— Да, клиника MLS.
Выйдя из здания университета, Джемин зашёл в безлюдный угол и позвонил в клинику. Почти сразу ответил администратор Чхольхи.
— Это Им Джемин.
— Да, господин Джемин?
— Пациент, которого я вёл… он сегодня записывался?
На вопрос Джемина пару раз щёлкнула мышка.
— Вы о господине Кан Хёнуне? На сегодня всё занято, он записан на завтра утром.
Похоже, зайдя в туалет, он сразу связался с клиникой. Значит, на сегодня приёмов уже нет. Джемин вернулся на место, где изначально проходила их командная встреча, и немного подождал, но Хёнун так и не вернулся из туалета. Видимо, кое-как разобравшись с потёкшей грудью, тот сразу отправился домой.
Наверное, и дома запёрся в комнате, боясь, что семья заметит. Перед глазами отчетливо проступал образ Хёнуна — растерянный парень, не знающий, что делать с молоком, струящимся из большой груди.
Вытирал ли он его, прижимая салфетки? Попробовал ли сцедить сам? Или хотя бы наложил несколько слоёв марли, чтобы остановить?
Какой бы вариант ни оказался правдой, все одинаково будоражили воображение. Джемин криво усмехнулся и провёл языком по нижней губе.
— Тогда я завтра выйду на работу.
— Я слышал от директора, что по выходным вы не работаете. Всё-таки придёте? Завтра суббота.
В сухом тоне Чхольхи сквозило удивление. И неудивительно, ведь он знал, что Джемин норовил увильнуть, лишь бы не подрабатывать лишний раз.
— Да. Это ведь мой первый пациент, – серьёзным тоном ответил Джемин. — Хочу и дальше лично делать ему массаж.
Он говорил так, будто исполнен невероятного чувства долга и служения. Хотя на деле просто хотел собственными руками мять грудь Хёнуна и наслаждаться его смущением.
— Ну, как скажете. Тогда увидимся завтра утром.
Чхольхи безразлично ответил и повесил трубку. Джемин, убирая телефон в карман, слегка улыбнулся.
Даже если выходной, всё равно никаких планов, и ни одно развлечение не могло бы быть интереснее. Вспоминая влажные пятна на серой футболке Кан Хёнуна, Джемин направился домой.
***
На следующий день Джемин проснулся раньше обычного. Открыв окно, он увидел прекрасную погоду. Глубоко вдохнул, насвистывая себе под нос, принял душ и выбрал чистую одежду.
Он даже воспользовался духами, когда-то подаренными Юнджи, которые ни разу не наносил из-за неподходящего аромата. Так будет проще скрыть себя.
Собравшись, он лёгкой походкой отправился в клинику. Из универа он добирался на автобусе, но из дома пришлось на метро. Добравшись до Апкучжона, прошёл по уже знакомому переулку и пришёл в «MLS Clinic shop».
Легко кивнув Чхольхи на стойке регистрации, зашёл в служебную раздевалку и переоделся.
— Когда мой пациент придёт — позовите!
Сказав это Чхольхи, Джемин сразу вошёл в кабинет директора. Ёнсока, похоже, не было на месте — кабинет пустовал. Джемин плюхнулся на диван и достал телефон.
Он бездумно играл в простую мобильную игру, и вскоре раздался стук.
— Только что пришёл. Уже в процедурной.
Услышав голос Чхольхи, Джемин без тени сожаления закрыл игру и поднялся.
Неспешно прошёл по коридору к процедурной. Раздвинув занавеску, он увидел — как и ожидалось — Хёнуна, лежащего на кровати, едва выдерживающей его огромное тело. Глаза закрыты специальной повязкой, которую трудно снять, верх полностью снят.
— Кхм.
Джемин прочистил горло, и Хёнун, услышав чьё-то присутствие, вздрогнул.
— Боль в груди немного утихла?
Спросил он, нарочито повысив тон. Фальшивый голос звучал нелепо, но, к счастью, пациент, похоже, вовсе не обратил на это внимания.
— Боль при случайном прикосновении прошла, но… это…
— Прошла, но?
И сегодня его кожа снова залилась румянцем от стыда.
— Жидкость действительно выделяется. Прямо так, что одежда намокает…
— Давайте посмотрим на вашу грудь?
Хотя он прекрасно всё разглядел ещё на месте, Джемин сделал вид, что ничего не заметил, и неторопливо подошёл ближе. Затем ухватился за одну сторону груди.
— М-м…!
Длинные пальцы провели по соску, утопающему в розоватом ореоле, словно выскребая его. От одного лишь лёгкого прикосновения на кончиках осталась мутно-белая жидкость.
Это отличалось от просто влажной футболки. Джемин, всё ещё не привыкшей к такой картине, посмотрел на молоко на своей руке, затем растёр его между большим и указательным пальцами.
— Действительно. Сегодня дело пойдёт хорошо.
— Ч-что значит пойдёт?..
— Да всё, что накопилось. Выжмем досуха.
Определённо мягче, чем при первом прикосновении. И будто заметно сильнее набухло.
«В прошлый раз не получилось сцедить… значит, сейчас его ещё больше?»
Пожав плечами, Джемин повернулся. Пока он перебирал рядом инструменты, сзади послышался тяжёлый вздох Хёнуна.
— Доктор, неужели мне всю жизнь придётся ходить сюда на лечение?
Обернувшись на осторожный голос, Джемин увидел, что Хёнун крепко сжимает одеяло. Прозвучали совершенно не похожие на обычные – подчеркнуто вежливые – интонации и обращение. Явная несовместимость с привычным образом щекотала под ложечкой. С любопытством Джемин пристально посмотрел на лежащего Хёнуна.
— Я ведь раньше был совершенно здоров… Не пойму, с чего это так вышло.
Голос не дрожал от слёз, но в нём явственно чувствовалось смятение. Джемину вдруг подумалось, что стоит кому-нибудь надавить и этот здоровяк тут же расплачется. От этой мысли ему, наоборот, захотелось рассмеяться. Хёнун, рыдающий навзрыд как ребёнок, никак не укладывался в воображении.
— Не стоит слишком переживать. Думаю, скоро разработают лекарство.
Разрабатывают ли лекарство на самом деле, ведутся ли поиски причины болезни — обо всём этом Джемин не имел ни малейшего представления. Да он особо и не интересовался.
Снова напустив на себя мягкий тон, он поднял руку и осторожно коснулся розового набухшего соска.
— А до тех пор… доверьтесь моим рукам.
Кан Хёнун, прикусив губу, кивнул. Не торопясь, Джемин приступил к массажу.
Надев латексные перчатки, он выдавил на ладонь массажное масло. Чтобы оно не казалось холодным, растёр ладони и только потом коснулся кожи.
Массаж, начавшийся у ключицы, медленно и мягко спускался вниз. Сначала Джемин не надавливал сильно, лишь едва касаясь, словно поглаживая. Дойдя до нижней части груди, снова повёл руки вверх.
Поддерживая каждую массивную грудь обеими руками, будто приподнимая, он вытягивал их вверх, затем сместил ладони в стороны. Теперь, двигаясь от боков и подмышек к центру, он сводил грудь внутрь.
— Так нужно, чтобы всё, что скопилось внутри, разошлось и полностью вышло. Больно?
— …Нормально.
В отличие от прошлого раза, когда он вздрагивал от малейшего прикосновения, сейчас Хёнун держался довольно стойко, хотя, похоже, совсем без боли не обходилось — временами он крепко стискивал зубы.
Разминая его грудь, словно тесто, Джемин вдруг задержал взгляд на соске Хёнуна, наполовину выступившем наружу. Легонько коснувшись его большим пальцем, он заметил, как Хёнун заметно вздрогнул поясницей.
— Надо бы ещё немного вытянуть.
— Вы… снова сделаете это, как в прошлый раз?
Брошенная вскользь фраза заставила Хёнуна испуганно переспросить. Под «прошлым разом» он имел в виду то тёплое «желе», как он тогда думал, хотя на самом деле Джемин просто касался его языком.
Реакция Кан Хёнуна тогда показалась занятной, но теперь мысль о том, чтобы лизнуть сосок мужчины, из которого действительно что-то выходит, вызывала неприятное ощущение. К тому же в тот раз сосок полностью втянулся, а сегодня уже наполовину выступал.
— Думаю, и без этого получится. Я ещё немного помассирую.
Следуя тому, чему учили на занятиях по массажу, Джемин приложил указательный палец к соску и начал вращать его круговыми движениями.
— Умх…!
— О, сразу вышел.
Стоило слегка подразнить розовую выступающую бусинку, как она полностью выскочила быстрее, чем ожидалось. Более того, на кончике пальца вновь выступила белёсая жидкость с лёгким жёлтым оттенком. Джемин сделал шаг назад и холодным взглядом посмотрел сверху вниз на тяжело дышащего Хёнуна.
«Не соответствует своим габаритам, ещё и пришёл сюда просить разобраться с налившейся молоком грудью. Вот уж зрелище».
Мысленно цокнув языком, Джемин вытянул руку. Теперь действительно пришло время использовать аппарат для сцеживания.
Он нахмурился и повернул голову в сторону. В первый день в клинике вид мужчины с огромным, похожим на банки для вакуумного массажа, аппаратом, высасывающим молоко, настолько его потряс, что до сих пор этот образ ярко стоял перед глазами.
— Думаю, можно переходить к следующему этапу.
— Д-да. Спасибо…
Большинство пациентов даже не знали, как выглядит устройство, которое прикрепят к их груди. По заботливому распоряжению директора, чтобы пощадить их, не вгоняя в краску, процедуры проводили с завязанными глазами.
Кан Хёнун, вероятно, даже не представлял, как выглядит аппарат для сцеживания, и, судя по тому, как послушно благодарил, думая, что избавится от нынешнего затруднения, это вызывало странное чувство.
«Да ещё и бывший парень его девушки проводит унизительную процедуру. Узнай он правду, с ума бы сошёл».
Подняв стеклянную воронкообразную трубку, Джемин шагнул к Хёнуну.
«А если он правда узнает, кто я? Попытается убить?».
Прокручивая в голове вопросы, которые никак нельзя произнести вслух, Джемин опустил руку. Сначала следовало приложить стеклянную воронку к груди, а уже потом присоединять всасывающий шланг.
— Сейчас установлю аппарат для сцеживания.
По правилам следовало с усилием собрать грудные мышцы пациента и только затем прикладывать трубку, хотя грудь у него и так округлилась и распухла и, казалось, не требовала этого.
«Всё же нужно следовать инструкции», — и в тот момент, когда Джемин обхватил левую грудь Хёнуна…
Лежавший неподвижно Хёнун внезапно пошевелил ногами. Взгляд Джемина естественно скользнул вниз. Перед началом массажа одеяло точно лежало нормально, но, видимо, Хёнун в процессе отпихнул его — теперь оно едва держалось на щиколотках.
Однако внимание привлекало не одеяло. Прищурившись, Джемин посмотрел на пах Хёнуна.
«Неужели… у этого придурка встал?».
Сегодня Хёнун тоже был в тренировочных штанах. Плотная ткань обтягивала его явно массивные бёдра, и центр выглядел крайне подозрительно. Пусть и не полностью, но выпуклость угадывалась.
Джемин колебался. Нахмурившись, он простоял так некоторое время, потом спохватился, что замер слишком надолго, и поспешно закрепил аппарат на груди Хёнуна.
Подсоединив шланг, он включил переключатель, позволяя машине втягивать молоко. Внутри стеклянной трубки грудь Хёнуна вытянулась, заострившись. Особенно сосок — тот поднимался и опускался, словно кто-то ритмично выжимал его.
— Уф… умх…
Стало видно, как мутноватая жидкость брызгами выстреливает из соска. Видимо, из-за непривычности и боли Хёнун не мог сдерживать стоны.
Затаив дыхание, Джемин смотрел, как стеклянная трубка постепенно белеет от молока, затем украдкой отвёл взгляд. Пах, который прежде казался выпуклым, теперь выглядел ровно. Джемин моргнул.
«Показалось? Или… от боли упал?».
Он как раз размышлял об этом, когда позади раздвинулась занавеска. Вздрогнув, Джемин обернулся — там стоял директор клиники Ёнсок.
— Если процедура закончена, выходите.
На шёпот Джемин наконец двинулся. Уже покидая процедурную, он, удерживая занавеску, ещё раз оглядел лежащего Хёнуна.
— Ух… у-у-у…
Он пристально посмотрел на крупного, смуглого мужчину, у которого к обеим грудям прикрепили стеклянные трубки, высасывающие молоко, и который иногда подёргивал поясницей. Хотелось наблюдать это зрелище до конца, пока всё не выйдет, но, подумав, что его могут заметить, Джемин быстро задвинул занавеску.
***
Посидев на диванчике в служебной раздевалке около пятнадцати минут, Джемин снова получил вызов. Сообщили, что сцеживание завершено и нужно закончить процедуру. Джемин направился обратно к Хёнуну.
Кан Хёнун лежал с уже неработающим аппаратом, всё ещё прикреплённым к груди. Даже просто лежать неподвижно, похоже, оказалось тяжело из-за непривычности происходящего, здоровяк выглядел полностью вымотанным. Грудь вздымалась от прерывистого дыхания.
— Ха-ах…
— Снимаю аппарат.
Надев латексные перчатки, Джемин осторожно снял стеклянные трубки. С тихим «пшш» внутрь проник воздух, и приподнятая грудь снова опала. На кончике соска, где собиралось молоко, капля потекла вниз.
— Сейчас вытру.
Отложив аппарат в сторону, Им Джемин достал спиртовую салфетку и начал протирать область вокруг соска. Обычно он казался почти розовым, но из-за всасывания сейчас потемнел. И, судя по всему, распух сильнее прежнего.
— Мх-х… ух.
Каждый раз, когда Джемин слегка касался соска, Хёнун вздрагивал, видимо, щипало. От этой реакции в горле странно пересохло, словно подступила жажда.
Если заговорить сейчас, он, похоже, не сумел бы скрыть голос. Джемин намеренно игнорировал его реакцию и сосредоточился лишь на тщательном удалении молочно-белой жидкости.
Спустя некоторое время, дочиста протерев грудь, Джемин снял перчатки и выбросил их вместе с салфеткой. Затем, будто проверяя, действительно ли молоко больше не идёт, слегка сжал левый сосок Хёнуна указательным и большим пальцами.
— Ух…!
Как ни надавливал и ни прокручивал, признаков выделения больше не появлялось.
— Больше не выходит.
— Хымх… значит, всё закончилось?
— Да, в конце наложу успокаивающий компресс. Услышите сигнал — снимите и выбросьте, потом можете идти в раздевалку.
Джемин открыл крышку круглой ёмкости с инструментами. Пинцетом достал два пропитанных прозрачной жидкостью ватных диска и аккуратно положил их на покрасневшие соски. От холода тело Хёнуна на мгновение напряглось.
Он выставил таймер на стене рядом с кушеткой на десять минут и убедился, что отсчёт пошёл. Пока убирал инструменты и искал крем для следующего этапа, время пролетело незаметно. Сняв и выбросив ватные тампоны, он зачерпнул из баночки белый крем. Мягко распределил его по соскам, круговыми движениями нанося вокруг. Хёнун то сжимал, то разжимал кулаки; иногда его пресс мелко подрагивал.
— Спасибо за терпение.
Бросив это всё ещё с завязанными глазами Хёнуну, Джемин задвинул занавеску.
Спрятавшись в кабинете директора, чтобы не попасться Хёнуну на глаза, Джемин навострил уши к шагам снаружи. Вскоре послышалось, как уже одевшийся Кан Хёнун вошёл в кабинет на консультацию.
Лишь когда дверь закрылась, парень поднялся. Ему и самому многое стало интересно, поэтому захотелось подслушать мнение директора.
Действительно ли массаж помогает, сколько ещё придётся сюда приходить. И не только это.
Тихо выйдя из кабинета директора и приблизившись к двери консультационной, Джемин заметил прищуренный взгляд Чхольхи. Но, не обращая внимания, приблизил ухо к двери.
— Вы по-прежнему регулярно тренируетесь?
Послышался голос дяди. Джемин нахмурился, вспомнив мускулистое тело Хёнуна. С таким телосложением он наверняка одержим тренировками. Но всё же…. настолько надо быть безумным, чтобы продолжать занятия даже когда из груди течёт молоко?
— Только в период, когда боль стала сильной, ненадолго сделал перерыв, а потом снова продолжил.
На спокойный ответ Джемин тихо опустил взгляд.
«Псих», – пробормотал он себе под нос.
— Вот как. Наверное, в последнее время вам приходилось тяжело. Марлю подкладывали?
— …Да. Но в прошлый раз сразу после массажа ничего не вышло. А вчера вдруг началось.
— Ага, поэтому сегодня сразу пришли.
Ёнсок рассмеялся, и на мгновение повисла тишина. Джемин уставился на закрытую дверь. Он не видел, что происходит по ту сторону, но почему-то очень ясно представил, как Хёнун, прикусив губу, колеблется.
— Мне… стоит воздержаться от тренировок?
Осторожный вопрос прозвучал как раз в тот момент, когда Джемин мысленно переспросил: «Разве это, блин, не очевидно?».
— В этом совершенно нет необходимости.
Ответ директора неожиданно оказался отрицательным. Джемин нахмурился. Он не мог поверить, что в таком состоянии можно продолжать тренироваться.
— П-правда?
— Физическая нагрузка полезна для организма. В конце концов, все болезни возникают, когда падают иммунитет и выносливость, разве нет? Тренировки крайне важны! Вы принимаете какие-нибудь добавки?
— Да, кроме протеиновых есть ещё подаренные… что-то вроде для усиления мышц.
— Отлично. Сейчас для тренирующихся мужчин добавки необходимость! Принимайте строго по инструкции.
В конце оживлённой речи директора послышались глухие удары кулаком по столу. Более мягким тоном он спросил:
— Как вам сегодня массаж?
Вопрос заставил навострить уши. Джемин затаил дыхание и ещё ближе придвинулся к двери.
Перед глазами мгновенно пронеслись разные образы Хёнуна, увиденные только что: его смущение из-за боли и внезапно потёкшего молока, вынужденная покорность, когда он отдавал своё тело мужчине, позволяя мять грудь, и то, как он вздрагивал, терпя первое в жизни сцеживание.
Возможно, ему было настолько стыдно, что захотелось умереть. Джемин уже ожидал услышать что-то негативное.
— Всё нормально.
Однако тихий положительный ответ заставил Джемина пошатнуться и он едва не упал. Совсем не то, чего он ждал — ноги на миг ослабли. Послышался громкий смех дяди.
— Вот и хорошо. Полегчало?
— Да, появилось ощущение облегчения.
— Отлично. Тогда…
Скрипнуло отодвигаемое кресло. Джемин поспешно отступил назад.
— Увидимся на следующей неделе, клиент!
Прозвучало вежливое прощание. Похоже, Хёнун тоже поднялся, собираясь выйти. Джемин тут же развернулся и юркнул в ближайший кабинет, прячась.
Из-за двери донеслось, как Хёнун попрощался с Чхольхи и покинул клинику. Облегчённо выдохнув от того, что сегодня его личность снова не раскрыли, Джемин, шаркая, подошёл и плюхнулся на диван.
Дверь кабинета распахнулась, и внутрь вошёл Ёнсок.
— Наш племянничек! Всё-таки у меня глаз намётан. Похоже, у тебя талант. Клиент в полном восторге!
С широкой улыбкой Ёнсок развёл руки. Вряд ли он действительно поручил работу, распознав талант, но всё равно похвала оказалась приятной. Джемин прищурился и почесал щёку.
— Правда? Ему понравилось?
— Ага, похоже, ему пришлись по душе твои руки. Этого клиента и далее ведёшь ты.
— Хорошо.
— Отлично! Ну что, уже освоился? Я переживал — выглядел ты брезгливым.
Смеясь, Ёнсок подошёл и сел на диван напротив, закинув ногу на ногу. Джемин некоторое время смотрел на него, затем слегка наклонил голову.
— Не думаю, что тут есть что-то настолько неприятное.
— Если что-то интересно, спрашивай в любое время.
— Интересно…
В этот момент в голове Джемина мелькнула одна сцена. Возможно, как раз связанная с той самой «брезгливостью», о которой говорил Ёнсок. Сжав губы, парень замялся, а затем заговорил:
— Есть один вопрос.
— Какой?
— Бывает… во время массажа…
Джемин понизил голос. Корпусом подался вперёд. Видя, что тот говорит тихо, будто секретничает, Ёнсок тоже наклонился. Прикрыв рот рукой, Джемин прошептал:
— Пациенты… возбуждаются?
— М?
— Ну например э…. эрекция.
На последних словах Джемин запнулся. Он вспомнил пах Хёнуна сразу после массажа.
Он не видел точно под одеждой, но то место, которое выглядело ровным, заметно выпирало. А после установки аппарата снова опало. Пусть и на мгновение, но реакция-то присутствовала.
Когда Джемин серьёзно закончил вопрос, Ёнсок устало рассмеялся и хлопнул ладонью по колену.
— А, конечно бывает.
— Конечно?
Если кто-то возбуждался во время массажа, он считал такого человека извращенцем. Но Ёнсок, наоборот, посмотрел на него как на невежду и даже цокнул языком.
— Ну да. Всё-таки грудь разминают, соски стимулируются — невольно это иногда приводит к формированию эрогенной зоны.
— Ха…
Слово «эрогенная» особенно резало слух. Джемин невольно прикрыл рот.
«Тогда Кан Хёнун и правда что-то чувствовал? Его грудь стала эрогенной зоной?».
Вдруг защипало кончики пальцев. То ощущение, на которое он раньше не обращал внимания, теперь словно возвращалось к ним.
Особенно ясно вспоминалась мягкость соска. Как он перекатывал его, мягкий и податливый, утопающий в ареоле, и то чувство достижения, когда, не отпуская, довёл его до твёрдости.
Тогда ему было весело наблюдать смущение Кан Хёнуна. Но теперь он подумал: стыд крылся не только в том, что тот доверил грудь незнакомому мужчине, возможно, и в отвращении к самому себе за собственное возбуждение. Джемин сжал рукой затылок. По коже пробежала дрожь, будто током.
http://bllate.org/book/14932/1443682
