Мясо, подвешенное в погребе, сохранилось вполне неплохо. Нин Гуйчжу проверил его, велел Сюн Цзиньчжоу убрать мясо на место, а сам переложил вымешанное тесто в большую миску и накрыл высохшей тканью для пароварки, чтобы внутрь не попала пыль.
— Закончил? — Сюн Цзиньчжоу обернулся, заметил это и сказал: — Как раз и вода почти закипела. Я отнесу тебе таз в комнату, оботрёшься - станет легче.
— Хорошо, — Нин Гуйчжу не стал отказываться.
За день они изрядно набегались, вспотели, действительно стоило как следует привести себя в порядок. Вообще-то ему больше хотелось помыться целиком.
Нин Гуйчжу подумал: завтра он не пойдёт помогать семье Сюн, а останется дома и соорудит умывальную. Если всё пойдёт гладко, то, может, ещё успеет заняться и уборной.
Тщательно обтеревшись, Нин Гуйчжу почувствовал себя заметно бодрее. Он переоделся в чистое, взял грязную одежду и вышел из спальни. Поставив таз возле сточной ямы, потянулся за ведром, чтобы набрать воды.
Сюн Цзиньчжоу, заметив это из кухни, наспех вытер ноги, надел тканевые туфли и вышел:
— Я сам.
— Да ничего, я…
— Мы и так весь день работали. Отдохни.
Нин Гуйчжу усмехнулся:
— Говоришь так, будто сам целый день бездельничал.
— А ведь почти так и было, — рассмеялся Сюн Цзиньчжоу. Он опустил ведро в колодец, слегка дёрнул за верёвку, чтобы оно накренилось и быстрее наполнилось водой, и добавил: — В уезде сейчас спокойно. Мы в ямене только изредка выходим на обход. Почти как прогулка.
— Значит, служба у тебя лёгкая?
— Ещё какая.
Глядя на его довольный вид, Нин Гуйчжу лишь покачал головой с улыбкой.
Мыла в доме не было, одежду приходилось отстирывать древесной золой, с силой выжимая ткань. Пока Нин Гуйчжу зашёл за золой, Сюн Цзиньчжоу аккуратно отложил его нижнюю рубаху в сторону.
Вернувшись, Нин Гуйчжу удивился:
— Это зачем?
— Стирка - дело тяжёлое, я сам постираю, — Сюн Цзиньчжоу не поднимал головы. — А нижнюю рубаху… ты уж сам.
Последние слова он произнёс почти шёпотом.
Нин Гуйчжу медленно моргнул. Его взгляд скользнул к ушам Сюн Цзиньчжоу - те заметно покраснели. Он что… смущается?
В голове Нин Гуйчжу будто медленно щёлкнуло, и он наконец понял, почему Сюн Цзиньчжоу смутился. Лицо мгновенно залило румянцем. Он схватил со стула нижнюю рубаху и юркнул в комнату.
Это вообще что такое? Оставить снятое нижнее бельё перед чужим человеком?
Перед чужим… да ещё и мужем… который чуть не взялся его стирать… В голове у Нин Гуйчжу гудело.
Снаружи Сюн Цзиньчжоу молча тёр одежду. Постепенно жар от смущения рассеялся в плеске воды. Нин Гуйчжу глубоко вдохнул пару раз и, делая вид, что всё в порядке, вышел обратно.
— Кхм… я сам постираю.
— Ничего, почти готово.
Короткий обмен словами, и снова тишина. Вечерний ветерок принёс лёгкую прохладу.
— Апчхи! — Нин Гуйчжу пытался сдержаться, но не вышло.
Он потёр нос и поднял голову, Сюн Цзиньчжоу уже смотрел на него.
— Замёрз? Иди в комнату. Давай одежду, я постираю.
Нин Гуйчжу молча прижал к груди рубаху, отводя взгляд:
— Не надо. Я завтра постираю.
И, не дожидаясь ответа, ушёл в спальню. Глядя ему вслед, Сюн Цзиньчжоу вдруг почувствовал, что хочет улыбнуться. И действительно улыбнулся, глаза сами собой изогнулись.
Снаружи ещё оставался свет, но в комнате уже сгущались сумерки. Нин Гуйчжу снял подпорку с окна, закрыл створку и закрепил её деревянной перекладиной. Затем вышел из кухни и точно так же закрыл окно в спальне. Сюн Цзиньчжоу развесил одежду и вошёл следом. Увидев Нин Гуйчжу у окна, он нервно потёр пальцы, подошёл к сундуку, достал оттуда две вещи.
— Гуйчжу.
— Мм? Что такое?
Нин Гуйчжу как раз распускал волосы. Услышав голос, он обернулся. В тусклом свете, падающем из дверного проёма, он заметил, что Сюн Цзиньчжоу что-то держит в руках, и прищурился, пытаясь разглядеть лучше.
Сюн Цзиньчжоу переложил вещи из руки в руку, незаметно вытер о спину ладони с выступившим потом и подошёл ближе. Опустив взгляд на Нин Гуйчжу, он тихо сказал:
— Это… тебе.
Это была шпилька.
Простая деревянная шпилька, украшенная резным узором в виде благоприятных облаков. Дерево было гладко отполировано, выглядело аккуратно и приятно на вид.
— Спасибо. Очень красивая, — Нин Гуйчжу протянул руку, чтобы взять шпильку.
Сюн Цзиньчжоу тут же перехватил у него бамбуковую палочку и с ожиданием спросил:
— Хочешь примерить?
Увидев, с какой надеждой он смотрит, Нин Гуйчжу кивнул:
— Хорошо.
Он поправил слегка растрёпанные при распускании волосы, поднял их на макушке и закрепил новой шпилькой. По привычке пару раз качнул головой, проверяя, крепко ли держится, и обернулся:
— Ну как?
Всего лишь другая шпилька, а на Нин Гуйчжу она смотрелась неожиданно ярко. Сюн Цзиньчжоу даже на миг застыл, засмотревшись.
Не дождавшись ответа, Нин Гуйчжу вопросительно хмыкнул:
— Мм?
— К-красиво… — Сюн Цзиньчжоу поспешно пришёл в себя, потёр нос, уставившись то в небо, то в землю, лишь бы не смотреть прямо на супруга. — Очень красиво.
Нин Гуйчжу улыбнулся, но не стал поддразнивать его за смущение, а перевёл разговор:
— А это круглое - что за вещь?
— Это мыло, — Сюн Цзиньчжоу развернул промасленную бумагу и показал содержимое. — Новый состав от дворцовых мастерских. Говорят, лучше прежнего.
Нин Гуйчжу взял кусок, внимательно осмотрел.
— С этим мыться и стирать будет куда удобнее.
— Нет-нет, — поспешно возразил Сюн Цзиньчжоу. — Это тебе. Пользуйся. А я потом ещё куплю мыльные бобы, ими тоже отлично отмывается.
Услышав это, Нин Гуйчжу вновь посмотрел на мыло уже с другим чувством. Выходит, он купил это специально для него.
— Всего-то пятьдесят вэней в месяц, а ты совсем себя не бережёшь… — пробормотал он.
Сюн Цзиньчжоу почесал затылок и улыбнулся немного неловко:
— Мне-то тратиться не на что. Еда и одежда есть. А тебе как раз пригодится.
— … — Нин Гуйчжу на мгновение лишился слов.
Дурачок.
—
Ночь пролетела удивительно быстро. Подошедшее тесто снова вымесили; Нин Гуйчжу отщипнул небольшой кусочек, отложил его в чашку на закваску, а в остальное вмешал немного муки из грубого зерна.
— Дай-ка я попробую, — сказал Сюн Цзиньчжоу. Он ещё не переоделся в форму, небрежно закатал рукава и протянул руки за тазом.
Нин Гуйчжу не стал его останавливать. Некоторое время понаблюдал со стороны, убедился, что тот мнёт тесто вполне сносно, и занялся начинкой для баоцзы.
Пока он возился с тестом, Сюн Цзиньчжоу уже успел перебрать водяной сельдерей, грибы и молодые побеги водяного бамбука. Теперь всё это вместе с рубленым мясом лежало на разделочной доске аккуратными кучками, строго по отдельности. Нин Гуйчжу взял нож и нарезал побеги помельче. Три вида овощей по очереди обжарили с мясным фаршем, превращая в начинку. Сюн Цзиньчжоу стоял рядом и неловко учился защипывать складки на баоцзы.
Краем глаза Нин Гуйчжу заметил, как тот украдкой прячет в угол самые неказистые пирожки, и едва заметно улыбнулся.
Баоцзы поставили на пар. Нин Гуйчжу заглянул в огород за домом и, увидев, что после дождя снова выползли улитки, засучил рукава и принялся их собирать.
Сюн Цзиньчжоу тут же присоединился.
— Их что, каждый день нужно ловить? — спросил он.
В детстве семья бедствовала, вся земля шла под зерно, и до улиток у него руки не доходили. Позже, когда жить стало полегче, он вместе с отцом и старшим братом тянул тяжёлую работу и дома только и делал, что спал. А потом война, служба в ямене… До подобных мелочей он так и не добрался.
В делах огородных он и вправду понимал меньше Нин Гуйчжу.
— Почти каждый день, — ответил Нин Гуйчжу, заодно подцепив с листа жука и бросив его в корзинку. — То улитки, то насекомые. Пока не приготовим отвар от вредителей, придётся собирать ежедневно.
Сюн Цзиньчжоу прикинул объём работы и спросил:
— А как готовят отвар от вредителей?
— Ингредиенты дорогие. Потом схожу в горы, поищу.
Услышав это, Сюн Цзиньчжоу тут же сказал:
— Значит, несколько дней потерпим. Когда у меня будет выходной, сходим вместе.
— Хорошо.
Собрав большую часть улиток в огороде, они посмотрели на время, скормили добычу курам и уткам, вымыли руки и вернулись на кухню завтракать.
Сегодня сделали три вида начинки. Каждой - всего по два баоцзы, зато фарша положили щедро: по три штуки на человека вполне хватало. Нин Гуйчжу отложил маньтоу в сторону, сел рядом с Сюн Цзиньчжоу и взял баоцзы с побегами бамбука. Молодые побеги были хрустящими и нежными; в начинке они ничуть не потеряли вкуса. Хотелось ещё, но и грибные баоцзы, и баоцзы с водяным сельдереем были не хуже: одни с насыщенным вкусом умами, другие - свежие и ароматные.
Покончив с баоцзы, Сюн Цзиньчжоу схватил маньтоу, сунул в рот, зажал зубами и поднялся помогать с уборкой. Посуду, испачканную во время готовки, уже перемыли заранее. Теперь оставалось лишь сполоснуть паровую ткань и решётку, протереть стол и очаг. Управились быстро, заодно покормили собак и птицу.
Сюн Цзиньчжоу взглянул на небо. Выходить не хотелось, но он всё же сказал:
— Пойду переоденусь. Пора на службу.
Нин Гуйчжу откликнулся:
— Возьми в сундуке немного денег. И не забудь вечером купить соли.
— Мелкую или крупную? — спросил тот.
— Любую. Сколько удастся.
В старые времена соль и железо были под запретом, ещё неизвестно, сколько продадут частному лицу.
Сюн Цзиньчжоу ушёл переодеваться. Нин Гуйчжу, решив пока не идти в задний двор, вышел в передний и стал разглядывать принесённые бамбуковые стволы, прикидывая, как лучше соорудить купальню.
Сюн Цзиньчжоу вышел, поправляя наручи. Увидев, что Нин Гуйчжу задумчиво разглядывает бамбук, сказал:
— Если бамбука не хватит, вечером вернусь, схожу ещё нарублю.
— Хорошо, — Нин Гуйчжу улыбнулся.
Когда Сюн Цзиньчжоу подошёл ближе, его взгляд скользнул по форменной одежде. Он поднял руку и аккуратно разгладил складки на рукаве и вороте.
— Иди, работай. Я буду ждать тебя дома.
— Угу.
Всего семь самых обычных слов, а по тихой глади сердца пошла рябь. Сюн Цзиньчжоу вышел со двора в приподнятом настроении. Пройдя немного, он заметил на дороге троих младших из семьи Сюн, что носились туда-сюда, и, вспомнив о чём-то, поманил их рукой.
Трое детей: «?»
http://bllate.org/book/14958/1500700
Готово:
