Готовый перевод After Transmigrating as the Vicious Cannon Fodder / После переселения в качестве злобного пушечного мяса: Глава 14

В голове Е Цинюня пронеслось целое стадо «травянистых лошадей» (п.п: аллюзия на китайское ругательство).

Что он только что услышал? Подонок-актив и его пиратский флот... исчезли?

Возможно, выражение его лица было слишком недоверчивым, потому что Гу Чэньюань даже решил его утешить:

— Мертвых не вернуть, не убивайся так.

Е Цинюнь зарылся лицом в одеяло, делая вид, что сердце его разбито настолько, что он не может вымолвить ни слова, а на самом деле в его сознании вовсю надрывался крик:

【Система? Система, ты слышала?! Подонок-актив всё, его нет! Пуф!】

Система ответила голосом, который, казалось, вот-вот зависнет навсегда:

【...Слышу.】

Е Цинюнь снова спросил:

【И что теперь делать? Раз человека нет, мне что, продолжать изображать беззаветную преданность его трупу?】

Система замолчала на долгое время, прежде чем выдать:

【Пожалуйста, для начала сохраняйте состояние глубокого отчаяния и отправляйтесь подтвердить факт смерти Пу Тяня. Если он действительно мертв... Простите, нам нужно еще немного времени, чтобы проанализировать дальнейшее развитие ситуации. Но это не ваша вина, пожалуйста, не волнуйтесь.】

Е Цинюнь ликовал. Он уловил скрытый смысл в словах Системы: вполне возможно, что скоро ему больше не придется играть роль этого проклятого злобного пушечного мяса!

Правда, после таких новостей сохранять «глубокое отчаяние» было задачей не из легких.

Тело Е Цинюня мелко дрожало от беззвучного смеха. Он изо всех сил постарался успокоиться, нещадно растер глаза, чтобы выдавить пару слезинок, и только тогда поднял лицо от одеяла.

— Нет, я не верю! Ты точно лжешь мне! — проговорил он дрожащим голосом. — С Пу Тянем всё будет хорошо, я должен вернуться и всё проверить!

Е Цинюнь спрыгнул с кровати и пулей вылетел за дверь.

За его спиной взгляд Гу Чэньюаня становился всё более мрачным и глубоким.

«Ради такого ничтожества он действительно заплакал».

«Знай я это раньше, стоило бы заставить Пу Тяня умирать еще мучительнее».

Е Цинюнь вернулся к месту, где раньше стоял пиратский корабль.

Судно всё еще было на месте, люки распахнуты настежь, а снаружи не было видно ни одного охранника.

Е Цинюнь осторожно приблизился и шагнул внутрь.

Стоило ему войти, как взору открылась жуткая картина: повсюду вповалку лежали люди. Зрелище было весьма кровавым.

Е Цинюнь глубоко вздохнул и, с трудом переставляя подкашивающиеся ноги, начал лавировать между телами, пытаясь отыскать Пу Тяня.

— Здесь, — раздался голос Гу Чэньюаня.

Е Цинюнь поспешил на зов и увидел у ног Гу Чэньюаня фигуру, лежащую лицом вниз.

Лица было не разглядеть, но Е Цинюнь сразу узнал одежду. Это был тот самый наряд, в котором не так давно самозванец под личиной Гу Чэньюаня пытался продать его в рабство.

Это... это Пу Тянь?

Е Цинюнь затаил дыхание. Он наклонился и перевернул тело.

Постепенно показалось лицо — знакомые черты.

Это действительно был Пу Тянь.

В этот момент чувства Е Цинюня были крайне запутанными.

Значит, тем фальшивым Гу Чэньюанем тоже был Пу Тянь? Зачем он внезапно решил причинить ему вред? И была ли смерть Пу Тяня как-то связана с тем, что Е Цинюнь сковал его своим блокиратором, лишив возможности двигаться?

【Динь! Обнаружена смерть целевого персонажа!】 — внезапно ожила Система в голове. Она заговорила торопливо:

【Хозяин, после экстренного анализа мы пришли к следующему решению: для начала притворитесь, что не можете принять этот факт, устройте душевный надлом и на маленьком флаере улетайте на какую-нибудь отдаленную планету подальше от основного сюжета. Через некоторое время, когда мы закончим расследование, мы сообщим вам окончательный вердикт.】

Е Цинюнь втайне облегченно выдохнул.

Подальше от сюжета, спокойная жизнь, делай что хочешь — именно об этом он и мечтал.

Нужен надлом? Будет надлом! Начинаем спектакль!

Гу Чэньюань наблюдал за Е Цинюнем, и в его душе что-то шевельнулось.

«Теперь Е Цинюнь знает, что именно Пу Тянь пытался его погубить. Он должен перестать горевать о нем. Пу Тянь совершенно не заслуживает его слез».

«Не плачь. Ты такой замечательный человек, у тебя еще будет достойный спутник, а Пу Тяня нужно предать полному забвению».

Однако в следующий миг Гу Чэньюань увидел, как глаза Е Цинюня покраснели.

— А-Тянь, как ты мог умереть... — Е Цинюнь закрыл лицо руками, его тело мучительно согнулось, словно от невыносимой вести. — Я не принимаю этого, не принимаю! Всё это ложь! Ты наверняка где-то жив, ведь так? Жди меня, я сейчас же отправлюсь на твои поиски!

Е Цинюнь развернулся и бросился в отсек, где стояли малые флаеры.

Он успешно добрался до места, запрыгнул в кабину, запустил двигатель и задраил люк.

Стоит ему вылететь — и он свободный человек! К черту этот сюжет!

Однако за секунду до закрытия люка внутрь заскочил человек и уселся в кресло второго пилота.

Флаер взмыл в воздух, вылетел из ангара пиратского корабля и устремился ввысь.

Е Цинюнь уставился на Гу Чэньюаня: «...»

«Братан, ты-то тут зачем?! Как мне прикажешь уходить от сюжета, когда ты здесь?!»

Система слабо пискнула:

【Хозяин... в целях безопасности, пожалуйста, пока не разрушайте свой образ перед главным героем. Мы больше не потянем очередного краха сценария! QAQ】

Е Цинюнь с пониманием отнесся к просьбе, а потому свирепо буркнул Гу Чэньюаню:

— Ты чего за мной увязался?

Гу Чэньюань с привычным бесстрастием ответил:

— Уроки. Ты еще не всё мне объяснил.

Е Цинюнь: «?»

— Мой мужчина погиб, а ты, мой соперник, всё еще требуешь, чтобы я тебя учил? — с притворным возмущением воскликнул Е Цинюнь.

— Он не был твоим мужчиной, — инстинктивно возразил Гу Чэньюань.

Е Цинюнь: «...»

«Это что, сейчас самое важное? Разве суть не в том, что я отказываюсь преподавать?»

Е Цинюнь изобразил крайнюю степень гнева:

— Что ты имеешь в виду? Человека больше нет, а ты продолжаешь так надо мной издеваться? Специально за мной тащишься, чтобы глаза мозолить?

Гу Чэньюань посмотрел на него и замолчал.

Конечно, он должен был следовать за ним. И по велению разума... и по велению сердца.

Разум диктовал, что ему нужна помощь Е Цинюня, чтобы создать лекарство для подавления чувств или снятия оков крови.

А сердце... сердце просто не хотело уходить.

Когда человек слишком долго бредет по ледяному миру и вдруг встречает теплое, яркое пламя, он всегда хочет задержаться подольше, даже зная, что рано или поздно придется уйти.

Но Е Цинюнь не хотел, чтобы он был рядом.

Этот факт заставил Гу Чэньюаня нахмуриться.

Конечно, у него было множество способов заставить Е Цинюня остаться. Он мог применить силу и принудить его продолжать обучение.

Но он не хотел этого. Совсем не хотел применять насилие к Е Цинюню.

Гу Чэньюань смотрел на профиль Е Цинюня: на его загнутые ресницы, на алые губы, на светло-янтарные глаза, излучающие мягкое тепло.

Разве можно к такому человеку применять силу?

Того, кто посмел бы обидеть этого человека, он бы сам с удовольствием заставил вкусить горечь боли.

Кроме насилия, оставался еще один способ.

Е Цинюнь хоть и остер на язык, но сердце у него мягкое. Можно воспользоваться его добротой, чтобы вынужденно остаться рядом.

Придя к этой мысли, Гу Чэньюань с помощью своих способностей нанес себе внутренний удар. Его тут же вырвало кровью.

Увидев это, Е Цинюнь пришел в ужас:

— Что с тобой?!

— Кхм... — Гу Чэньюань прикрыл рот рукой, слабо кашляя. — Когда нагрянули те пиратские кланы, я тоже был на корабле. Их было слишком много, и они были сильны. Я не смог справиться со всеми... и при побеге получил тяжелые раны. До сих пор терпел, но теперь силы на исходе.

Договорив, Гу Чэньюань закрыл глаза. Лицо его было мертвенно-бледным, он замер без движения.

Внутри Е Цинюнь вопил от ужаса, но внешне сохранял холодность:

— Гу Чэньюань, ты там не сдох еще?

Тот не отвечал, оставаясь неподвижным.

Е Цинюнь дрожащей рукой проверил пульс на шее и дыхание. Обнаружив, что тот жив, он облегченно выдохнул.

Фух, просто в обмороке. Или он не в обмороке, а просто глаза закрыл, чтобы не разговаривать?

Е Цинюнь подумал и ущипнул Гу Чэньюаню щеку:

— Эй, не притворяйся трупом.

Гу Чэньюань не шелохнулся.

Похоже, действительно отключился.

Е Цинюнь отпустил его лицо и принялся лихорадочно искать аптечку во флаере, но, обыскав всё судно, не нашел ни одной таблетки.

Что же делать? Если с Гу Чэньюанем правда что-то случится...

Взглянув на индикатор энергии флаера, он увидел, что заряд почти на нуле. Е Цинюнь в раздражении ударил по консоли и выбрал для посадки ближайшую обитаемую планету.

Нужно оказать ему экстренную помощь, нельзя дать парню умереть.

Флаер приземлился. Е Цинюнь подхватил Гу Чэньюаня под мышки и вытащил наружу.

Он помнил, что неподалеку от места посадки была деревня. Он направился туда и вскоре достиг окраины поселения.

У входа сидел старик и курил. Е Цинюнь подошел к нему:

— Здравствуйте, подскажите, пожалуйста...

Старик поднял голову, увидел лицо Е Цинюня, и его глаза полезли на лоб. Он тут же вскочил и с криками убежал вглубь деревни.

Е Цинюнь: «?»

«Это я что, настолько страшный?»

Вскоре старик вернулся, а за ним повалила целая толпа.

Они смотрели на Е Цинюня восторженными глазами. Когда они подошли ближе, Е Цинюнь услышал их голоса.

Говорили они не на общегалактическом, а на каком-то редком местном диалекте. По счастливой случайности Е Цинюнь когда-то его учил, поэтому понимал, о чем речь.

— Какой красавец! Богу точно понравится.

— Похоже, в следующем году нас ждет отличный урожай.

— Ох, а я-то переживал, что Нина недостаточно хороша, теперь я спокоен.

Е Цинюнь почуял неладное и спросил:

— О чем это вы говорите?

Возможно, потому что Е Цинюнь выглядел совершенно безобидным и беспомощным, они решили ответить.

— Скоро наступит Праздник Бога, который бывает раз в десять лет. В это время мы должны принести в дар нашему Богу самого прекрасного юношу или девушку, — мужчина, стоявший во главе толпы, радостно улыбнулся Е Цинюню. — В эти десять лет у нас не было по-настоящему красивых детей, мы уже голову сломали, а тут — ты. Хех, тебе повезло, парень.

— Повезло? — у Е Цинюня голова пошла кругом. — Богу?

«Век межзвездных перелетов на дворе, откуда тут такие дикари?»

Жители наперебой загалдели:

— Да-да! Те, кто уходит к Богу, живут в роскоши, едят и пьют самое лучшее — куда лучше, чем в нашей деревне!

— Им даже работать не надо, кожа у них становится белее снега!

Е Цинюнь, конечно, не горел желанием идти — это явно пахло подвохом. Он подумал и, приняв радостный, но озадаченный вид, сказал:

— Правда? Это же чудесно! Кстати... а ваш Бог ведь не требует девственной чистоты?

Толпа разом замолкла.

Е Цинюнь указал на находящегося в забытьи Гу Чэньюаня:

— Мы с этим парнем уже раз десять... ну, несколько... в общем, один раз точно были в одной постели. Это ведь не страшно? Богу же всё равно?

Воцарилась зловещая тишина. Спустя долгое время кто-то спросил:

— Вы... пара?

Судя по реакции, «нечистые» им даром не сдались.

Чтобы добавить весу своим словам, Е Цинюнь, пользуясь беспомощностью Гу Чэньюаня, набрался наглости, придвинулся к его лицу и звучно поцеловал его в щеку. Затем он обернулся к деревенским и с улыбкой заявил:

— Ага. Он мой муженек (старый гун).

Притворяющийся спящим Гу Чэньюань: «...»

http://bllate.org/book/15000/1569251