***
– Дома?
"Тебе настолько любопытно, что ради этого позвонил мне?"
Я уже собирался войти, поэтому переложил телефон в левую руку и одну кнопку за другой набрал код входной двери. Услышав соответствующий звуковой сигнал, собеседник быстро смекнул и заговорил первым:
– Видимо, нет.
– Только зашёл. А ты где?
– Всё ещё на работе. Что с голосом? Звучишь очень устало.
– Да так, давка в метро. Сегодня там было многолюдно.
Конечно, были и другие причины моей усталости, однако я не хотел обо всём рассказывать Чан Юнсону, поэтому ограничился лишь этим. Я только открыл дверь и снял обувь, а мне уже хотелось свалиться в кровать, а ведь я даже не принял душ. Но всё-таки первым делом плюхнулся на диван, оправдываясь тем, что всё ещё разговариваю по телефону.
– Я же предлагал воспользоваться моей машиной.
– Лень водить.
Когда я сказал Чан Юнсону, что собираюсь сегодня навестить своего младшего брата, он охотно отдал мне ключи от машины. Однако к тому моменту, когда я собирался уезжать, час пик уже должен был пройти, поэтому я предпочёл сидеть в метро, уставившись в телефон, чем самому вести авто. Если бы только знал, что вернусь в столь позднее время, то, возможно, подумал бы о том, чтобы одолжить машину.
– Тогда нанять для тебя водителя?
Я усмехнулся в ответ словам, которые прозвучали без заминки.
– Завидую. Деньги намного упрощают жизнь.
– Ну, не совсем. Ведь кое с кем проще никак не становится.
И снова коротко рассмеялся. Наверное, я был одним из самых бессильных людей в мире, когда речь заходила о деньгах. Если бы я никогда ничего не получал от Чан Мёнсу, если бы не притворялся Хан Джиён, без сомнений, тогда бы сделал что угодно в обмен на деньги Чан Юнсона.
Пустым взглядом я уставился в потолок. И чувствовал, как медленно меня одолевает сонливость. Так и не дождавшись ответа, Чан Юнсон вновь заговорил:
– Встретился с братом?
– М-м.
Прошло довольно много времени с тех пор, когда день для меня казался настолько долгим. На обратном пути после встречи с Гону я получил сообщение от Чан Юнсона. Мужчина сообщил, что задержится допоздна и напомнил мне не забыть поужинать. Несмотря на то, что он являлся сыном председателя – а может, именно поэтому – он редко приходил домой рано.
Если так подумать, то, даже когда он посещал бар вместе с другими «особенными гостями», то обычно всегда опаздывал. Отправив короткий ответ, я впервые за долгое время заглянул в бар Сонук-хёна помочь с работой. Приятнее было размять тело, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, чем коротать время в просторном, но пустом доме.
– И как он?
Как будто моего ответа было недостаточно, Чан Юнсон снова спросил, как дела у брата.
– Полагаю, в порядке.
– Какое облегчение, – голос мужчины звучал как колыбельная.
– М-м, – ответил сонливо.
Я не мог сказать, связана ли моя усталость с тем, что я впервые за долгое время вышел на работу, или это произошло по какой-то другой причине.
"Если брат действительно планируется устраиваться в больницу Тэвон, то какой предлог придумать, чтобы переубедить его? Конечно, вряд ли Чан Мёнсу и Чан Хёнсо интересуются штатными сотрудниками, но всё же не хотелось бы становиться слабостью Гону".
Мои веки всё тяжелели и тяжелели.
– Хагён-а?
Чан Юнсон позвал меня по имени, когда я вновь надолго замолчал.
– М-гм, – ответил невнятно, а затем услышал голос, словно желающий мне приятных сновидений:
– Если устал, поспи. Я положу трубку.
– Нет, я…
На краю угасающего сознания я бормотал какую-то чепуху, точно разговаривал во сне. Посчитав это забавным, Чан Юнсон тихо рассмеялся и продолжил беседу с самим собой. И его слова ещё долго звучали у меня в ушах до тех пор, пока я не уснул.
Когда мужской голос совсем затих, мне приснился давно знакомый сон, который я не видел уже долгое время. Он всегда начинался с виллы, а заканчивался смертью матери. Поскольку это был всего лишь сон, его события отличались от настоящих воспоминаний. И хотя обычно он содержал какой-то сумбурный бред, но, как ни странно, начинался и заканчивался всегда одинаково. Но даже зная, что по итогу проснусь в слезах – я не испытывал ненависти к этому сну. Потому что там мог поговорить с теми людьми, которых больше никогда не увижу.
И до нашего воссоединения Чан Юнсон был одним из них.
Как только я вошёл в сад виллы, то тут же обнял приветствующего меня председателя Чана. И во сне дедушка даже не думал проверять, действительно ли я настоящая Хан Джиён.
Разговаривая с председателем Чаном, я с нетерпением ждал появления Чан Юнсона. Но по какой-то причине он всё не приходил. А между тем события во сне шли своим чередом.
Со временем я начал нервничать, наблюдая за тем, как совсем недавно зелёные листья деревьев, видимых с территории виллы, стали увядать. А когда листья опали и начался дождь – данный эпизод сна закончился.
С тревогой я наблюдал за развитием дальнейших событий, пока не оказался лицом к лицу перед женщиной с закрытыми глазами. Совсем юный Гону крепче сжал мою руку. Казалось бы, я уже должен был привыкнуть к этой картине, однако, вновь не смог сдержать слёз. Но стоило мне заплакать, внезапно из темноты появилась рука и с нежностью провела по моей щеке.
В этот момент я вновь оказался на кушетке на вилле. Будто меня перекинуло обратно в середину сна.
– Это ты? Это ты согласилась выйти за человека, которого даже ни разу не видела? – он выглядел так, будто эти слова вот-вот сорвутся с его губ.
И я был настолько счастлив видеть его, что обнял и поцеловал Чан Юнсона. Он на мгновение замер в растерянности, а затем ответил на поцелуй, переплётая наши языки в знакомой манере. Влажные поцелуи, прикосновение мягких губ, неуклюжие движения рук, пытающихся залезть под одежду – всё это ощущалось настолько ярко… Что я резко распахнул глаза.
Вглядываясь в темноту, я задавался вопросом: это всё ещё сон? Ведь точно помнил, что засыпал при включённой лампе. Сквозь тусклый свет, неизвестно откуда проникающий в комнату, я пытался разглядеть человека напротив.
Словно заметив моё напряжение в теле, незнакомец медленно отстранился от моих губ. Передо мной стоял тот же человек, что и во сне, но без былых привычных юношеских черт. Я испуганно отпрянул. Однако оттого, что всё это происходило на диване, мы всё равно оказались слишком близко друг к другу.
– П..п..прости. Когда ты пришёл?
Чан Юнсон не ответил, лишь провёл пальцем по своим влажным и блестящим от слюны губам. И в этом жесте сквозило раздражением.
Да, я ошибся, но разве это не слишком тут же засовывать руку под одежду? Вдобавок ко всему, он сам решился пойти на большее, прикоснувшись вот так к мужчине, но, видимо, одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы вызвать чувство отвращения.
Чан Юнсон пристально посмотрел на меня и, наконец, заговорил.
– Кто этот ублюдок?
– ...что?
Я не понял сути вопроса, поэтому переспросил и Чан Юнсон, не колеблясь, повторил его:
– Я спрашиваю, за какого ублюдка ты принял меня, что аж со слезами на глазах так прильнул ко мне?
Однако я ни с кем его не путал, лишь только не смог отличить сон от реальности. Даже не знаю, к счастью это или нет, что Чан Юнсон потерял свои воспоминания. Вытерев рукавом влажные щёки и губы, я немного пришёл в себя.
– Ошибся во сне. Извини. Я пойду первым.
Затем опустил ноги на пол, чтобы встать, только вот Чан Юнсон, сидевший на моём пути, даже не потрудился отодвинуться.
Я попытался слезть с дивана, изо всех сил стараясь не прикасаться к мужчине. Казалось, что если случайно дотронусь до него, то что-то случится. Чан Юнсон сидел, сгорбившись, и молча наблюдал за моими действиями.
И только когда твёрдо встал на ноги, заметил, что тот всё ещё в галстуке.
"Он только что пришёл? Который час?"
– Ты, должно быть, устал, так что тоже поторопись лечь спать.
Казалось, мужчина даже не слышал моих слов, но я всё равно попрощался и только потом отвернулся. И тем не менее, направляясь к двери, отчётливо чувствовал, как мой затылок сверлит его тяжёлый взгляд.
– Хагён.
После недолгого молчания Чан Юнсон снова окликнул меня, когда я потянулся к дверной ручке. Не знаю, пытался ли он быть дружелюбным, но тон его голоса звучал настолько приглушённо, что это даже пугало.
Когда я обернулся, он отвёл от меня взгляд, делая вид, будто занят расстёгиванием манжетов рубашки.
– Если ты ещё раз спутаешь меня с каким-то ублюдком…
Это не походило на слова человека, который встречался с девушкой, похожей на меня. Я молча стоял, ожидая услышать, насколько серьёзную угрозу он собирается произнести. И Чан Юнсон спокойно продолжил:
– Тогда я сам проверю, как далеко вы с ним зашли.
"Проверит?"
Я застыл ошеломлённый, обдумывая сказанное Чан Юнсоном. Только вот всё равно не имело смысла что-либо проверять или подтверждать, ведь тем человеком был он сам. Просто, он этого не помнил.
Крепче схватившись за ручку двери, коротко ответил:
– Я позабочусь о том, чтобы в дальнейшем этого не повторилось.
Грохот.
И зашёл к себе в комнату, нарочито громко хлопнув дверью. Мне вдруг стало интересно. С каких это пор Чан Юнсон стал говорить нечто подобное мужчинам? Как будто он действительно мог так поступить, будто для него это сущий пустяк.
Я уснул на диване сразу как только вернулся домой, поэтому мне ещё следовало умыться и переодеться. И хотя после моё тело стало чистым, разум – нет.
Когда, наконец, лёг в постель, на часах время уже близилось к рассвету.
Я снова и снова ворочался, перебирая в голове вопросы, оставшиеся без ответа. Должно быть, он приехал не позднее полуночи, и при этом стоял и долго рассматривал лицо спящего человека – от этого стало не по себе.
"С каких пор?"
Это была безмолвная и при этом шумная ночь.
***
Мой утренний приём пищи сразу после пробуждения, был слишком поздним, чтобы называть его завтраком и слишком ранним, чтобы приравнивать его к обеду. Но с тех пор как я переехал к Чан Юнсону, старался есть вовремя, насколько это возможно. Мужчина никогда не будил меня специально, чтобы мы завтракали вместе, однако, увидев, с каким усердием он готовил и на меня, независимо от того вставал я к завтраку или нет – я не смог этого проигнорировать. И даже сегодняшним утром, после неприятных событий прошедшей ночи.
– Плохо спал? – с улыбкой спросил Чан Юнсон, будто я представлял занятное зрелище.
Я вообще не спал, если не считать тот краткий сон на диване, поэтому сейчас мои глаза опухли и очень устали. Вместо ответа, потёр лицо сухими руками и сел за кухонный стол.
– Будешь кофе?
– Угум.
Даже занятый разбиваем яиц в сковороду, Чан Юнсон беспокоился о лентяе сидящим за столом напротив. Когда я бесстыже уселся на своё место и ответил ему, Чан Юнсон вновь чем-то задребезжал, а затем подал мне кофе.
– Горячо.
Когда он поставил чашку передо мной, я заметил, что мужчина уже был собран на работу. Вдруг стало интересно, когда же он спит и когда просыпается. Крепкий кофе, налитый в большую чашку, выглядел как яд [1]. Глядя на тёмную жидкость, я вспомнил про таблетки в белой баночке, которую до этого обнаружил в его комнате.
[п/п: метаморфическое значение, "как саяк" – то есть что-то, что очень горькое на вкус, что кажется, будто умираешь от яда (допустим, так в Корее говорят об эспрессо или голландском кофе). Вообще саяк – это тип лекарства, который ранее использовался как мера "гуманной" казни, но по своей сути яд]
– А ты?
На неожиданно прозвучавший вопрос взгляд Чан Юнсона обратился ко мне. Решив, что он не понял меня, я переспросил:
– Ты хорошо спал?
Только произнеся это вслух, осознал, что вопрос звучал несколько странно. Со стороны могло показаться, будто это несвоевременное утреннее приветствие или возмущение на то, что мужчина выспался, а я вот нет. Чан Юнсон медленно моргнул, видимо, подумал о том же самом, а затем снова улыбнулся.
– Нет.
Пальцы Чан Юнсона коснулись тыльной стороны моей ладони, лежащей на столе. Наверное, это прикосновение было мягче, даже чем при нажатии клавиш фортепиано.
– Сегодня на рассвете кое-что произошло. Как после такого можно спокойно уснуть?
При этих словах мужчина продолжал улыбаться, так что я не смог определить, неприятен ли ему этот факт или нет.
Однако слова «кое-что произошло» несколько смутили, поэтому я тут же отдёрнул руку. Чан Юнсон также медленно убрал руку и вернулся к сковороде, на которой готовилась яичница.
Вскоре завтра был готов. На стол, на котором уже стояли тосты, яичница, джем, фрукты и две чашки крепкого, точно яд, кофе – с извиняющимся выражением лица мужчина положил и свой планшет. Похоже, с самого утра у него уже скопилось много работы.
– Ничего страшного, не обращай внимания.
Сказав это, я откусил тост, будто был очень голоден. Чан Юнсон тоже оторвал кусок тоста и положил его в рот, сосредоточившись на тексте в планшете. Пережёвывая хлеб, я наблюдал за ним.
Он по-прежнему со всей искренностью выполнял свою работу. В конце концов, казалось, будто в нём ещё сохранилась его добрая натура. Интересно, сколько людей встретили подобное утро вместе с ним? Его слегка пигментированные карие глаза были, как всегда, прекрасны. Бледное лицо и аккуратные жесты рук остались прежними, но при этом в мужчине, сидящем напротив меня, таилось что-то незнакомое. Может быть, дело в крепком кофе, который он пил? Или потому что плечи стали шире?
– Хагён.
Пока я рассматривал его, точно пытался найти отличие на картинке, Чан Юнсон тихо позвал меня по имени.
– А?
Это из-за того, что назвал меня Хагёном, а не Джиён? Я ответил рефлекторно, всё ещё погружённый в свои размышления. Чан Юнсон не сводил взгляда с планшета, но при этом улыбался, будто ему было немного неловко.
– Ты меня испытываешь.
Только тогда я понял, что мой взгляд был слишком откровенным. И словно этого было недостаточно, он добавил:
– Очень.
***
В пятницу, во второй половине дня со мной связался Сонук-хён. Поскольку это был конец недели, то для бара этот день стал крайне напряжённым – много забронированных столиков на большое количество гостей, а новый сотрудник на полставки сбежал, оставив лишь смску, поэтому босс просил о помощи.
– Пожалуйста, приезжай и помоги нам. Отпущу тебя пораньше, – взволнованно произнёс Сонук-хён, а затем добавил ещё кое-что, словно его это очень беспокоило, – Только по возможности, не говори ничего тому типу.
Меня уже несколько раз просили в срочном порядке выйти на смену, и, кажется, каждый раз очень боялись реакции Чан Юнсона. И, может быть, Сонук-хён слишком переживал на этот счёт, только вот я совсем не беспокоился об этом. Да и помочь в подобной ситуации, как сегодня, было в радость.
Как бы ни был мне приятен временный отпуск, даже я, простой сотрудник, привязался к бару. К тому же именно бар выплачивал мне заработную плату даже просто за то, что я проживал в доме Чан Юнсона, и неважно, из чьего кармана это делалось. Поэтому преисполненный чувством ответственности я отправился на работу на одной из машин, которые Чан Юнсон разрешил использовать в любое время.
В глубине души я надеялся, что моё отсутствие будет заметно, однако заведение по-прежнему функционировало без перебоев. Чонмин и Чонхо на пару стали ныть, будто умирают без своего хёна, и тут же принялись льстить, что без меня тут всё не так. Очень коварные ребята. Так что мне ничего не оставалось, кроме как продемонстрировать им свои навыки.
Как и предвидел Сонук-хён, после открытия бара внутри стало не протолкнуться. Краткое приветствие, обслуживание клиентов, уборка столов – время пролетело незаметно.
– Не желаешь чего-нибудь выпить?
Когда большая часть гостей ушла и появилась свободная минутка, чтобы отдышаться, Сонук-хён неловко обратился ко мне, словно к гостю. Похоже, ему было не по себе оттого, что он сначала отправил меня к Чан Юнсону, а теперь вызывал помогать по работе.
– Кофе, со льдом.
– О каком кофе может быть речь в баре?
Сказав это, Сонук подозвал Чонмина, чтобы тот приготовил две чашки холодного кофе. Чонхо, который имел острый слух и услышал нас с другого конца помещения, также попросил друга об одолжении. Я же сел в конце барной стойки, а Сонук-хён подошёл и облокотился на неё.
– Всё в порядке? – спросил он равнодушным тоном, но на его лице отразилось беспокойство.
Не без оснований. Ведь он ответил согласием человеку, который попросил одолжить одного из сотрудников, даже не разобравшись в его намерениях.
Хотя я и говорил, что коротаю время, бездельничая, похоже, босс не очень-то в это верил. Но он, по крайней мере, видел, что меня не держат взаперти, поскольку я приезжал на работу всякий раз, когда он вызывал меня.
– Да.
Даже если и происходило что-то особенное, я не мог никому об этом рассказать, поэтому просто пожал плечами в ответ. Сонук-хён бросил на меня подозрительный взгляд, однако мне удалось избежать дальнейших расспросов, благодаря Чонмину, который быстро принёс кофе.
– Ах, сегодня так много клиентов. А ведь на этой неделе даже муху сдуть можно было [2]. Так что стали ходить слухи, что всё это из-за отсутствия хёна.
[п/п: кор.идиома, означающая “безделье из-за плохой торговли или отсутствия клиентов]
Как только кофе был подан, Чонхо внезапно присоединился к нам и лукаво польстил мне. Учитывая, что я заходил к ним пару дней назад, и зал был полон гостей, то, вероятно, абсолютно всё сказанное им являлось ложью. Должно быть, у Чонхо пересохло в горле, потому что он проглотил кофе точно воду и снова заговорил:
– Кстати, ты выиграл в лотерею?
– Какую лотерею? – спросил я, услышав что-то непонятное.
Взгляды Сонук-хёна и Чонмина также обратились к Чонхо. При этом парень выглядел столь же озадаченным, как и я:
– Машина, на которой приехал хён. Я видел её ранее.
– Она не моя. Я её одолжил.
– Да кто же одалживает такую машину?
– Тот, у кого имеется подобная машина?
– Выигрыш в лотерею, это точно оно.
Чонхо кивнул с самым серьёзным видом, будто его предположения были верны. Затем он внезапно сжал мою ладонь и в его голосе зазвучали притворные грустные нотки:
– Хён, ты ведь знаешь, как сильно я тебя уважаю и люблю?
– Нет, даже знать не хочу.
– Нет, хён знает о моих чувствах, правда знает.
– Эй, эй, отстань от меня.
Я оттолкнул этого жутко прилипчивого мальца. Однако Чонхо упорно цеплялся за меня, и мне с трудом удалось оторвать его от себя, только когда послышался звук открывающейся двери бара. Вошедшими оказались «особенные гости», которых я уже давно не видел. И даже когда Чонхо ушёл приветствовать клиентов, он не забыл в воздухе нарисовать сердечко.
– Ух, ну что за парень, – вздохнул Сонук-хён, хотя Чонхо вёл себя как придурок не день и не два, поэтому босс уже привык к подобному поведению.
– Я тоже пойду.
Чонмин быстро последовал за Чонхо, поскольку группа VIP-персон оказалась довольно большой.
– Добро пожаловать.
Чонхо поприветствовал гостей, Со Киджун вместо ответа подмигнул ему и повернул голову в мою сторону. Когда я кивнул, он отделился от группы, направляющейся к столу, и подошёл к барной стойке, за которой сидели мы с Сонук-хёном.
– Ого, давно не виделись. Верно?
Мужчина кратко поприветствовал босса и обратился ко мне.
– Полагаю, что так. Добрый вечер.
Я ответил сдержанной улыбкой. Если не считать факта моей схожести с бывшей девушкой Чан Юнсона, для Со Киджуна более я не представлял никакого интереса. Однако сегодня он, кажется, был рад меня видеть. Мало того, мужчина, видимо, не собирался просто поздороваться и на этом закончить дело – он занял барный стул рядом со мной, при этом даже не спросив разрешения.
– Как я удачно. Благодаря этому, могу видеть личико, которое теперь редко застанешь на месте. Почему раньше не выходил на смену? Возможно, оттого, что в последнее время господин Хагён не появлялся в баре, этот негодяй Чан Юнсон даже носа своего не показывал. И каждый день спешит домой, домой… в этот чёртов дом, где его никто не ждёт.
Со Киджун достал телефон, словно собирался немедленно позвонить своему другу. Судя по тому, что я только что услышал, видимо, Чан Юнсон даже не удосужился рассказать, что сейчас проживал вместе со мной. Хотя если честно, было бы нелепо упоминать об этом намеренно.
– Он…ну, может, с ним девушка. Зачем беспокоить почём зря?
Босс, который не хотел, чтобы Чан Юнсон узнал о моём присутствии здесь, был немного взволнован. Только вот, оправдание, которое он наспех придумал, казалось неубедительным. Со Киджун, в этот момент занятый поисками номера Чан Юнсона в своих контактах, закатил глаза.
– Девушка? Ах, если бы Чан Юнсон был таким замечательным человеком, его бы никто и не кидал. Только вот, он никогда не впускает женщин в свой дом, – Со Киджун заявил, что такого просто быть не может и добавил никем не прошенное пояснение: – Потому как не любит, чтобы кто-то оставлял следы на его территории.
А затем набрал Чан Юнсона.
Сонук-хён бросил на меня обеспокоенный взгляд, будто мы оказались в тупиковой ситуации. Но если бы этот звонок действительно грозил нам проблемами, я бы как-то да помог боссу, однако, на самом деле, считал его опасения напрасными. Неизвестно, существовало ли между ними какое-то соглашение или нет, но в любом случае, Чан Юнсон был не из тех, кто стал бы возмущаться из-за чего-то подобного. Я бросил взгляд на свой телефон, продолжая наблюдать за Со Киджуном.
「Ты и сегодня задержишься? Я выйду ненадолго. Может быть, буду поздно」
На этом я закончил сообщение, в котором по просьбе босса не указал своего пункта назначения, и отправил его Чан Юнсону, прежде чем приступить к работе. Вместо ответа, мужчина позвонил мне:
– Приеду вовремя. Давай вместе посмотрим фильм. Выпьем пива.
Он тут же нашёл предлог моему скорому возвращению домой и попросил сильно не задерживаться. Странно, что после этого он даже не прислал мне сообщение с вопросом, когда я вернусь, хотя время уже перевалило за девять часов.
"Он уже закончил с работой?"
Теперь, когда мне стало интересно, где сейчас Чан Юнсон, я перевёл взгляд на Со Киджуна. Мужчина, казалось, всё ещё слушал гудки. Однако вскоре его выражение лица слегка посветлело, будто по ту сторону телефона, наконец, ответили.
– Что делаешь? Не хочешь приехать? Прошло много времени с тех пор, как господин Хагён показывался здесь.
Со Киджун говорил бойко, будто не мог и дня прожить без появления своего друга здесь, однако затем его тон голоса изменился, теперь он звучал несколько огорчённо:
– Вот как? Тогда ничего не поделаешь.
Звонок быстро оборвался. Со Киджун положил трубку с ошеломлённым выражением лица, покачал головой и пробормотал:
– Странно.
– Что-то случилось?
Когда Сонук-хён спросил немного нервным голосом, Со Киджун смущённо потупился.
– Ничего, просто… думаю, у него и правда есть девушка, как вы и говорили. Он сказал, что не может выйти, потому что у него гость, и тот женский голос… невероятно.
Со Киджун несколько раз подчеркнул, что это действительно редкий случай, будто желая доказать, что сказанное им ранее не было ложью. Но даже без этого, поскольку какое-то время жил в доме Чан Юнсона, я знал, что тот в редком случае мог привести к себе в дом девушку.
Всё же хорошо, что сегодня я приехал в бар. Поскольку встреча с гостьей Чан Юнсона не сулила мне ничего хорошего, и неважно, кто именно это был.
– Что ж, я хотя бы попытался. Ах, господин Хагён. Юнсону, наконец, сняли гипс. Прошло ведь уже несколько недель.
Со Киджун, который встал со своего места, будто закончив дела, видимо, чувствовал себя неловко из-за того, что использовала меня, чтобы подразнить своего друга, и потому в знак вежливости передал мне давно устаревшие новости.
Похоже, всё-таки Чан Юнсон ничего не рассказал обо мне Со Киджуну, поэтому я ненадолго задумался, должен ли я ответить, что в курсе этих событий, или поблагодарить его за то, что мужчина поставил меня в известность.
Тем временем мужчина любезно добавил:
– Какое-то время он будет испытывать дискомфорт из-за боли, но говорят, что всё хорошо зажило.
– Да, это здорово. Благодарю вас. Спасибо, что взяли все больничные заботы на себя…
– Что ж. Пойду к своим друзьям. До скорой встречи, господин Хагён.
Когда я кивнул в ответ, Со Киджун более не глядя на меня, вернулся за стол к «особенным гостям». Я же не сводил взгляда с их столика. По какой-то причине сегодня сюда заглянуло всего несколько мужчин. И я вдруг подумал, не была ли гостьей Чан Юнсона одна из девушек в этой компании друзей? Допустим, это могла быть Ча Ёнчжу, которая иногда спрашивала Со Киджуна о том, как поживает Чан Юнсон.
И пока я предавался этим бесполезным мыслям, Сонук-хён похлопал меня по плечу. В одной руке он держал телефон, как будто только что получил от кого-то сообщение.
– Эй, поторопись.
Когда мой взгляд упал на телефон, босс откашлялся и быстро убрал его в карман.
– С чего вдруг? Тут всё ещё полно народу.
– Нет. Со Киджун уже проболтался. Что ты здесь. Так что, пожалуйста, поторопись.
– Он же сам сказал, что у него гость. Что такое? Вам только что что-то прислали?
– Не то чтобы…
Когда я настойчиво спросил, бросая взгляд на карман, в котором лежал телефон, Сонук-хён тяжело вздохнул и уклонился от ответа.
Даже если Чан Юнсон и хотел с кем-то связаться, следовало сделать это именно со мной. Это было так на него не похоже. Хотя, если припомнить, разве не таким же "нехарактерным" ему способом он заманил меня к себе в дом? Сонук-хён оглядел оживлённый бар, видимо, колеблясь, словно не мог решить: отправлять меня или нет.
– Если у вас какие-то проблемы, то откажитесь от соглашения. Я вернусь.
– Нет.
Я, конечно, сказал это в шутку, но на удивление получил твёрдый отказ.
– Я многим обязан, – Сонук-хён говорил об этом так, словно уже не мог отказать.
– Многим? Сколько же там нулей?
Сонук-хён сам был из тех людей, кто ни в чём не нуждался. Так что мне стало любопытно, насколько этот человек богат. Грубо говоря, для Чан Юнсона тратить такие большие деньги, чтобы купить время проведённое со мной – равносильно выбросить их на ветер. Как далеко был готов зайти этот мужчина ради чего-то, что могло оказаться не столь значительным?
Пока я спокойно ждал ответа, босс, наконец, стёр с лица своё обеспокоенное выражение и улыбнулся:
– Всё не так просто. В любом случае, я отблагодарю тебя позднее, а сейчас поторопись.
Отблагодарит. Если дело не в деньгах, то, возможно, Чан Юнсон помогал Сонук-хёну в его семейном бизнесе. В любом случае, не похоже, что боссу эта договорённость приносила убытки. Этого было достаточно.
Я вышел из всё ещё переполненного зала и сел в машину.
http://bllate.org/book/14925/1576870
