Глава 12. Призрачное дыхание
Чэнь Вэйчэнь поднял голову и встретился взглядом с испытующе смотревшим на него Е Цзюя.
— Не смотрите на меня, — он прикрыл лицо веером. — Мастер меча Е должен проявлять сострадание к больному.
— Как называется этот веер? — неожиданно спросил мастер меча Е.
— Веер? — Чэнь Вэйчэнь удивился. — У него нет названия.
Спустя миг Чэнь Вэйчэнь словно вспомнил нечто крайне неприятное, резко поднял голову, приоткрыв из-за веера только глаза, и сказал:
— Неужели вы…
Е Цзюя только произнёс:
— Хм.
Чэнь Вэйчэнь перевернул веер, рассматривая его с обеих сторон, и вдруг почувствовал невыразимую жалость. Но уже через мгновение жалость рассеялась.
— Не так уж и стыдно.
— Зеркало цветов и флейта Тушань пропитаны злом, оружие в хранилище всё заржавело, — сказал Е Цзюя. — Остался только этот веер.
— Время и есть судьба. В конце концов я всё равно благородный господин, мне не пристало размахивать мечами. — Подумав об этом, Чэнь Вэйчэнь не только вздохнул, но и приободрился. — С этого момента он уже не покинет моей руки, так что пусть зовётся «Хуайю»*.
(* Тревога в сердце.)
Чтобы войти в мир наваждений, нужно нечто, связанное с кровью первоначального владельца, служащее проводником. Так Чэнь Вэйчэнь вошёл в мир наваждений демонического сердца Лу Хунъянь, опираясь на связь между мечом Суй Куньлунь и его хозяйкой.
Но Лу Хунъянь уже проснулась от наваждений, а Чэнь Вэйчэнь всё не возвращался. Спустя долгое время Е Цзюя и монах, дожидавшийся снаружи, были вынуждены искать способ вытащить его.
Молодой господин Чэнь лишь недавно вступил на путь бессмертных, в отличие от прочих совершенствующихся у него ещё не было собственного оружия, связанного с кровью. Положение в городе Цзиньсю было скверным. В арсенале не нашлось подходящего для него духовного оружия.
— В доме семьи Чэнь для моих вееров используют только самый тонкий, изысканный шёлк для полотна и лучшие рейки для оправы, — молодой господин, среди льда и снега, раскрыл веер. — Эти рисунки и надписи я делал сам: с рождения одарён в подобных вещах, многие хвалят, говорят, будто от них веет живостью. Уж не знаю, правда это или нет. В общем, веер что надо.
По случайному совпадению этот веер пришёлся по сердцу бессмертному и связался с подлинной кровью в его теле. В будущем, когда другие будут сходиться в жаркой схватке, вспыхивая отблесками мечей и сабель, он сможет просто помахивать веером в сторонке и любоваться зрелищем. А если кто вздумает сразиться с ним самим, стоит лишь сложить веер, и он тотчас станет оружием, не слишком коротким и не слишком длинным, выглядящим к тому же весьма достойно.
Молодой господин Чэнь был этим крайне доволен: он и раньше всё время носил с собой веер и не раз слышал, как даос по фамилии Се язвительно обзывал его обычной безделушкой. Теперь же у него появилась веская причина никогда с ним не расставаться.
Е Цзюя спросил:
— Ты когда-нибудь занимался боевыми искусствами?
— Приёмы кое-какие знаю, но терпеть лишения не умею, так что моя основа, можно считать, хуже некуда, — беспечно отозвался Чэнь Вэйчэнь. — Зато теперь, раз я рядом с мастером меча Е, мне уже нестрашно за свою жизнь. Только вы, прошу, не заставляйте меня тренироваться.
Е Цзюя посмотрел на него. Уголки губ невольно тронула улыбка.
Если сказать, что он похож, в самом деле было не совсем так.
Сказать, что не похож…
Е Цзюя лишь ровно сказал:
— Не будешь — и не надо.
Чэнь Вэйчэнь допил вино до дна, прищурился с улыбкой:
— В таком случае пойдём.
Мир наваждений стал рушиться слоя за слоем, как и в прошлый раз, словно переворачивая небо и землю.
***
В зале сказителя молодой господин и мальчик-слуга сидели за одним столом. Перед ними рядами стояли чашки с чаем и тарелки с угощением. Оба оживлённо перебрасывались репликами, ни капли не уставая. Вдруг сказитель стукнул по столу дощечкой:
— В прошлый раз я говорил о мастере меча Е…
Оба мгновенно замолчали и, не сговариваясь, уставились на него.
Чэнь Вэйчэнь вскрикнул:
— Ай-ай, не так, всё неправильно!
Шум постоялого двора в одно мгновение отступил куда-то вдаль, и картина вокруг снова сменилась.
И на этот раз всё было связано с ним, с Е Цзюя: лунный свет освещал вихри снежных хлопьев над волнами, а на берегу уже кто-то приближался.
Голос Чэнь Вэйчэня звучал мучительно тревожно:
— Почему же мы всё ещё не выходим?
Е Цзюя не произнёс ни слова.
Чэнь Вэйчэнь только беспомощно метался:
— Мастер меча Е, поверьте мне ещё раз, только на этот раз.
Он зажмурился, не глядя ни на мастера меча в белом на берегу, ни на настоящего, что стоял рядом.
Рёв волн становился всё громче, морская вода брызгала в лицо.
Он распахнул глаза и увидел, как широкое море затопляет всё вокруг, заливая небо и землю.
Молодой господин Чэнь протянул руку и ухватил Е Цзюя за запястье. Его не сбросила и не оттолкнула легендарная для мира бессмертных сила меча Без чувств, и он невольно обрадовался про себя.
— Пойдём.
Не успел он договорить, как дёрнул Е Цзюя вперёд, и они вдвоём бросились в ледяную морскую воду. Их тела словно превратились в маленькую лодчонку, наполовину тонущую, наполовину плывущую в бескрайнем море.
Он успокоился. Чем глубже они погружались, тем сильнее тянуло вниз, и посреди глухой тишины всё вдруг вернулось к кристальной ясности.
***
Когда он вновь открыл глаза, они уже вернулись в императорскую казну старой столицы: стены были выкрашены в чёрный, медные ворота покрылись сплошной ржавчиной.
Лу Хунъянь, положив меч на землю рядом с собой, подняла голову и мельком взглянула на него. Неизвестно, сколько из случившегося в мире наваждений она ещё помнила.
Увидев, что они пришли в себя, монах с состраданием возгласил святое имя Будды.
— Благодарю досточтимого даши за защиту, — сказал Е Цзюя.
Монах лишь слегка улыбнулся, ничего не ответив.
— Нам нужно скорее уходить, — сказала Лу Хунъянь. — Сейчас все призраки столпились у ворот, и только благодаря благому влиянию даши не могут прорваться внутрь.
— Подождите. Я заметил, что в острие меча почтенного Е нет ни капли чувств: он может усмирить духов, призраков и ненависть демонических существ. Если объединить его силы с силами бедного монаха, мы, возможно, сумеем отпеть и проводить с миром все души в этом городе. — Монах посмотрел на Е Цзюя. — Согласится ли почтенный Е помочь?
— Да, — ответил Е Цзюя.
Все вышли за ворота императорской казны. Небо было тёмно-красным, в пронизывающем демоническом ветре по-прежнему слышались стоны духов. Заброшенные павильоны проваливались в темноту, повсюду мелькали тени призраков.
— Снаружи у ворот есть стража? — спросил монах.
— Тут нынешний наследник обители Цинцзин, — ответил Е Цзюя.
Монах кивнул:
— В таком случае прекрасно.
Он сел прямо на землю. Санскритские строки сутры, что исходили из его уст, прозвучали так ясно и грозно, что вызывали благоговейный страх. В этом тусклом мире, пропитанном жутким дыханием духов, один за другим вспыхивали десятки тысяч золотых лотосов Будды.
Меч Цзюя выскользнул из ножен. Ци меча пробила облака, распространяя пронизывающий холод.
Силы меча становились всё яростнее, пока, наконец, не начали почти сгущаться в осязаемую форму. Эта ослепительная белизна, похожая на снег и лёд, была не холодом, пронизывающим до костей, а безграничной тишиной, словно снежная река, тянущаяся до самого горизонта. В ней не было ни сострадательного сердца Будды, ни чудесной таинственности Дао.
Стоило вглядеться внимательнее, и становилось ясно, что там, в сущности, нет ничего. Одна только пустота.
Путь Небес подобен небу, что сверху взирает на всех живых существ.
Нет никакого особого «без любви», нет отдельного «Неба, забывшего любовь» — высокие ступени совершенствования лишь потому столь недосягаемы, что находятся ближе к Пути Небес.
Как и говорил Се Лан: «Небо и земля изначально без любви».
Сила меча Без чувств вздымалась до самых небес. Все демонические привязанности сердца были замкнуты, стали столь ничтожны, что и упоминания не стоили. Даже стоны духов оказались заглушены.
Если бы Се Лан снаружи городских ворот увидел эту картину, он наверняка завопил бы от восторга, почувствовав, что, наконец, получил надежду заглянуть в тайны Неба.
Один отпевал души, другой выстраивал массив из мечей — ни один не мог позволить себе отвлечься. Поначалу Лу Хунъянь ещё держала меч наготове, прикрывая их… но потом, увидев, что силы у обоих не только не на исходе, но так и бьют ключом, перестала волноваться.
Чэнь Вэйчэнь ничем помочь не мог, поэтому лишь держал свой Хуайю и стоял под карнизом рядом, наслаждаясь зрелищем.
Лу Хунъянь подошла к нему. Поколебавшись несколько минут, она наконец выдавила из себя одно слово:
— Спасибо.
Молодой господин Чэнь рассмеялся:
— Барышня Лу, можешь не благодарить. Нет, благодарить всё-таки нужно. Если бы не я, благородный господин, полагаться только на себя, скорее всего, принесло бы больше вреда, чем пользы.
Лу Хунъянь сверкнула на него глазами:
— Если бы не ты, я вообще не попала бы в мир наваждений!
Чэнь Вэйчэнь сделал вид совершенно невинного человека, которого оговорили:
— Я всего лишь сказал правду, откуда мне было знать, что ты даже слушать не захочешь.
Она больше с ним не заговорила и о случившемся в мире наваждений не спросила ни слова. Похоже, погрузилась туда слишком глубоко и уже не могла вспомнить, с чего всё началось.
Чэнь Вэйчэнь почувствовал, что между этими двоими уж больно всё холодно, и не удержался:
— Ты что, не собираешься больше постигать путь Без чувств своего мастера меча Е?
— Уже изучала. Больше не хочу, — ответила она очень твёрдо.
— Тогда по какому пути идёшь ты, барышня Лу?
— Вошла в Дао через боевые искусства. — Лу Хунъянь, видя, как нелегко ему дался прорыв к первой небесной ступени, не стала отмалчиваться. — В сравнении с теми, кто не желает шевелиться и лишь мечтает прозреть во время варки пилюль, я лучше переношу лишения, вот и добилась небольшого успеха.
— Барышня Лу уже входит в тройку цзюней, никак не назовёшь это «небольшим успехом».
— По сравнению с четырнадцатью хоу я, пожалуй, дерусь немного лучше, но в тройке цзюней моё имя всё равно в самом хвосте, — сказала она. — Ваньци-цзюня я никогда не видела, так что не знаю, каков он, а вот с Ланьшань-цзюнем однажды сталкивалась на Южном море. Моя ступень тогда ещё не дотягивала, да и сейчас я ему не соперница. У Е Цзюя путь меча Без чувств, такого пути до него ещё ни у кого не было. Судя по его состоянию, рано или поздно он непременно достигнет третьей небесной ступени. За всё время существования мира бессмертных до третьей ступени добрались всего лишь…
Лу Хунъянь резко осеклась, отвернулась, так и застыв в движении.
Она выкрикнула:
— Осторожно!
И бросилась вперёд.
Звонко вырвавшийся из ножен меч встал преградой.
Из тьмы за окном соседнего павильона вдруг выпрыгнула тень. В одно мгновение она оказалась прямо перед ними.
Силы меча сплелись в огромную сеть, столь плотную, что и ветер не просочился бы, но чёрная тень вдруг вытянулась, под странным углом изогнулась и, обогнув сеть, метнулась прямо к Чэнь Вэйчэню.
Лу Хунъянь отпрянула, словно взлетела, но всё же оказалась на шаг медленнее этого нечеловеческого существа. Густой зловещий дух ударил Чэнь Вэйчэню прямо в лицо.
В этот предельно опасный миг она лишь успела выкрикнуть:
— Защити Цзиньсю-хуэй!
http://bllate.org/book/14920/1639633
