Готовый перевод Restricted Area / Запретная зона: Глава 30. Сойти с ума

В тот день после обеда в тюрьму прибыла группа из более чем двадцати человек — все они были руководителями крупной корпорации.

За время работы секретарем в суде Цзян Чицзин стал свидетелем множества дел, в которых руководители крупных компаний обвинялись в хищении и незаконном присвоении средств. Юридическое образование для таких людей, обладающих значительной властью, было жизненной необходимостью.

— ...В это время дня по большей части не находятся в камерах, — начальник шел впереди, рассказывая посетителям о тюрьме. 

В отличие от экскурсий в другие места, посещение тюрьмы сопровождалось множество ограничений, таких как запрет покидать группу, фотографировать, женщинам нельзя было надевать юбки и так далее. 

Однажды в Южной тюрьме проходила экскурсия для учеников средней школы, и некоторые озорники из любопытства разбежались по сторонам, что доставило немало хлопот охране. Однако на этот раз это были законопослушные топ-менеджеры компаний, что значительно упрощало ситуацию.

Цзян Чицзин неспешно шел позади группы, по привычке наблюдая за каждым гостем. 

Эта компания была публичной, и те, кто занимал в ней руководящие должности, были уже немолоды. Будь то мужчины или женщины, все они выглядели безупречно, будучи совершенно лишенными следов утомленности, свойственной людям среднего возраста.

— Здравствуйте, офицер, — женщина в конце группы, вероятно, плохо слышала голос начальника тюрьмы, поэтому заговорила с идущим рядом Цзян Чицзином. — У вас сложная работа?

— По-разному бывает, — ответил Цзян Чицзин. — На некоторых должностях обязанности посложнее,  на других — проще.

Например, на своей должности библиотекаря, с относительно низкой по сравнению с другими коллегами зарплатой, он выполнял самую легкую работу в тюрьме.

— У вас ведь нестандартный рабочий график, верно? 

— У большинства из нас нет. Обычно смена длится 72 часа, затем сутки отдыха. 

— А вы? 

— Я? — Цзян Чицзин на мгновение умолк, недоумевая, почему вдруг разговор перешел к личным вопросам. — Я офисный работник, работаю с 8 до 17. 

— Это хорошо, — женщина задумчиво кивнула. — У вас есть пара?

У Цзян Чицзина тут же возникло дурное предчувствие, потому что тон этой пожилой дамы был точь-в-точь как у его родственников дома.

— Нет, — не привыкший лгать незнакомцам, он пока что решил сказать правду. 

— Сколько вам лет? — снова спросила женщина. 

— Скоро тридцать, — если быть точным, двадцать семь, но Цзян Чицзин намеренно использовал расплывчатую формулировку.

— По вам и не скажешь, но это просто прекрасно! У меня есть племянница, красивая, да еще и умница, но слишком придирчивая, все никак не найдет себе пару. Ей двадцать девять, тоже скоро тридцать.

Что ж, разговор развивался именно так, как и предполагал Цзян Чицзин.

Похоже, что как среди простого народа, так и среди элиты, одна извечная тема оставалась общей — сватовство.

— Моя племянница очень способная, хорошо зарабатывает, поэтому она не смотрит на финансовое положение мужчины, а руководствуется только чувствами. С такой работой вам, должно быть, сложно знакомиться с женщинами, не говоря уже о выдающихся девушках? Как насчет того, чтобы пообщаться с ней?

Работа Цзян Чицзина в самом деле не предполагала контакта с девушками, но дело в том, что это никак не мешало ему заводить романы. 

— Вашей племяннице уже двадцать девять? — деликатно сменил тему Цзян Чицзин. — Вы выглядите на тридцать с небольшим.

Это не было ложью, успешные люди ухаживают за собой, и эта дама действительно выглядела не старше тридцати. 

— Ну что вы, тридцать с небольшим — это уж слишком!

Цзян Чицзин успешно сменил тему разговора, перейдя к вопросу сохранения молодости. 

После осмотра тюремного блока группа направилась в столовую и душевые, а затем, наконец, добралась до теплицы, где выращивают клубнику.

Выращивание клубники было одной из основных отраслей, приносящих доход Южной тюрьме. Когда-то давно один заключенный, будучи специалистом в области сельского хозяйства, вывел высокоурожайный сорт клубники, а позже эксперт-инженер модернизировал теплицу, в результате чего клубника из Южной тюрьмы отличалась исключительно высокой урожайностью. 

Теплица для выращивания клубники занимала площадь примерно в половину футбольного поля. Как только они вошли, их обдало прохладным воздухом.

Хотя Цзян Чицзин перевелся в Южную тюрьму более полугода назад, он ни разу не бывал в промышленных зонах, расположенных за административным зданием.

— Заключенные работают с 14:00 до 17:00. Сейчас вы можете понаблюдать за тем, как один из них собирает клубнику, — сказал начальник тюрьмы, указывая на Чжэн Минъи, находившегося неподалеку. 

Оглядевшись, Цзян Чицзин увидел, что во всей теплице работали всего несколько человек. Помимо упомянутого начальником Чжэн Минъи, остальные были послушными и хорошо зарекомендовавшими себя заключенными. Похоже, их подобрали так намеренно.

— 1017, — позвал начальник, — подойди сюда.

Чжэн Минъи опустил свою небольшую корзинку, полную клубники, и, сняв тканевые перчатки, направился к группе посетителей. 

Цзян Чицзин неосознанно остановился перед группой. Поначалу Чжэн Минъи смотрел прямо на него, однако, после того, как окинул взглядом гостей, выражение его лица слегка изменилось, и на Цзян Чицзина он больше не обращал внимания.

— Это главный фигурант того крупного экономического дела, вызвавшего резонанс в стране, — представил начальник тюрьмы. — После перевоспитания в нашей тюрьме его идеологическая осознанность значительно улучшилась.

— Так ты и есть Чжэн Минъи, — заметил мужчина, который, по-видимому, был лидером группы, оглядев Чжэн Минъи с ног до головы. — И как тебе тюремная еда?

Услышав это, Цзян Чицзин ощутил некую странность: это не походило на разговор между незнакомыми людьми. Учитывая выражение лица Чжэн Минъи, он предположил, что то крупное экономическое дело, возможно, затронуло эту компанию, причинив ей огромные убытки.

Но ответ Чжэн Минъи заставил Цзян Чицзина изменить свое мнение:

— Неплохо, — сказал Чжэн Минъи. — Кстати, председатель Лю, ваши акционеры в курсе, что ваша любовница вывела из компании такую крупную сумму?

Услышав эту фразу, другие присутствующие руководители обменялись недоуменными взглядами, выглядя при этом совершенно растерянными.

Лицо председателя Лю потемнело, он прохрипел:

— Что за чушь ты несешь? 

Начальник тюрьмы, очевидно, тоже не понимал, что происходит, но поспешил разрядить обстановку:

— Ладно, 1017, почему бы тебе не рассказать о жизни в тюрьме? Желательно что-нибудь глубокомысленное. 

По этому поводу Цзян Чицзин уже переговорил с Чжэн Минъи, посоветовав ему сказать парочку банальностей, которые понравились бы начальнику. Например, поблагодарить тюрьму за перевоспитание, пообещать начать новую жизнь после выхода на свободу и всякое такое. Таким образом, у него появится шанс на особое отношение в будущем.

И Чжэн Минъи заговорил:

— Глубокомысленное? Теперь я думаю, что попасть в тюрьму было несомненно правильным выбором. 

Цзян Чицзин:

— ?

— Ранний отход ко сну и ранний подъем, стабильный распорядок дня, сбалансированное питание в столовой, ненапряжная работа, и самое главное… — Чжэн Минъи посмотрел на Цзян Чицзина. — Тюремные охранники здесь довольно милые.

Цзян Чицзин:

— ?? 

— Кхм-кхм, это значит, что условия содержания в нашей тюрьме очень хорошие, — поспешно перебил его начальник тюрьмы.

— Начальник, разве это способствует раскаянию заключенных? — нахмурившись, спросил председатель Лю. 

— Ну, у нас еще есть карцер. Если вам интересно, можем его тоже посетить, — начальник бросил многозначительный взгляд на Цзян Чицзина, давая ему понять, чтобы тот увел Чжэн Минъи.

Затем он повел посетителей в противоположный конец теплицы, чтобы другой заключенный представил им продукцию, изготовляемую из тюремной клубники.

Цзян Чицзин не последовал за группой, а вместе с Чжэн Минъи вернулся туда, где тот оставил свою корзинку.

— Ты знаком с этим председателем Лю? — не выдержав, спросил Цзян Чицзин.

— Он — друг У Пэна, — сказал Чжэн Минъи.

У Пэн являлся владельцем корпорации «Хэнсян», а также бывшим начальником Чжэн Минъи. Если Цзян Чицзин не ошибался, то, скорее всего, именно У Пэн подставил Чжэн Минъи, отправив его в тюрьму. 

— Вы раньше с ним общались? — снова спросил Цзян Чицзин.

— Не то чтобы, — Чжэн Минъи поднял корзинку и подошел к раковине в углу. Промывая клубнику, он добавил: — Они с У Пэном проворачивали незаконные сделки. Мое дело нанесло убытки многим компаниям, но он получил от этого немалую выгоду. 

Чжэн Минъи впервые открыто заговорил о своем деле с Цзян Чицзином. Цзян Чицзин вдруг вспомнил о наводке, упомянутой Гуань Вэем, и спросил:

— У тебя есть записи разговоров между ним и У Пэном?

Чжэн Минъи очистил клубнику от листьев и, посмотрев на Цзян Чицзина, сказал:

— У меня нет доказательств. 

Похоже, он все еще не хотел углубляться в эту тему. Цзян Чицзин вдруг с любопытством спросил:

— Как прошла твоя встреча с Гуань Вэем в прошлый раз?

— Я сказал ему, чтобы он убедился в чистоте их собственных рядов, прежде чем снова ко мне приходить, — Чжэн Минъи выбрал из корзинки одну ярко-красную, красивую клубнику и стряхнул с нее капельки воды.

Цзян Чицзин невольно погрузился в раздумья. Улики, которыми располагал Чжэн Минъи, вероятно, не были неопровержимыми доказательствами, а лишь могли свидетельствовать о нарушениях в делопроизводстве, что позволило бы правоохранительным органам возобновить расследование. В такой ситуации было слишком много непредсказуемых факторов, и поспешная передача улик сейчас действительно была бы неразумным решением.

— Офицер Цзян, — голос Чжэн Минъи прервал мысли Цзян Чицзина.

— Мм? — он поднял глаза, посмотрев на Чжэн Минъи. 

— Открой рот. 

Прежде чем Цзян Чицзин успел среагировать, Чжэн Минъи сунул ему в рот клубнику. Возможно, это была лишь игра воображения Цзян Чицзина, но ему показалось, что, отдергивая руку, Чжэн Минъи, намеренно или нет, коснулся большим пальцем его нижней губы.

Инстинктивно раскусив ягоду, он почувствовал, как из мякоти вырвался сладкий сок, мгновенно заполнив весь рот. Сначала он был немного кисловатым, отчего Цзян Чицзин невольно нахмурился, но затем проявилось бесконечно сладкое послевкусие, проникающее в самое сердце. 

— Ну как? — спросил Чжэн Минъи. 

Цзян Чицзин проглотил мякоть, но не желая признавать, что клубника и правда вкусная, вопреки своей воле воскликнул:

— Кислятина! Ты вообще умеешь выращивать клубнику? 

Это было довольно несправедливо по отношению к Чжэн Минъи, ведь сорт клубники и условия выращивания были предопределены заранее, а сам он мог лишь контролировать некоторые менее значительные факторы, такие как время сбора урожая и так далее. 

— Я не умею выращивать клубнику? — Чжэн Минъи слегка нахмурился, бросил взгляд в сторону группы посетителей, а затем снова посмотрел на Цзян Чицзина.

— Тогда идем со мной, я покажу тебе другой сорт. 

Сказав это, Чжэн Минъи развернулся и направился в дальний угол территории. Цзян Чицзин последовал за ним, и только когда они оказались в уединенном месте, он смутно почувствовал неладное.

В этом углу стоял стеллаж, на котором лежали перчатки, лейки и тому подобное, а рядом с полками стояли метла и швабра. Это было место для хранения всякого хлама, и Цзян Чицзин удивленно спросил:

— А где клубника? 

— Здесь, — ответил Чжэн Минъи, а затем заключил его в объятия, прижал к стене и неожиданно склонился к его шее. 

От внезапной острой боли Цзян Чицзин широко распахнул глаза и, упершись в грудь Чжэн Минъи, прошептал:

— Чжэн Минъи?!

Его затылок был прижат к стене, а талию крепко обвивали руки, так что вырваться было невозможно. 

Чжэн Минъи зажал Цзян Чицзина в углу, уткнувшись в белоснежную кожу, и сосредоточенно «сажал клубнику» (прим.пер.: 草莓 – клубника на сленге означает «засос»). Его руки были настолько сильными, что удерживали Цзян Чицзина, словно капкан, и все его тело говорило лишь одно: «Кто сказал, что я не умею выращивать клубнику?» (прим.пер: то же что и «ставить засосы»)

Камера видеонаблюдения была прямо у них над головами, но этот уголок для хранения хлама располагался в ее слепой зоне. Однако начальник тюрьмы и посетители были совсем рядом, и стоило кому-нибудь взглянуть в этот угол, как он увидел бы этих двоих в крайне откровенной позе.

В теплице дул прохладный ветерок, а из питательной почвы торчали кустики с красными ягодами клубники, напоминавшими маленьких зрителей, которые с улыбками наблюдают за ними. 

С другого конца доносился голос начальника тюрьмы, отдаваясь звонким эхом в этом пустом пространстве. Сердце Цзян Чицзина встревоженно колотилось. Дерзость Чжэн Минъи была просто возмутительной: как он мог «сажать клубнику» у него на шее прямо на людях?! 

К счастью, начальник и посетители в этот момент весело общались, и никто не заметил суматохи, происходящей в этом углу. 

Цзян Чицзин немного расслабился, но его нервы все еще были на пределе. Ощущая себя словно канатоходцем, уронившим балансировочный шест на большой высоте, он почти перестал дышать.

Чжэн Минъи, казалось, почувствовал, что Цзян Чицзин перестал активно сопротивляться, ослабил хватку, и яростные покусывания превратились в нежные поцелуи. 

По правде говоря, Цзян Чицзин был достаточно силен, чтобы сейчас оттолкнуть Чжэн Минъи, но его пальцы крепко вцепились в тюремную робу, и он какое-то время никак не мог собраться с силами. 

Не то чтобы он не хотел это прекратить, просто внутри него ликовал некий дьявольский голосок, призывая воспользоваться возможностью еще немного вдохнуть аромат Чжэн Минъи.

Цзян Чицзин не хотел этого, но руки не слушались. Что касается его нынешнего состояния, то он просто…

Сошел с ума.

http://bllate.org/book/14918/1328826