бросил взгляд в сторону главных ворот особняка. Двери по-прежнему были плотно закрыты. Вэнь Чанжун всё ещё не вернулся.

— Господин Цзяо... — нерешительно подала голос Ван Пин.

Он с усталым вздохом вернул ей тряпку.

— Спасибо вам огромное! — Ван Пин буквально просияла от радости.

А он с тоскливым раздражением подумал, что вечер окончательно испорчен: даже это жалкое развлечение у него отобрали. И неизвестно, во сколько Вэнь Чанжун вообще соизволит вернуться.

Интересно, можно ли стать первым человеком в мире, умершим от скуки?

— Господин Цзяо... — Ван Пин, сжимая в руках тряпку, краем глаза осторожно взглянула на его красивый профиль. — Вы совсем не такой, как я себе представляла...

Цзяо Синь взглянул на неё и мягко усмехнулся, но ничего не ответил. Он прекрасно понял, что именно имела в виду Ван Пин, говоря, что он "совсем не такой".

Хозяин этого дома, Вэнь Чанжун, славился переменчивым, трудным характером и был человеком, к которому почти невозможно найти подход. Разумеется, новая прислуга вполне логично предполагала, что второй хозяин этого дома — Цзяо Синь — тоже должен обладать скверным характером и быть не менее тяжёлым в обращении.

Но, как ни странно, всё оказалось совсем иначе.

Цзяо Синь был мягок, обходителен, почти всегда улыбался и по контрасту с Вэнь Чанжуном выглядел человеком из совершенно другого мира.

— Господин Цзяо, Хозяин вернулся, — доложил, поднявшись наверх, дворецкий У Бо.

Наконец-то.

Цзяо Синь не скрывал ликования. Он чуть ли не перескакивая через ступени помчался вниз по лестнице.

У входа в сад стоял чёрный «Бентли». Задняя дверца была распахнута, и в глубине салона виднелся мужчина с холодным, непроницаемым лицом.

Тот самый человек, которого Цзяо Синь ждал весь вечер.

Он был весь в чёрном. У рубашки были расстёгнуты две верхние пуговицы, и в разрезе угадывались чёткие, почти вызывающе соблазнительные линии ключиц. Рукава небрежно закатаны, обнажая сильные предплечья. На запястье — часы с тёмно-синими бриллиантовыми вставками; когда пальцы мужчины нетерпеливо постукивали, камни ловили свет и рассыпали его на мелкие осколки.

Цзяо Синь подбежал к машине и быстро оценил обстановку в салоне.

Внутри стоял резкий запах алкоголя — Вэнь Чанжун явно был пьян. Рядом с ним сидел мальчишка с опухшей от пощёчины щекой. Сейчас он сжался, обхватив себя руками, словно испуганный зверёк, и смотрел на Вэнь Чанжуна красивыми глазами, полными панического страха.

Похоже, его ударили.

Цзяо Синь бегло оглядел салон и, чуть наклонившись, тихо произнёс:

— Господин Вэнь.

Сидящий на заднем сиденье Вэнь Чанжун лениво приподнял веки. Серые глаза скользнули по нему без особого интереса, будто мимоходом.

Он не ответил. И даже не шевельнулся.

Цзяо Синь беззвучно вздохнул, после чего ему ничего не оставалось, как наклониться ещё ниже и наполовину просунуться в салон автомобиля.

— Господи…

Тёплые пальцы коснулись его шеи. Шершавые подушечки скользнули по нежной коже под подбородком, медленно пошли вниз и сомкнулись на шее.

Цзяо Синь даже не осмелился вдохнуть — стоило Вэнь Чанжуну надавить хоть чуть сильнее, и он начал бы задыхаться.

— Почему ты так долго шёл? — лениво спросил Вэнь Чанжун.

…Бессовестно.

Цзяо Синь мог поклясться, что с момента, как он бросился вниз, не прошло и минуты. Каким образом это вдруг превратилось в «так долго»?

— Как только увидел, что вы вернулись, сразу же вышел. Ни секунды не тянул, — объяснил он и, не задумываясь, добавил: — Простите, господин.

Не спрашивайте, за что именно он извинялся. В этом доме, отделался извинениями, и уже хорошо.

— Угу, — хмыкнул Вэнь Чанжун, не продолжая расспросов. Вместо этого он сместил руку и крепко сжал его затылок.

Губы, пропитанные запахом алкоголя, накрыли рот Цзяо Синя.

Этот поцелуй не имел ничего общего с мягкостью.

Едва губы разомкнулись — в них тут же вторглись, грубо, без предупреждения, переворачивая всё внутри вверх дном.

Вкус спиртного с языка мужчины перетёк ему в рот, мутное тепло мгновенно накрыло, будто волной.

Дыхание Цзяо Синя на миг сбилось, но он быстро подстроился. Он положил руку ему на бок, почти касаясь талии, закрыл глаза и уверенно, привычно ответил на поцелуй.

Голос, хриплый и обволакивающий, прозвучал у самого уха:

— Послушный.

Цзяо Синю стукнуло двадцать пять лет. Вряд ли «послушный» — то слово, которое он хотел бы услышать в свой адрес. Но у него не было права выбирать, как будет звучать похвала из уст его содержателя.

Он лишь стерпел ноющую боль в распухших губах и мягко уговорил:

— Выходите, господин.

— Мм.

Поддерживая Вэнь Чанжуна, Цзяо Синь помог ему выбраться из машины, после чего кивком указал на юношу в салоне и распорядился водителю:

— Отвези его домой.

...

Цзяо Синь поддерживал Вэнь Чанжуна, пока тот поднимался по лестнице.

С засученными рукавами, он деловито помог ему снять одежду, готовясь, как заботливая наседка, устроить ему ванну.

Но стоило ему потянуться к пуговицам, как Вэнь Чанжун резко перехватил его за запястье и потянул вниз, наваливаясь всем телом.

— Сяо Да, — пробормотал он.

— Угу, — не стал спорить Цзяо Синь.

Какая разница, как он его назвал? Он молча схватил смазку с прикроватной тумбочки и принялся готовиться, насколько успел.

Но не успел.

Когда Вэнь Чанжун вошёл, Цзяо Синь едва не потерял сознание от боли. Он скривился, зашипел, а в голове пронеслась отчаянная, почти истерическая мысль: твою мать… Деньги и правда даются нелегко, расплата за них — чистое дерьмо.

http://bllate.org/book/15008/1328873