О существовании младшего брата, Ху Хи Няня, Ху Си Нянь узнал задолго до того, как отец привёл его в дом. Мать умерла рано, а отец был в самом расцвете сил. Сколько юных прелестниц, будто трепетные иволги, мечтали взобраться на высокое древо семьи Ху, чтобы стать богатой госпожой! Если бы не упрямое сопротивление деда, кто знает, сколько женщин отец уже привёл бы в дом. Поэтому Ху Си Нянь и не питал иллюзий относительно его верности.
Но он и представить не мог, что отец осмелится на такой вопиющий поступок — завести сына, который был всего на год младше его. Это же означало, что отец изменял матери ещё при её жизни?
Эти мысли рождали в юном Ху Си Няне, которому едва исполнилось десять с небольшим, целую гамму противоречивых чувств к незнакомому «брату». Он не ненавидел его, но совершенно точно не желал видеть его вторжения в свой дом. И всё же, неведомый интерес заставлял его стремиться узнать этого человека, которого он никогда не видел.
В тот день после уроков, поддавшись импульсу, он тайком пробрался к школе Ху Хи Няня. Там он впервые и увидел этого мальчика.
Ху Хи Нянь в детстве, по воспоминаниям Си Няня, был таким же миниатюрным и прелестным, как и сейчас: ясные черты лица, алые губы, жемчужные зубы. Он казался образцом покладистого ребёнка из благополучной семьи. Но тогда его лицо всегда было омрачено, глаза прятались за длинной чёлкой, уголки губ плотно сжаты. Он шёл в одиночестве, и от всей его фигуры веяло какой-то мрачной отстранённостью, он совершенно не вписывался в беззаботную толпу сверстников.
Вероятно, из-за отстранённости отца, мальчик не выглядел обеспеченным. На нём была выцветшая местами добела школьная форма, кое-где запачканная грязью непонятного происхождения. А его природные кудряшки, доставшиеся от матери, были жирными, слипшимися прядями, прилипшими к лицу. Он был жалок, как ни посмотри.
Эта сцена вызвала в Ху Си Няне странное, неприятное чувство. Хоть он и не любил этого «лишнего» брата, но и видеть его в таком убогом состоянии не желал. Если отец предал его мать, выбрав маму Ху Хи Няня, то почему же мальчик выглядел таким несчастным?
Вдруг из-за угла выскочили четыре или пять малолетних хулиганов. Их потрёпанные школьные формы были размалёваны граффити, а сами они, в наглую куря дешёвые сигареты, окружили Ху Хи Няня. Они начали толкать его, явно намереваясь избить. Ху Хи Нянь лишь тогда поднял на них взгляд. Его круглые глаза были бездонными, в них не читалось ни единой эмоции. Он не опустил головы, не шелохнулся.
Вероятно, его вечно полумёртвый, мрачный вид вывел хулиганов из себя. Издевательств им было мало. Один из них замахнулся и метнул в мальчика кусок кирпича. Ху Хи Нянь лишь присел, обхватив голову руками. Он даже не пытался сопротивляться, позволяя им бить себя. Ху Си Нянь больше не мог на это смотреть. Ни секунды не раздумывая, он выскочил из своего укрытия, чтобы помочь.
Ху Си Нянь с юных лет изучал приёмы самозащиты, а ещё отличался не по годам зрелым рассудком. Хоть он и был примерно одного возраста с этими малолетками, но стоило ему вступить в бой, как его взгляд стал холодным и пронзительным, движения — резкими и отточенными. Одной только своей аурой он тут же подавил хулиганов, а кулаки лишь довершили дело.
— Вон отсюда! — рявкнул он. — И чтобы больше я вас здесь не видел. Придёте ещё раз — получите по полной!
Одним плавным движением он вернулся в стойку и, с лёгким хлопком отряхнув руки, посмотрел на поверженных врагов. Избитые хулиганы, с визгом «Больше ни за что!», бросились врассыпную по подворотням. Один из них, отставший, споткнулся и рухнул на землю. Ху Хи Нянь, который до этого всё время сидел на корточках, молчаливый и неподвижный, словно тень, вдруг выхватил откуда-то маленький нож и с чудовищной силой вонзил его в икру ноги упавшего. Удар был точным и безжалостным, без тени сомнения.
Ху Си Нянь застыл, поражённый. Лишь когда хулиганы скрылись из виду, он повернулся к Ху Хи Няню. Мальчик по-прежнему был мрачен. Его вид был настолько жутким, что глубокой ночью ему, пожалуй, и грим не понадобился бы, чтобы напугать кого-нибудь до смерти.
Изначально Си Нянь посчитал его трусливым слабаком, но тот последний удар ножом... Нет, это было сделано с поразительной смелостью. И вправду, кровь Ху. Эта мысль заставила его посмотреть на мальчика по-другому. Он протянул руку, чтобы помочь ему подняться.
— В следующий раз, когда встретишь таких, действуй так же, как сейчас. Будь беспощаднее, и они побоятся к тебе приблизиться.
Хлоп! Ху Хи Нянь резко отшвырнул его руку, без малейшего намёка на благодарность. Неуверенно поднявшись, он стряхнул с одежды пыль и мрачно процедил:
— Не лезь не в своё дело. Мне не нужна твоя жалость. Даже если я умру, это будет лишь моё личное дело.
Эти слова Ху Си Нянь запомнил на всю жизнь. Именно тогда его отношение к Ху Хи Няню изменилось. Он увидел, что, хоть мальчик и был замкнут, в нём таились стальная твёрдость и невероятная сила духа. Его натура не была испорчена. Ху Си Нянь восхищался такими людьми. Без каких-либо других эмоций, он просто решил, что если отец в итоге примет Ху Хи Няня в их дом, он не будет возражать. Его решение не будет продиктовано враждебностью. Однако эта единственная, мимолётная мысль, стала началом его конца, навсегда разрушив всю его жизнь.
В тот роковой день отец, без предупреждения, привёл Ху Хи Няня в дом. Он подозвал Ху Си Няня и сказал:
— Си Нянь, это твой родной брат. Он только что попал в автокатастрофу и пролежал в больнице больше полумесяца, еле выкарабкался. Отныне он будет жить здесь. Ты, как старший, должен хорошенько заботиться о нём, понял?
Голова мальчика была плотно обмотана белоснежными бинтами, из-под которых выглядывало милое, покорное личико. От его прежнего мрачного, затравленного вида не осталось и следа. Круглые глаза изогнулись в безмятежной улыбке. Пальцы крепко сжимали брюки, и с лёгкой, подростковой застенчивостью, смешанной с нервозностью, он произнёс:
— Старший брат, я… я Ху Хи Нянь, можешь звать меня Хи Нянь.
В тот же миг Ху Си Нянь внутренне напрягся. Почему всего одна автокатастрофа могла так кардинально изменить человека? Куда подевался тот угрюмый и упрямый мальчик, которого он видел раньше?
Если бы это было их первое знакомство, он бы ни за что не поверил, что Ху Хи Нянь, которого он когда-то спас, способен на такую приторную улыбку. Или… быть может, всё это лишь его больное воображение?
***
Ху Си Нянь отложил перьевую ручку Parker, устало потёр ноющий висок. Он поднял взгляд к окну, где ночь уже окутала город, а внизу зажигались огни. Сделав глубокий, прерывистый вдох, он не мог понять, почему прошлое снова нахлынуло на него.
Ему было уже всё равно, каким человеком Ху Хи Нянь был раньше. Какое это теперь имело значение? Он был слеп, когда ринулся ему на помощь, когда наивно верил, что перед ним стоит благородный и гордый человек.
Обычно после такой катастрофы люди либо борются за жизнь, либо превращаются в «овощи». Но он, напротив, после случившегося стал лишь хитрее и расчётливее. Он слишком хорошо усвоил истину: кто громче плачет, тому и достаются все сладости. Он отбросил свой прежний, холодный и жёсткий характер, словно переродившись в совершенно другого человека. Он стал мастером притворства, обходительным и услужливым со всеми, а перед старшим братом разыгрывал спектакль из благоговения и зависимости. Сколько ударов в спину он нанёс за эти годы… у него не осталось душевных сил, чтобы вести им счёт.
Отец вечно пропадал в разъездах, появляясь дома лишь изредка. В огромном особняке оставались только он и дедушка. Старик был слаб здоровьем, и к тому же всегда недолюбливал Ху Хи Няня, этого приблудного бастарда. Последние годы его рассудок то прояснялся, то снова мутнел, и он уже не мог в полной мере защитить своего старшего внука. Он ударился в мистику и гадания, и, завидев Хи Няня, мог запросто окропить его кровью чёрной собаки или швырнуть в него жёлтый талисман, бормоча невнятные заклинания вроде: «Демон, несущий зло, немедленно яви своё истинное обличье!»
Ху Си Нянь знал, что дед его обожает, но эти выходки делу не помогали, и он всегда старался успокоить старика. Хотя сейчас, вспоминая об этом, он думал, что его драгоценный братец и впрямь мог оказаться каким-нибудь демоном. Иначе откуда в нём эта волчья жестокость, что позволила ему сговориться с Дон Фэном?
При мысли о дедушке и его коронной фразе «Кто обидит моего внука, тому я, старик, голову проломлю», Ху Си Нянь невольно усмехнулся. Но смех быстро сменился горечью. В целом мире у него остался лишь один человек, которому он мог доверять без остатка, на которого мог положиться — его дед. Он моргнул, силой выдавливая из себя улыбку, и набрал номер старика. После полуторамесячной командировки он не хотел, чтобы дед услышал в его голосе хоть тень печали.
— Гудок… гудок… гудок…
Тянулись бесконечные гудки. Никто не отвечал. Ху Си Нянь нахмурился. Может, старик просто не успел дойти до телефона? Он терпеливо набрал снова. И снова. Но в ответ — лишь мёртвая тишина гудков.
Что происходит?
Даже если дедушка не реагирует, в доме должно быть полно прислуги. Неужели никто не слышит звонка? Чем дольше он думал, тем сильнее становилась тревога. Ладони вспотели, а ледяное предчувствие сковало сердце. Он поспешно набрал личный сотовый номер деда.
У старика был крошечный мобильный, который он всегда держал при себе включённым, хоть почти и не пользовался. Номер для тех, кому доверяли безоговорочно. Хи Нянь в этот список не попал. Если этот телефон звонит — дед ответит всегда.
Гудки тянулись так долго, что Ху Си Нянь уже готов был сдаться, как вдруг на том конце провода раздался щелчок. Из динамика вырвался хаос звуков — шум, крики, словно там шла яростная потасовка. Из-за треска и помех слова было почти не разобрать. Сердце Ху Си Няня подскочило к самому горлу.
— Дед! Что случилось?! Дедушка?!
— Говори правду, кто ты такой?! С какой целью ты вторгся в нашу семью?! — донёсся яростный, срывающийся на кашель крик старика.
В ответ раздался ледяной смешок.
— Старик, ты мне давно поперёк горла стоишь. У меня сегодня хорошее настроение, так что я с тобой возиться не стану. И тебе советую не лезть ко мне.
Послышались звуки борьбы, звон разбитой вазы, грохот опрокинутого стола. Голос деда стал зловещим и полным гнева.
— Думаешь, я не могу одним словом вышвырнуть тебя из этого дома? Ты не из семьи Ху! Задумал что-то против моего Си Няня?! Ха, я ещё не умер!
Ху Хи Нянь на том конце провода расхохотался. Его смех был таким, что кровь стыла в жилах.
— В этой семейке только ты один что-то и соображаешь. Но ты целыми днями корчишь из себя юродивого и одной ногой стоишь в могиле. Кто поверит твоим бредням?
— Скажу тебе по-честному, я действительно не тот жалкий Ху Хи Нянь. Этот слабак, если бы не погиб в той аварии, до сих пор бы побирался на улице! Я лишь любезно одолжил его тело, чтобы заодно забрать то, что принадлежит мне по праву. У тебя нет доказательств. На каком основании ты утверждаешь, что я — не Ху Хи Нянь? ДНК-тест захотел? Ха! Ну так давай, попробуй!
Эти слова обрушились на него лавиной, погребая под собой остатки надежды и здравого смысла. Он мёртвой хваткой вцепился в руль и утопил педаль газа в пол.
Эта правда была чудовищной. Самые страшные подозрения, которые он прокручивал в голове столько лет, оказались правдой. Этот Ху Хи Нянь не был тем мальчиком, которого он когда-то встретил.
Это был монстр. Монстр, пришедший уничтожить всю его семью!
———
Комментарий от автора:
Вторая глава на сегодня!
Падаю ниц и слёзно молю: Господин Закладка и Господин Комментарий, ну же, проявите себя! Покажите, кто тут настоящий Актив! Налетайте смелее!! ~~o<(*≧▽≦)>ツ
———
Переводчик и редактор — Rudiment.
http://bllate.org/book/14968/1326444
