— Ну как? Медицинская же контора, ну?
Стоило ему мельком поднять голову, как он увидел на лице Ёнсока самодовольное выражение, будто тот без слов спрашивал: «Ну что, я же говорил?»
— …Тогда почему ты так уверенно заявляешь об этом, но даже вывеску не удосужились повесить?
— Конечно, я прав! Просто то из соображений заботы о наших пациентах.
— Какая ещё забота? Найти клинику просто невозможно.
— Племяш, ты подумай. Наши пациенты – мужики, которые настолько всерьёз относятся к тренировкам, что нарастили мышцы до таких размеров. Настоящие альфа-самцы. И ты думаешь, они станут разгуливать туда-сюда в место с табличкой «Сцеживание мужской груди»?
Ёнсок, качая головой, сокрушался, что при одной мысли о пациентах у него сжимается сердце и на глаза наворачиваются слёзы. Джемин слушал, скривившись, затем наклонил голову набок.
— Но если будет адски больно, всё равно ведь придут.
— Нет. Мужик, как ты знаешь, прежде всего живёт честью. Это животное, которое умирает, если его унизить. Они скорее выберут умереть от воспаления из-за переполненной груди, чем сгореть от стыда, если кто-то узнает, что они сюда ходят. Вот поэтому мы и сократили утечку информации, чтобы они могли спокойно приходить на процедуры.
В решительных словах Ёнсока чувствовалась своя логика. Джемин легко поддался его красноречию, закалённому годами бизнеса в самых разных сферах. Но один момент всё равно не давал ему покоя.
— Но… ты хочешь, чтобы я… мял мужские сиськи? Это же ужасно неловко. И тому, кто делает, и тому, кому делают.
Для тех накачанных мужиков, которые скорее выберут смерть, чем позволят кому-то узнать о своей проблеме, он ведь тоже «кто-то чужой». Неловко было бы всем. Однако дядя, словно был готов и к этому вопросу, расслабленно покачал пальцем.
— Во время массажа пациенту завязывают глаза, так что нет причин для неловкости. И потом, мы чаще используем оборудование, чем работаем руками, так что не стоит так брезговать.
— Оборудование?
Это слово прозвучало как самое успокаивающее из всего услышанного. Джемин, который всё это время стоял напряжённый, словно на стороже, наконец расслабил плечи.
Убедившись, что племянник, напоминавший взъерошенного кота, немного успокоился, Ёнсок подошёл и взялся за дверную ручку.
— Для начала покажу тебе нашу клинику.
Несмотря на то что здание было старым, без лифта и всего в четыре этажа, клиника внутри оказалась неожиданно просторной. Выйдя из кабинета главврача и свернув в длинный узкий коридор у стойки, они увидели комнаты с занавешенными шторами. Четыре справа и четыре слева – всего восемь отдельных помещений.
— Здесь процедурные.
Две из них две были заняты, об этом свидетельствовали опущенные шторы. Джемин мельком заглянул в открытые комнаты: внутри, как в обычном кабинете физиотерапии, стояла одноместная кушетка и рядом обычный складной стул.
Из самой дальней комнаты вышел сотрудник в форме, похожей на одежду физиотерапевта. Встретившись с ним взглядом, Ёнсок тихо спросил:
— Закончили?
— Да, оборудование подготовлено.
Мужчина так же тихо ответил, почтительно поклонился и прошёл мимо них. Когда Джемин с недоумением обернулся ему вслед, Ёнсок приложил указательный палец к губам, говоря: «Тсс».
После этого он на цыпочках подошёл к той комнате и взялся за край шторы. Джемин широко распахнул глаза и встал у него за спиной. Дядя чуть приоткрыл занавес, давая ему заглянуть внутрь.
Затаив дыхание, Джемин смотрел в щель.
На кушетке, повернувшись набок, лежал мужчина с завязанными глазами и без верхней одежды. В корзине рядом лежала чёрная пуховая куртка. Джемин узнал в нём того самого мужчину, с которым столкнулся на лестнице.
Но осознал он это гораздо позже.
Сначала его взгляд приковала куда более шокирующая картина.
Прямо к массивным грудным мышцам мужчины были прикреплены устройства для сцеживания – такие же, какими пользуются кормящие матери. Круглые стеклянные колбы, на первый взгляд похожие на большие банки для вакуумного массажа, были плотно прижаты к его груди, а подключённый к ним аппарат с тихим «пшш» раз за разом втягивал воздух, будто высасывая содержимое.
Внутри стекла плеснула молочно-белая жидкость и тут же, следуя по трубке, была втянута внутрь. В бутылочку под аппаратом капля за каплей стекала белая субстанция, с глухим «кап, кап» собираясь на дне.
«Неужели это и правда выходит из мужской груди?» — недоверчиво думал Джемин, не веря собственным глазам, когда Ёнсок отпустил занавес. С лёгким шорохом штора снова скрыла всё из виду.
Схватив Джемина за руку, Ёнсок повёл племянника обратно к стойке. Потрясённый, с широко открытым от удивления ртом, который поспешно прикрыл ладонью, Джемин молча последовал за дядей.
— Оно… правда течёт.
— Ты что, думал, я тебе вру?
Ошарашенный, Джемин уставился на дядю пустым взглядом.
«Мужчина… а молоко идёт? Молоко? Из мужской груди?»
В голове снова и снова крутились одни и те же вопросы. Не обращая внимания на его смятение, Ёнсок, скрестив руки на груди, спокойно продолжил объяснять:
— В общем, вот так. Пациенту закрывают глаза и ему спокойно. Нам остаётся только помочь, чтобы всё хорошо выходило. Работа лёгкая. Комнат восемь, но если нет наплыва записей, пользуемся одной.
— Перед тем как подключать аппарат, вы… делаете массаж?
— Да, именно. И никакой особой техники не нужно. Просто помочь выделениям выйти. Знаешь же, что такое спортивный массаж? Примерно тоже самое. Работа несложная.
Как ни крути, это было не то, на что можно легко согласиться: не какая-нибудь подработка на молочной ферме, а мять мужскую грудь и сцеживать её. Да и на ферме, вообще-то, доят коров, а не быков.
Увидев, как Джемин побледнел и замялся, Ёнсок, до этого молчавший, шагнул ближе.
— Ты.
От его понизившегося тона Джемин вздрогнул и поднял голову.
— Думаешь, реально зарабатывать три миллиона в месяц, работая всего три раза в неделю, в удобное для тебя время и совсем недолго?
Перед глазами Джемина мелькнули страницы сайтов с вакансиями, которые он пролистывал последние недели. Большинство предложений – пять и более дней в неделю, с утра до вечера или с обеда до глубокой ночи – и лишь немного больше двух миллионов в месяц.
Следом всплыл и баланс на счёте. Деньги, отложенные с прежней подработки, ушли на свидания, а после расставания – на бесконечную выпивку. Карманные от родителей тоже подошли к концу.
Три раза в неделю, чуть помять мужскую грудь… и вот на руках три миллиона. Если он откажется, желающих занять это место выстроится очередь. По сути, это была работа мечты, упускать которую никак нельзя. С трудом придя в себя, Джемин широко распахнул глаза и быстро покачал головой.
— Нет. Я… я буду.
— Вот и отлично! Я же говорил – шанс редкий. Чхольхи, переведи на тот счёт, о котором я говорил.
С улыбкой Ёнсок постучал пальцами по стойке. Мужчина за ней, до этого лениво глядевший в монитор, тут же быстро заклацал пальцами по клавиатуре. Вж-ж-ж, телефон в кармане слегка завибрировал, и Джемин опустил взгляд.
[Поступление] Им Ёнсок 3 000 000 вон
Он не ожидал, что деньги переведут сразу. Джемин сглотнул, широко распахнув глаза.
— Пока что просто поучись базовой технике массажа. Когда начнёшь работать с пациентами, первое время я буду заходить вместе с тобой и подстраховывать.
Ёнсок, улыбнувшись, подозвал другого сотрудника. Джемин, всё ещё не до конца осознавая происходящее и только что увидев на экране мгновенное зачисление, словно загипнотизированный, без сопротивления последовал за ним в пустую процедурную.
Сотрудник, поставив перед ним силиконовый манекен мужского торса, невозмутимо начал обучение массажу.
— Сначала ладонь нужно округлить и вот так приподнимать… словно собирая выделения со всех сторон.
Это правда выглядело почти как обычный спортивный массаж, и сначала всё казалось терпимым.
— Бывает, что молоко выходит плохо. Тогда нужно вот так, как бы перекатывая, стимулировать сосок.
И в тот момент, когда сотрудник, словно лаская, покрутил пальцами сосок силиконового манекена, на Джемина вновь накатила волна отрезвляющего шока.
Но он, стиснув зубы, продолжал твердить про себя одно-единственное число.
«Три миллиона вон.»
«Терпи. Просто помни про зарплату – три миллиона».
Взбудораженные мысли быстро улеглись, возвращая спокойствие.
⁕⁕⁕
— Говорят, ты новую работу нашёл? Круто. А мы вот думаем, чем бы заняться.
— Зато хорошо, что с карманными деньгами вопрос решил, да?
На следующий день Джемин встретился с бывшими коллегами по выступлениям. Формально это был не университетский клуб, но ребята сошлись характерами и вместе выходили на сцену концертных площадок у станции Хондэ – участники группы «Фейк Лайтнинг».
На слова барабанщика Чивона и вокалистки Минджон Джемин неловко почесал щёку.
— Да так, ненадолго.
— Всё равно здорово. Когда снова будут концерты – давай опять соберёмся. Какие предметы в этом семестре берёшь?
— Почти всё профильные, а из общеобразовательных только письмо. На первом курсе не успел.
— Письмо? Да там главное вовремя сдавать задания, и всё. Экзаменов же нет. Файтинг!
Минджон хихикнула и легко ткнула Джемина в руку.
— Эй, Минджон. Тебе не кажется, что ты с Джемином слишком ласковая? У вас там что, шуры-муры? — поддразнивая, спросил Чивон, наблюдавший за ними.
Минджон тут же хлопнула его по руке.
— Да брось. Ты же знаешь, его вкус – это полная противоположность мне. Ему нравятся только девушки с большой грудью.
Минджон была худенькой, тонкой, далёкой от пышных форм. В её словах не было ни капли неправды, поэтому Джемин никак не отреагировал. Тогда Чивон усмехнулся.
— Смотри, даже не отрицает. Ну а что, наш Джемин красавчик. Наверное, всю жизнь сможет тискать мягкую грудь, какую захочет.
— Ха… что-то мне вдруг так тоскливо стало.
— А? С чего вдруг?
Потому что вместо мягкой женской груди ему придётся мять грудь здоровенных мужиков, у которых, к тому же, ещё и молоко идёт. Учебный силикон был мягким, но настоящая грудь – это ведь совсем другое дело.
Но он не решился раскрыть правду о своей подработке и, поднявшись, сказал:
— Не знаю. Я, пожалуй, пойду.
— До сих пор хреново?
— Оставь его. Наверное, из-за расставания. Эй, эй, держись!
Минджон замахала руками, перебивая Чивона. Джемин рассеянно кивнул и, волоча ноги, вышел в парк. И тут он вспомнил слова Минджон и ему вдруг стало интересно узнать результаты распределения по командам на курсе «Письмо и логика».
Ожидая автобус, Джемин открыл уведомления в онлайн-аудитории. Машинально выискивая фамилию «Им», он прокрутил список вниз, но, не увидев своего имени, вздрогнул и вернулся наверх.
Его имя стояло первым.
— Блять… вот теперь реально хреново.
В жизни иногда случаются моменты, когда не поймёшь, то ли это злая шутка небес, то ли настоящее проклятие. Стоит только отчаянно молиться: «Только бы не это, всё что угодно, кроме этого!» и именно это становится реальностью.
Джемин вырвался глухой стон.
«Группа 2: Кан Хёнун (факультет физического воспитания), Им Джемин (факультет бизнес-администрирования).»
И, разумеется, его напарником оказался именно Хёнун — человек, который в последнее время раздражал Джемина больше всех на свете.
⁕⁕⁕
— У-а, как же я устал…!
Распределение по командам вышло, конечно, то ещё, но о командном проекте можно было подумать позднее. Сейчас куда важнее было разобраться с тем, что маячило прямо перед носом.
Последние дни Джемин регулярно ходил в клинику и учился массажу груди. Он так часто трогал холодный силиконовый мужской манекен, что даже дома ему казалось, будто в ладонях всё ещё остаётся мягкое, упругое ощущение.
Постоянно нажимать и разминать… от этого болели запястья, а от долгого стояния на ногах ныли икры. Но, поскольку до работы с настоящими людьми дело пока не доходило, в целом всё это ещё можно было стерпеть.
— А как с настоящими-то…?
Чем привычнее становились движения, тем сильнее накатывал страх: значит, тренировки подходят к концу. Лёжа ничком на кровати, Джемин только и делал, что тяжело вздыхал.
А время, будто издеваясь, пролетело незаметно, и снова наступил четверг.
Утром, собираясь в университет, парень услышал короткую вибрацию телефона, который заряжался на столе. В тот же миг по спине пробежал холодок. Необъяснимая тревога сжала грудь, и, напрягшись, он проверил экран.
Сообщение от Ёнсока.
[Сегодня попробуешь принять первого клиента ^^]
— Ну вот… началось…
Джемин с силой прижал ладонь к глазам. В кромешной темноте всплыли образы мужчин, которых он мельком видел в клинике. Здоровенные громилы, такие, что, столкнись с ними на улице, из рта лились лишь вежливые извинения, просто от одного взгляда на них.
Мысль о том, что придётся мять тела, похожие на глыбы скал, лежащие в суровых горах, напрочь отбивала аппетит. Тяжело вздыхая, Джемин кое-как позавтракал и, наконец, с тяжёлыми шагами вышел из дома.
Сначала университет. После лекций — клиника. Уже в автобусе он снова протяжно вздохнул.
— Три миллиона…
Джемин усталым взглядом уставился на экран с уведомлением о переводе денег. Нули покачивались из стороны в сторону, словно маятник гипнотизёра, и будто нашёптывали: «Где ты ещё так легко заработаешь такие деньги? Тебе повезло-о-о».
Опущенные уголки губ медленно приподнялись.
«Раз уж получил деньги — надо стараться.»
Сойдя с автобуса, Джемин зашагал заметно легче. Пройдя через главные ворота, минуя баскетбольную площадку, он приближался к аудитории «Письмо и логика», и тревога из-за подработки постепенно ослабевала, уступая место другим мыслям.
Он снова вспомнил о командном задании, которое на время задвинул на задний план.
То, что из всех студентов в напарники ему достался именно Хёнун, стало для него сильным потрясением. Он корил себя за беспечность — надо было заранее найти напарника, а не пускать всё на самотёк.
Остановившись у двери аудитории, Джемин глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Несколько спокойных вдохов помогли немного упорядочить мысли. Раз уж так вышло, надо смотреть на всё позитивнее.
«Подумаешь, умерить характер и нормально закончить проект. К тому же мы первые, значит, с презентацией быстро отстреляемся.»
Он открыл дверь. Как и ожидалось, Хёнун пришёл рано и уже сидел на своём месте. Джемин скользнул взглядом по его спине и прошёл к своей парте. Поставив рюкзак, он сел, закинув ногу на ногу, и косо посмотрел в его сторону.
Хёнун и сегодня был в мешковатой одежде, навалившись грудью на парту. На фоне остальных парней он выделялся габаритами, словно дикий медведь. Огромная туша, забившаяся в пещеру и погружённая в глубокий сон.
Джемину вдруг вспомнилась Юнджи. Она была высокой, стройной девушкой, и рядом с ним разница в росте не так бросалась в глаза. Но стоило ей появиться рядом с Хёнуном — и она будто превращалась в маленького зверька, прижатого к его боку. Словно ему в лицо кричали: «Вот каким должен быть настоящий мужчина!»
От внезапного всплеска чувства неполноценности у Им Джемина вздулась вена на лбу. Нет, этот тип определённо бесил.
«Жалко, конечно, свой средний балл… но это же отличный шанс устроить ему подлянку, если просто ничего не делать.»
Зло усмехнувшись, он стал прокручивать в голове самые мрачные сценарии. Мысль о том, что можно досадить этому противному типу, немного подняла настроение.
«Может, просто не прийти в день презентации?»
Погрузившись в эти пакостные фантазии, Джемин криво ухмыльнулся.
Профессор вошёл, и занятие началось. На протяжении всей лекции Джемин ломал голову над тем, как во время подготовки командного проекта одновременно и насолить ему, и при этом всё же получить приличную оценку.
В идеале было бы, если всю работу провернул бы тот медведь, а баллы достались бы одному Джемину.
— Все уже посмотрели распределение по группам? Свяжитесь друг с другом и хорошо подготовьтесь.
Окинув аудиторию быстрым взглядом, профессор этими словами завершил занятие. Джемин, заранее собрав сумку, незаметно поднялся.
Откажется ли он от оценки, чтобы подложить свинью, или позволит медведю вкалывать, а сам возьмёт баллы – в любом случае ему нужно было связаться с Хёнуном. Для начала следовало получить хотя бы его номер телефона.
— М?
С довольным видом обернувшись, Джемин вдруг непроизвольно нахмурился. Хёнун лежал на парте в какой-то странной позе.
Раньше он просто опирался верхней частью тела о стол, а теперь отодвинул стул далеко назад и едва удерживал голову на самом краешке парты.
Поскольку Хёнун сидел прямо у задней двери и перегородил проход стулом, все, похоже, выходили через переднюю.
«Чего он так раскорячился? Мешает же.»
Цокнув языком, Джемин подошёл ближе. При каждом вдохе широкая спина Хёнуна медленно поднималась и опускалась. Подойдя вплотную, Джемин окликнул его:
— Кан Хёнун?
Тот вздрогнул.
http://bllate.org/book/14932/1422000
