— Втянутый.
В центре округло выступающей груди, чуть ниже, словно склоняясь вниз, виднелся розоватый сосок. Пухлая ареола, в отличие от смуглой кожи, имела более светлый оттенок.
Вот только то, что должно было округло расходиться от соска, на самом деле скрывало сам центр. Будто его ткнули плоской отвёрткой — настолько плотно он был сомкнут.
— Прямо совсем внутрь ушёл.
От неожиданной формы Джемин едва сдержал готовый сорваться смешок. К тому же стоило ему указать на втянутый сосок, как Хёнун стиснул зубы и чуть вздрогнул. Вид у него был куда более смущённый, чем когда он жаловался на боль.
— Раньше он так не выглядел. Но как только грудь начала болеть, всё изменилось.
— Правда?
— Я поискал про MLS… там писали, что это может быть одним из симптомов…
Наблюдая за тем, как тот бормочет, сгорая от стыда, Джемин невольно приподнял уголки губ.
— Понятно. Только в таком виде оттуда вряд ли вообще что-то сможет выйти.
— Тогда что делать… угх.
Джемин кончиками пальцев осторожно коснулся его ареолы. Слегка согнув пальцы, будто собираясь проникнуть в щель и вытащить то, что скрыто внутри, он увидел, как Хёнун, закусив губу, вздрогнул.
Когда парень с вечно раздражающей его громадной фигурой терялся от малейшего прикосновения, внутри Джемина поднималось странное удовольствие. Это ведь было просто лечение, но ощущалось почти как издевательство.
Честно говоря, его это забавляло.
«Что? И он “настоящий мужик”? Кан Хёнун, который припёрся сюда с болезнью, от которой в груди скапливается молоко?»
Джемин мысленно усмехнулся над Юнджи, превозносившей Хёнуна. А затем убрал руку с ареолы.
Мало того что ему хорошо платили, так ещё можно было наблюдать, как Кан Хёнун сгорает от стыда, и самому заставлять его смущаться. Лучшей подработки и не найти!
Чтобы сдержать рвущийся наружу смех, Им Джемин прижал тыльной стороной ладони, не испачканной маслом, губы.
— Вы… не будете делать массаж?
Почувствовав, что руки так и не возвращаются к груди, а «массажист» замолчал, Хёнун тревожно спросил.
— Буду.
Джемин широко ухмыльнулся. И тут же легонько ткнул пальцем в плотно сомкнутую ареолу.
— Но для начала необходимо вытащить сосок.
Разумеется, на занятиях по массажу сотрудник рассказывал Джемину и про втянутые соски.
Перед началом сцеживания обязательно следовало проверить их состояние: если сосок глубоко втянут, перед процедурой его необходимо вывести наружу.
— Иногда, правда редко, встречаются такие случаи. Обычно в процессе массажа сосок сам выходит, но если нет — можно использовать стеклянную палочку.
Сухим тоном объяснил тогда инструктор. На вопрос, нельзя ли просто надеть аппарат для сцеживания, он ответил, что его сила всасывания недостаточна, чтобы вытянуть глубоко втянутый сосок.
В случае с Хёнуном, учитывая, что ему было больно даже от лёгкого прикосновения, Джемин решил сначала заняться его сосками.
Подойдя к столику с инструментами, где лежали масла, латексные перчатки и прочие принадлежности, он нашёл стеклянную палочку и вынул её. Тщательно натерев кончик маслом, оставшимся на перчатках, Джемин снова подошёл к Хёнуну.
— Приступаю к процедуре.
Контраст был странным: грудь, словно вылепленная из молочного шоколада, и сосок, похожий на каплю выдавленного клубничного крема поверх пудинга. Казалось, это самая нежная часть его тела. Круглым концом стеклянной палочки Джемин осторожно коснулся соска.
— Реакции нет. Не больно?
— Он обычно плохо выходит.
Он попробовал слегка потыкать, пытаясь вытащить спрятавшийся внутрь небольшой кусочек плоти. Но тот и не думал показываться.
Хёнун, который раньше стонал от одного лишь касания груди, теперь лежал молча. Немного заскучав, Джемин решил завести разговор.
— В повседневной жизни это доставляет неудобства?
Он по-прежнему намеренно менял свой голос. Впрочем, даже если бы он говорил как обычно, в университете он никогда не говорил формально, так что Кан Хёнун вряд ли узнал бы его.
— Начну с того, что у меня постоянно болит грудь, и это довольно неприятно.
— Зато, наверное, удобно носить облегающую одежду. Летом можно обходиться одной футболкой, не так ли?
Джемин, вспомнив обычный стиль Хёнунa, без особого энтузиазма отозвался. То ли от нелепости ситуации, то ли от бессилия — в теле Хёнунa на миг ослабло напряжение.
— …Разве это можно считать достоинством, при таком-то недостатке?
Хёнун производил впечатление человека, не способного на пустые разговоры, но, вопреки ожиданиям, сейчас он отвечал довольно покорно. Джемин на мгновение замер, сжимая в руке стеклянную палочку, и пристально уставился на сосок Хёнунa, который по-прежнему не подавал ни малейших признаков реакции.
Как ни крути, этим способом было ничего не добиться. Раньше, видя, как Хёнун болезненно вздрагивает даже от самых пустяковых прикосновений, Джемин чувствовал, будто накопившийся внутри стресс хоть немного, но спадает. Теперь же, когда реакции не было вовсе, становилось откровенно скучно.
Размышляя, что бы предпринять, Джемин провёл языком по нижней губе… и вдруг замер.
Внезапно ему вспомнилось, что он всегда делал, когда оказывался в постели с девушкой. Как добиться, чтобы соски партнёрши напряглись и встали? Джемин прекрасно знал действенные способы, ведь больше всего он любил именно ласкать женскую грудь.
Наверняка и Хёнун хоть раз да занимался чем-то подобным. Только представить себе, что однажды окажется на месте того, кого ласкают, он, конечно, не мог. Джемину снова захотелось увидеть, как тот смущается и не знает, куда деваться от стыда. Он украдкой усмехнулся.
— Боюсь, этот способ не работает.
Кан Хёнун кивнул. Джемин вернул стеклянную палочку на место и стянул латексные перчатки.
— Тогда сделаем массаж тёплым желе.
— Желе?
— Да. Я буду захватывать его щипцами и растирать, так что вы можете почувствовать прикосновение чего-то твёрдого.
Сухой ладонью Джемин опёрся о край кровати, на которой лежал Хёнун.
— Только не пугайтесь слишком.
Прошептав это, он высунул язык и скользнул им по плоской, похожей на пудинг, мягкой и пухлой ареоле Хёнунa.
— Умф…это ощущения…!
Как Джемин и ожидал, Хёнун вздрогнул, содрогаясь всем телом. От резкого движения его сосок едва задел передние зубы Джемина.
— Ай, там что-то твёрдое…!
— Простите. Щипцы задели.
От столь бурной реакции внутри Джемина разлилось торжество. На миг оторвавшись, он снова высунул язык и припал к груди. Тёплое и мягкое прикосновение заставило Хёнунa судорожно сжать кулаки.
Смотреть на то, как Хёнун, доверив свою грудь мужчине, позволяет себя облизывать, было до безумия забавно. Настолько, что Джемин уже почти не осознавал, что тот самый мужчина, лижущий чужую грудь — он сам.
— Это правда желе? Кажется, будто оно… шевелится.
— Правда. Я просто очень хорошо двигаю его щипцами.
С самым невозмутимым видом ответил Джемин и снова приник губами. Он вытянул язык и острым, напряжённым кончиком стал вычерпывать сосок, словно поддевая его изнутри.
— Кх-хм… так щекотно…
Он чередовал широкие, округлые движения языка с выскабливающими, ковыряющими. Слюна стекала ручьями, смачивая кожу, раздавались влажные, чавкающие звуки. Кан Хёнун поднял руки и, прижав их к повязке на глазах, крепко зажмурился, до боли стиснув зубы.
— Долго ещё…?
В голосе прозвучал приглушённый стон. Хёнун то и дело непроизвольно приподнимал бёдра. Его талия никак не была тонкой – фигура сама по себе был крупной – но из-за широких плеч и груди она казалась сравнительно узкой.
Как будто нащупывая языком застрявшую между зубами крошку, Джемин мучил сосок Хёнунa, когда вдруг почувствовал, что текстура изменилась. Он отстранился, и глаза его широко распахнулись.
— А, вышел.
Маленький, кругленький комочек плоти, прежде глубоко скрытый, теперь торчал прямо и напряжённо. Увидев его влажным и блестящим, Джемин произнёс это вслух, и Хёнун протяжно выдохнул.
— Тогда попробуем и с другой стороны.
— Что? И с другой тоже?
— Конечно. Нужно с обеих.
— Но это ощущается так странно. Давайте лучше тем, что было раньше…
— От него не было никакого эффекта. Лежите спокойно.
Твёрдый тон заставил Хёнунa глухо выдохнуть и сомкнуть губы. Почувствовав странное чувство победы, Джемин снова высунул язык.
Чтобы не выдать, что он на самом деле трёт языком, Джемин старался, чтобы ни другие части лица, ни дыхание по возможности не касались кожи, из-за чего быстро запыхался. Поза тоже была неудобной. Но если это позволяло видеть, как мучается Хёнун, с любыми неудобствами можно было смириться. Джемина полностью захлестнули сладкая злоба и садистское удовольствие.
— А, опять получилось.
В конце концов Джемин добился того, что и второй сосок встал торчком, и, подняв голову, расплылся в довольной улыбке. Выражение лица было таким, словно у фермера, выкопавшего богатый урожай на поле, которое он холил и лелеял всю жизнь.
Хёнун, поначалу до предела напряжённый, теперь совсем обмяк — в руках и ногах не осталось силы. Было удивительно, что тот, кто спокойно выдерживал подряд несколько игр в баскетбол и потом ещё шёл на занятия, так быстро выдохся. Джемин снова натянул на руки латексные перчатки.
— Теперь сделаю лёгкий массаж.
То ли из-за того, что напряжение спало, то ли по другой причине, но, когда он коснулся грудных мышц, Кан Хёнун, казалось, испытывал меньшую боль, чем прежде. Джемин, как его и учили, сосредоточился на массаже. Расставив пальцы пошире, он обхватил грудь и начал вдавливать, и под кожей нащупались плотные комки.
«Определённо, здесь всё забито».
Именно это место он видел на ультразвуке. На ощупь оно напоминало зажатую мышцу, и мысль о том, что именно здесь скопилось молоко, вызывала странное чувство.
— Ух…
— Больно?
— Терпимо.
Хёнун снова крепко сжал руки в кулаки. А они у него, стоит отметить, были довольно крупные.
Его терпеливый, стойкий вид напоминал героя войны. Он казался тем самым Гуань Юем из «Троецарствия», который, получив удар отравленной стрелой, перенёс операцию без всякой анестезии, при этом спокойно беседуя с окружающими.
Но стоило добавить силы и начать мять жёстче, как из горла Кан Хёнуна снова вырвался тихий стон. Окидывая взглядом стонущего однокурсника, Джемин ещё усерднее продолжал массаж.
«И всё-таки… не такой уж он твёрдый».
Поначалу Джемин был уверен, что грудь окажется каменной. Когда он только начал надавливать, пальцы даже словно отскакивали. Но по мере массажа тело Хёнунa понемногу расслаблялось, комки разрабатывались, и грудь становилась мягкой, податливой.
Джемин крепко сжал её в ладони. Возникло странное чувство наполненности.
Заранее выученный курс массажа подошёл к концу. Убрав руки от блестящей, покрытой маслом груди, Джемин краем глаза посмотрел в сторону. Рядом стоял аппарат для сцеживания.
— На сегодня лечение закончено?
Нерешительно спросил Хёнун.
— Хм, попробуем использовать аппарат.
Джемин взял в руки стеклянную воронку, похожую на банку для вакуумного массажа. Хёнун, с завязанными глазами, выглядел спокойным, не имея ни малейшего представления о том, как именно выглядит устройство, которое сейчас прикрепят к его груди.
— Повернитесь немного на бок. И скоро придёт главный врач.
Он легонько постучал по кровати, и Хёнун послушно повернулся. Когда тело, лежавшее лицом к потолку, наклонилось вбок, объём груди стал особенно заметен. Джемин включил аппарат. Послышался звук втягиваемого внутрь воздуха.
Шипя и всасывая воздух, круглые стеклянные колбы одна за другой прикреплялись к груди Хёнунa. Когда все воронки, чуть меньшие по размеру, чем его грудные мышцы, оказались на месте, стало видно, как припухшие соски резко вытягиваются вверх, словно их вот-вот затянет внутрь. Они слегка подёргивались, будто их посасывало какое-то прозрачное живое существо.
Однако, вопреки тому, что он заранее видел и чему учился, не появилось ни молочно-белого секрета. Вообще ничего.
— Умх… уф…
Слюна на сосках высохла, они стали сухими и будто бы просто болели. Хёнун, с прикреплёнными к груди стеклянными колбами, мелко содрогался всем своим крупным телом. Джемин, глядя на него сверху вниз, украдкой отдёрнул занавеску и выглянул наружу.
Как раз в этот момент в их сторону шёл Ёнсок. Улыбаясь, словно спрашивая, всё ли прошло хорошо, он помахал рукой. Джемин жестом указал внутрь, и тот широкими шагами подошёл ближе, отдёргивая занавеску.
— Ну-с, посмотрим?
Ёнсок окинул взглядом работающий аппарат и цокнул языком.
— Как и ожидалось, пока ничего. Сегодня ведь первый раз.
Спокойно объяснив, Ёнсок выключил аппарат и кивнул Джемину, намекая, что тот может быть свободен.
Джемин кивнул в ответ и тихо вышел за занавеску.
— Спасибо за старания. Можете пройти в раздевалку. Получите рецепт, запишитесь на следующий приём.
Из-за занавески донёсся голос Ёнсока, а вместе с ним шорох: это Хёнун поднялся со своего места. Казалось, он вот-вот выйдет. Чтобы не выдать себя, Джемин укрылся в кабинете главврача.
От того, как он стремительно преодолел коридор, сердце колотилось. Немного подождав, он услышал, как снаружи называют имя Хёнунa. Джемин не удержался от любопытства и приоткрыл дверь. Оставив узкую щёлку, он отчётливо расслышал разговор у стойки.
— Вот ваш рецепт. Общая сумма за приём и лечение — сто пятьдесят тысяч вон. Если оплатите сразу несколько сеансов вперёд, будет скидка десять процентов.
От неожиданно высокой цены глаза Джемина округлились. Он подкрался ближе и заглянул в щель. Смутно различался силуэт Хёнунa: спортивная куртка, молния застёгнута до самой шеи.
— Я оплачу авансом.
Похоже, о стоимости его предупредили заранее: в движении, с которым Хёнун протянул карту, не было ни тени колебания.
— Тогда сегодня…
— После массажа скопившиеся узлы должны ослабнуть, так что боль уменьшится. Принимайте назначенные лекарства и обязательно приходите в следующий раз.
Своим обычным, сухим голосом продолжил администратор Чхольхи.
— В следующий раз обязательно будет процедура сцеживания, и тогда начнется настоящее лечение.
При слове «сцедить» Хёнун застыл, словно каменный, а затем коротко поклонился. Чхольхи, глядя ему вслед, вдруг вскочил.
— Ах! Кстати. После сегодняшнего массажа до следующего визита могут появиться выделения. Когда выходите из дома, советую использовать марлю или прокладки для кормления.
На эти поспешно добавленные слова Хёнун заметно вздрогнул. Потом, словно сломанный робот, повернул голову и кое-как из себя выдавил:
— Да, спасибо…
Джемин видел это совершенно отчётливо — пылающе-красное лицо Кан Хёнунa. Выражение, залитое стыдом, навсегда отпечаталось у него в памяти.
После того как Хёнун покинул клинику, Джемин помогал лишь с уборкой и мелкими делами, а затем ушёл с работы. Вернувшись домой и приняв душ, он почувствовал, как усталость липкой тяжестью навалилась на всё тело. Казалось, к рукам и ногам привязали свинцовые гири.
Рухнув на кровать, Джемин крепко зажмурился. Он собирался лечь пораньше. Однако, несмотря на тяжесть в теле и усталость, сон никак не приходил.
Перед глазами вновь и вновь всплывали события сегодняшнего дня. Кан Хёнун, лежащий на кровати в полуголом виде с повязкой на глазах. Кан Хёнун, не подозревая, что над ним издевается однокурсник, беспомощно вверяющий ему своё тело. Кан Хёнун с втянутыми сосками… Кан Хёнун, который совсем скоро снова придёт в клинику, чтобы по-настоящему сцедить скопившееся в груди молоко.
«…Что это?»
В следующий миг Джемин почувствовал, как внизу живота пробежал резкий электрический разряд. Только что ведь ничего такого не было. Может, это потому, что он держал в руках телефон, подключённый к зарядке? Его что, только что ударило током? С сомнением глянув на смартфон, Джемин приподнялся и сел.
И почти машинально открыл мессенджер. Номер Хёнунa, сохранённый в адресной книге под именем «ㅗ», автоматически синхронизировался и появился в списке чатов. Профиль был пустым: ни фотографии, ни статуса. Некоторое время Джемин бездумно смотрел на одинокий символ вместо нормального имени, а затем лёгкими касаниями ткнул в экран.
[Из-за командного проекта нам всё равно придётся встретиться в ближайшее время]
[Надо ведь распределить задачи]
Он без всяких приветствий сразу перешёл к делу. В профиле у Джемина стояла фотография, так что, по идее, Хёнун должен был понять, кто пишет. Немного погодя пришёл ответ.
[ㅗ: Когда]
Как и в обычной его манере — сухо, всего одно слова. А ведь совсем недавно он вежливо и подробно болтал о том, как у него болит грудь и о своих втянутых сосках. Хмыкнув про себя, Джемин снова застучал по экрану.
[Надо сверить расписание]
[ㅗ: (фото)]
Кан Хёнун молча прислал снимок своего расписания. Джемин открыл своё и сравнил. Как раз на завтра в обеденное время у обоих было окно.
[Тогда завтра в обед и встретимся]
[ㅗ: Ладно]
Прочитав сухой ответ, Джемин больше ничего не стал писать и отложил телефон. Формально он договорился о встрече для командного проекта, но в голове всё кружили совсем другие мысли.
«Так он завтра придёт с марлей на груди?»
Говорили, что из-за массажа могут начаться выделения. Джемин всё ещё не мог выкинуть из головы то, как Хёнун, дёргаясь, словно сломанный робот, покидал клинику после этих слов. И как пылала его шея.
Джемин поднял руку и уставился на свою ладонь. Рука была немаленькая, но он отчётливо вспомнил, как грудь Хёнунa полностью заполняла её, даже переполняла. Джемин согнул пальцы, будто сжимая пустоту.
И снова почувствовал резкое, покалывающее ощущение внизу живота.
http://bllate.org/book/14932/1422011
