×
⚠️ Увага! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написати мне в ЛС ↗
Важливо: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый переклад Holding on to my man / Держусь за своего мужчину [быстрая трансмиграция] ✅: Розділ 55: Сожаления щенка-яо. Часть 4

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Пока император Тяньчэнь нес его обратно в свою опочивальню, Гу Бай без всяких моральных ограничений представлял себе непотребные и шокирующие сцены, и его охватывал стыд.

Только после того, как мужчина сам искупал его, высушил шерстку и уложил спать, просто обняв, без всяких намеков, он наконец опомнился и тут же не удержался от самокритики: «Гу Бай, Гу Бай, самовлюбленность — это нормально, но всему же есть предел! Посмотри на себя, в каком ты сейчас виде? О чем ты только думал?!»

После того как он мысленно отругал себя, стыд прошел. Он некоторое время вглядывался в лицо мужчины, размышляя, а затем свернулся калачиком у него на груди и спокойно закрыл глаза, чтобы заснуть. Инстинкты яо сами позаботятся о культивации.

Сейчас он всё ещё оставался собакой. Сколько ни говори, сколько ни обсуждай — бесполезно. Лучше сначала культивировать до той стадии, когда он сможет обрести человеческую форму и магические силы, вот тогда можно будет и обсудить…

Хотя ещё в сюжете говорилось, что император Тяньчэнь — талантливый правитель, только после настоящего общения Гу Бай понял: тот определенно являлся прирожденным властелином.

Не считая стихийных бедствий, император Тяньчэнь отлично справлялся со всеми остальными государственными делами, действуя стратегически. Но в вопросах природных катастроф даже его талант оставался бессилен.

И всего за несколько дней он заметил: нынешний император Тяньчэнь будто чем-то отличался от того, что был описан в сюжете.

Внешне казалось, что он очень любил наложницу Жу, даровал ей титул гуйфэй, осыпал милостями, но на самом деле он вовсе не был так очарован ею, как в сюжете.

Эмоции человека можно было прочитать по глазам. Каждый раз, когда упоминалась наложница Жу, в его взгляде не было ни проблеска чувств. Гу Бай убедился: император Тяньчэнь точно не испытывал к ней влечения, как казалось на первый взгляд.

Напротив, у него возникало ощущение, что мужчина поставил наложницу Жу в исключительное положение во дворце, словно используя её как живой щит.

Поняв это, Гу Бай успокоился и облегченно вздохнул. Если император Тяньчэнь не поддавался её чарам, то всё будет гораздо проще.

Однако хотя император Тяньчэнь и не обращал на неё внимания, сама наложница Жу была полна решимости. В этот день она разузнала, где он будет, переоделась в роскошное дворцовое платье и специально отправилась в императорский сад, чтобы устроить «случайную» встречу.

— Эта поданная приветствует его величество…

Услышав её голос, Гу Бай вспомнил сюжетные пытки и убийства, и его тело невольно содрогнулось от страха. Затем он повернул голову, чтобы посмотреть.

За несколько дней наложница Жу стала ещё красивее. Прежнее наказание от системы ничуть не сказалось на ней. Очевидно, за это время она выполнила какое-то другое задание, чтобы продвинуть свой план. В целом она напоминала фотографию, обработанную в телефоне, подделку.

— Мм…

Император Тяньчэнь взглянул на неё, слегка кивнул и тут же потерял интерес, словно перед ним стояла не ослепительная красавица, а простая фарфоровая ваза. Он продолжил кормить Гу Бая рисовыми лепешками с османтусом, которые лежали на столе.

Гу Бай и так любил сладости, а придворные закуски и блюда, приготовленные с величайшим усердием поварами императорской кухни, были, само собой разумеется, выше всяких похвал. Он поспешно переключил внимание, высунул язык, запихнул лепешку в рот и, прищурившись, принялся есть.

Его довольный вид заставил суровое лицо императора Тяньчэня расплыться в улыбке. Он поспешно поднес к нему чай, чтобы тот запил, а то вдруг подавится.

— Ешь поменьше, скоро обед. Если наешься сладостей, больше ничего не поместится…

С этими словами мужчина взял его на руки и начал мягко массировать округлившийся живот, помогая пищеварению.

Гу Бай с готовностью перевернулся брюхом кверху, наслаждаясь. Поддавшись собачьей натуре, он высунул язык и лизнул запястье императора Тяньчэня, выражая привязанность и симпатию. От этого улыбка на лице императора стала ещё шире.

Что уж говорить о наложнице Жу, даже стоявшие рядом евнухи и служанки были ослеплены этим зрелищем. Кто из них когда-либо видел императора в таком нежном, балующем настроении?

Все при дворе знали, что император — жестокий и беспощадный правитель. Вспомнить только, как он взошел на престол: из всех братьев в живых остался только князь Жуй, и то лишь потому, что он был родным братом.

Наложница Жу спрятала удивление. Император Тяньчэнь был целиком поглощен игрой с маленьким псом и не обращал на неё внимания. Ей пришлось, превозмогая неловкость, заговорить первой. Её голос был мягким и чарующим, а движения грациозными, воплощением красоты.

— Ваше величество, вы так балуете этого щенка. Эта подданная даже ревнует, глядя на это…

Но взгляд императора Тяньчэня всё это время оставался прикован к маленькому белому псу у него на груди. В итоге вся её грация пошла прахом. Однако Гу Бай, почувствовав её приближение, ощетинился — наполовину от страха, наполовину из ревности к сопернице.

Он резко повернул голову, оскалился и дважды рявкнул:

— Гав-гав!

Пока он здесь, этой девушке и её системе ни за что не приблизиться к его мужчине!

Хотя Гу Бай лаял грозно, учитывая, что его собачье тело хоть и насчитывало несколько сотен лет, но из-за своей природы яо сохраняло вид маленького белого щенка, так что угрозы в нем не было совершенно никакой.

Наложница Жу вообще не воспринимала его всерьез и продолжала льнуть к императору Тяньчэню с чарующей улыбкой:

— Ваше величество, вы так давно не были в моих покоях. Погода сегодня чудесная, позвольте сопроводить вас на прогулку среди цветов…

Какое там «давно», император Тяньчэнь ни разу её не почтил своим вниманием!

Система «Красавицы» уже объяснила ей: если она вовремя не добьется любви императора Тяньчэня и не сядет на место императрицы, её ждет наказание.

Но император Тяньчэнь был словно импотент. Даже перед такой безупречной красавицей, как она, он оставался равнодушным. Если бы не это, пришлось бы ей искать другие пути и соблазнять князя Жуя на переворот?

С другой стороны, император Тяньчэнь — истинный сын-дракон Небес, его энергия Пурпурного Дракона очень сильна. Так быстро его не свергнуть. А системе нужно было поглощать эту энергию… Ей вовсе не хотелось приближаться к такому чудовищу, как император Тяньчэнь!

Стоило ей только подойти к ступеням беседки, как император Тяньчэнь, гладивший щенка по спине, вдруг нахмурился:

— Постой, не подходи. Баю не нравится запах пудры и румян. Ты его раздражаешь…

Как только эти слова прозвучали, лицо наложницы Жу окаменело. Её охватило чувство абсурдного гнева, что ей захотелось выругаться.

«Твою мать, я такая потрясающая и умопомрачительная красавица, а меня отвергли из-за собаки! Отвергли, отвергли, отвергли!!!»

— Гав-гав…

Пока наложница Жу мысленно кричала от ярости, Гу Бай ликовал. Он дважды гавкнул на неё с вызовом, затем повернулся и начал тыкаться носом в грудь императора Тяньчэня, извиваться и радостно вилять хвостиком, всячески привлекая внимание повелителя.

Увидев это, мужчина тихо рассмеялся, погладил его по голове, взял обеими руками под мышки, поднес к лицу и поцеловал в нос. Его лицо сияло от нежности.

«Маленький ревнивец», — подумал он.

Глядя на их умильное взаимодействие, наложница Жу чуть не взбесилась. Жилы на её лбу вздулись, она не выдержала и сделала замечание, внутри снова закипая от злости:

— Ваше величество, этот пес нечистый, у него паразиты на шерсти…

«Император Тяньчэнь точно ненормальный! Перед ним такая красавица, а он целует какую-то собаку! Да я хуже собаки!»

Гу Бай, услышав её слова, замер на мгновение, затем резко повернул голову и уставился на неё горящими глазами.

«Что эта девка сказала? Назвала меня нечистым? Где это я нечистый? Я — самый чистый духовный щенок на всем белом свете! Это ты нечистая!»

С тех пор как он стал собакой, Гу Бай стал раздражительным. Тем более что первоначальный владелец этого тела от души боялся и ненавидел наложницу Жу, при виде её его так и подмывало броситься и укусить. Сам он тоже никак не мог успокоиться.

— Гав!

Гу Бай дважды фыркнул носом, спрыгнул с императора Тяньчэня, оставив за собой белый след, и бросился на наложницу Жу. Две его передние лапы очень по-человечески поднялись и начали царапать голову девушки.

Конечно, он знал, что даже если исцарапает лицо наложницы Жу, система всё равно всё восстановит, и он не причинит ей вреда, но проучить её, чтобы она меньше крутилась перед императором Тяньчэнем, тоже было хорошо. Так он пытался отвлечь её и выиграть время.

— А-а-а-а, позовите кого-нибудь, оттащите это животное, моё лицо…

Наложница Жу никак не ожидала, что Гу Бай вдруг на неё накинется, и сильно испугалась.

Хотя у неё и была система, та помогала только с внешностью, а сама она оставалась обычным человеком. И хотя Гу Бай сейчас был всего лишь маленьким псом-яо, ещё не принявшим человеческий облик, двигался он ловко.

Он несколько раз оставил на лице наложницы Жу следы, и она в ярости завизжала. Система внутри неё в тот миг, когда щенок приблизился, тоже пришла в волнение, словно пытаясь улучить момент и что-то поглотить.

Гу Бай испугался: его тело инстинктивно почувствовало угрозу, словно из него что-то высасывали. Он в страхе отскочил и снова забрался на руки к императору Тяньчэню, тяжело дыша.

Черт возьми, что же это за система у наложницы Жу? Всего одно прикосновение, а она уже вытянула из него частицу духовной энергии!

— Гав-гав…

Гу Бай с некоторой опаской несколько раз гавкнул на наложницу Жу, затем потерся головой об императора Тяньчэня, поднял мордочку, сделал жалобные глаза и заскулил «у-у-у», словно его обидели.

Мужчина тоже остро заметил, что блеск шерсти маленького пса словно бы потускнел. Лицо, ещё мгновение назад улыбавшееся, мгновенно стало холодным.

Наложница Жу, с исцарапанным лицом, была так зла, что не заметила перемены в его выражении и поспешно подала знак служанке.

Служанка, понимая намек, подошла и сказала:

— Ваше величество, это маленькое животное очень свирепое. Такой маленький, а уже кусается. У госпожи лицо исцарапано, нельзя его держать. Ваше величество, рассудите госпожу. Что делать, если останутся шрамы?..

— Гав… У-у-у…

Не успела служанка договорить, как Гу Бай тут же жалобно заскулил, высунул язык, лизнул руку мужчины, заискивая, а затем, всё ещё облизывая, прикусил его палец, посасывая и выражая тем самым: «Я никого не раню, тем более тебя».

Как мог император Тяньчэнь не понять его намека? Он и сам не хотел, чтобы малыш обижался, а тот ещё и так ластился. Холодное красивое лицо правителя снова невольно расплылось в улыбке.

Крепко прижимая его к груди, император Тяньчэнь перевел взгляд на наложницу Жу и её служанку. Выражение его лица вновь стало ледяным, в глазах промелькнула жестокость.

— Бай — не животное, он — моя душа. С каких это пор служанке позволено указывать мне, что делать? Стража! Уведите эту служанку и казните её! Наложница Жу из-за своей гордыни получает пятьдесят ударов палками, понижается в ранге на одну ступень и остается в своих покоях на три месяца для размышлений…

— Ваше величество…

Наложница Жу побледнела, в её глазах появилось неверие. Служанка — что ж, умрет и умрет, прислуги ей не было жаль. Но получить пятьдесят ударов палками… даже если она не умрет, то полжизни у неё явно отнимут! Неужели её наказали так из-за собаки? Он с ума сошел?

Гу Бай был очень доволен словами «моя душа». Он высунул язык, хвастаясь перед ней, а затем радостно забегал по императору Тяньчэню туда-сюда, то карабкаясь, то утыкаясь носом, и радостно залаял «гав-гав».

Его язык, высунутый так явно и по-человечески, заставил наложницу Жу замереть, а потом покраснеть от злости: «Черт возьми, эта псина сейчас точно хвасталась, да-да-да, точно хвасталась!»

Взбешенная наложница Жу хотела сказать что-то ещё, но стража уже подошла и без всякой жалости к красавице утащила пороть её. Приказ императора оказался действеннее её титула любимой наложницы.

Когда девушку утащили, император Тяньчэнь, словно актер, меняющий маску, быстро сменил гнев на нежность, поднес Гу Бая к лицу и принялся нежно целовать его везде, тихо посмеиваясь.

— Не бойся, я всегда буду на твоей стороне. Ты не пес, ты — мой Бай, моя душа. Даже мои любимые наложницы не сравнятся с тобой…

Гу Бая очень обрадовали эти слова. Он возбужденно залаял, его хвост бешено задвигался, и он начал облизывать лицо мужчины:

— Гав-гав!

Когда язык скользнул по губам, теплое и влажное прикосновение заставило глаза императора Тяньчэня потемнеть. Он крепче сжал маленького пса, затем наклонился и чмокнул его в губы.

Эта нежная близость взволновала Гу Бая.

Он снова свернулся в клубок вместе с хвостом, закрыл мордочку обеими лапами, затем вырвался из рук императора Тяньчэня и зарылся к нему за пазуху, оставив снаружи только маленький зад и виляющий хвостик. Вид у него был застенчивый.

Евнухи и служанки вытаращили глаза, а потом отвели взгляды. Им было неловко и странно.

Они никогда не видели, чтобы кто-то так целовал маленькую собаку, тем более этот человек — их жестокий и бессердечный император. Сегодня, видно, солнце взошло на западе!

— Ваше величество, вы…

Главный евнух чуть не плакал. Он был старым евнухом, приближенным к императору Тяньчэню, и если другие не знали, он-то как раз знал этого повелителя лучше всех.

В гареме проживало три тысячи красавиц, а с момента восшествия на престол у императора не родилось даже маленькой принцессы. И не потому, что наложницы были плохи, а потому, что император не старался. Старый евнух давно подозревал, что с ним что-то не так, но боялся спросить. Ему было попросту стыдно.

А теперь он понял: с императором и вправду что-то не так!

Он оставлял нетронутыми всех этих мягких и благоухающих наложниц, целовал какого-то пса, да ещё и называл его «своей душой». Как у императора язык повернулся сказать такое? У старого евнуха голова шла кругом.

* * *

Пока Гу Бай и император Тяньчэнь — один человек и один пес — так мило возились, наложница Жу, которую выпороли и отправили покои, была готова выплюнуть легкие от злости.

Сегодня она снова не приблизилась к императору Тяньчэню и вдобавок получила побои из-за собаки. Вот это невезение, переродиться в жене такого ненормального императора!

Полежав немного в постели и пожалев себя, она потратила накопленные очки системы на восстановление тела и только тогда успокоилась.

Система постоянно заставляла её приближаться и впитывать энергию Пурпурного Дракона. Но она уже несколько лет была здесь, её внешность довели до совершенства, а императору Тяньчэню было всё равно. Теперь она для него стала даже хуже собаки. И как же ей выполнить задание?

Как только наложница Жу вспоминала холодное и безжалостное лицо императора Тяньчэня, ей хотелось всё бросить.

Но когда она заключала договор с системой, главной задачей было стать императрицей и впитывать энергию дракона. А если задачу не выполнить, её будет ждать суровое наказание!

У князя Жуя, пока он не стал императором, не было энергии дракона. А истинный сын-дракон Небес — император Тяньчэнь — не давал ей ни малейшего шанса. Времени у неё оставалось мало. Если не будет никакого прогресса, наказания не миновать.

Подумав об этом, наложница Жу успокоилась и принялась искать выход.

Подумаешь, какая-то собака. Неужели она, любимая наложница, и вправду хуже пса?..

http://bllate.org/book/14967/1703285

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 56: Сожаления щенка-яо. Часть 5»

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу