Готовый перевод Swallow hunting / Охота на Ласточку: Глава 12

— Да жизнь — дерьмо.

— Опять этих уродов встретил?

Хэджун ещё и слова не успел вымолвить, а Ёхан уже всё считал, словно потомственная гадалка. В этом и заключается ужас прожитых вместе лет: Ёхан знал историю Хэджуна если не полностью, то в мельчайших деталях. И причину, по которой тот связался с ростовщиками, и повод, и нынешнее положение дел. И то, что с ним сотворили, когда его поймали после побега, он тоже знал от и до.

«Я этим тварям бошки поотрываю!»

Тогда именно Хэджун остановил Ёхана, когда тот в ярости метался с кухонным ножом в руках. Ёхан был из тех, кто слов на ветер не бросает, и Хэджун не мог позволить другу из-за себя ступить на кривую дорожку.

Сколько бы они ни ломали голову, пытаясь придумать способ избавиться от долгов, всё заканчивалось провалом. Чтобы оформить ограниченное принятие наследства или что-то в этом роде, папаша должен был сначала сдохнуть, но у таких никчёмных людей жизнь обычно тянется бесконечно долго. Радостных вестей о его кончине всё не было.

Желания у Хэджуна были, на его взгляд, весьма скромные. Смерть отца и свобода от долгов. Всего-то два пункта. Но даже в таких мелочах удача была не на его стороне.

— Что этот сукин сын опять с тобой сделал? — глаза Ёхана недобро блеснули. Хэджун качнул головой. Домогательства он вообще за провинность не считал. Да и удар по голове — мелочь.

— Ничего.

— Не ври мне.

— Да что я могу от тебя скрыть? Ты и так всё видишь.

— Это верно, — самодовольно подтвердил Ёхан, мол, чутьё у него врождённое.

Хэджун подтолкнул стул, признавая превосходство друга. Ёхан, явно не наевшись, окинул стол тоскливым взглядом и нехотя поднялся. Его зычный крик «Тётушка!» прозвучал так мощно, будто батрак из исторической дорамы взывал к хозяйке постоялой двора.

— Сегодня я угощаю.

— С чего вдруг?

— Жалко мне тебя, бедолагу.

Ёхан достал из кошелька карту. Хэджун не стал играть в гордость там, где это не нужно. Он сложил руки на животе и почтительно поклонился:

— Спасибо за обед, хённим. Моё почтение, хённим.

— Гуляй, — буркнул тот.

Выйдя из кафе, они разошлись по переулкам. Хост-бар, где работал Ёхан, находился чуть выше по улице, заведение Хэджуна — ниже.

Перед сменой Хэджун заглянул в подворотню и закурил. Курил он нечасто, но для того, чтобы постоять в тишине или привести мысли в порядок, ничего лучше сигареты человечество ещё не придумало.

Не успел он сделать и затяжки, как послышался цокот каблуков. Выглянув из-за угла, Хэджун увидел Хан Ёнхву — то ли злой рок, то ли просто совпадение. Словно обжегшись, он охнул и поспешно вжался в стену.

— Хаджин-а!

Но скрыться от её острого взгляда не удалось. Хан Ёнхва преградила ему путь, глядя на него снизу вверх.

— Как раз к тебе шла.

Плохо дело. Связываться с ней больше не хотелось. Хэджун опустил голову и поскрёб лоб большим пальцем. Между средним и указательным тлела сигарета, от которой он отпил всего глоток дыма.

— Нуна, я не могу запретить вам приходить в бар как гостье, но вот так внезапно меня искать — это уже слишком.

— Ты что наговорил Канджу?

— ...Ли Канджу?

«Арована». Кончики ушей Хэджуна едва заметно порозовели.

— Да! Что ты ему наплел, раз Канджу заблокировал мой номер?!

— Я сделал всё, как вы просили. Сказал, что между нами ничего нет, и что вы всё ещё глубоко и преданно любите его.

Лицо Хан Ёнхвы пошло пятнами, она резко взмахнула рукой. Звонкая пощёчина обожгла щёку Хэджуна, а воздух прорезал её пронзительный крик:

— Лжец! Если бы ты всё сделал правильно, Канджу бы так не поступил! Что ты ему сказал на самом деле?!

Щека Хэджуна вспыхнула. Крупный камень в её кольце оставил на коже глубокие красные царапины. Прижав ладонь к лицу, Хэджун посмотрел на женщину сверху вниз. Та, дрожа от ярости, снова занесла руку, но он перехватил её запястье.

В этом бизнесе, в этой сточной канаве, полной отбросов, хватало подонков, поднимавших руку на женщин. Были и такие ублюдки, что пинали гостей ногами, если те шли наперекор. Но Хэджун был не из них. Не злиться на женщин, не бить их, не выказывать раздражения — три правила, которые он сам для себя установил и соблюдал неукоснительно.

Даже если с ним поступали несправедливо или распускали руки.

— Нуна, а рука-то у вас тяжелая. Для такого, как я, лицо — это капитал, а вы его так исцарапали. Если не смогу работать, вы меня содержать будете?

— Отпусти!

— Я правда сделал всё, что мог. По старой памяти пошёл к тому страшному хённиму и старательно вилял перед ним хвостом.

Ему стало жаль слёз Хан Ёнхвы, и он, преодолевая страх, отправился к Ли Канджу. Одного этого визита с лихвой хватило, чтобы отработать все полученные от неё деньги. Больше проявлять благородство он не собирался.

— Ты!..

— Если захотите ещё что-то мне поручить — готовьте деньги. Но в этот раз возьму в стократном размере. С надбавкой за вредность и риск для жизни.

Он отпустил её руку и щелчком отправил окурок в пустую консервную банку. Хан Ёнхва стояла, сжимая кулаки и гневно сопя, но задерживать его не стала.

Потерял одну клиентку — ну и пусть, это убыток директора, а не его. Хэджун вошёл в заведение, потирая саднящую щёку. Из-за железной двери донеслось громогласное: «Ах ты козёл драный!», но он даже не обернулся.

Сны, что ли, плохие снились? Денёк выдался на редкость паршивый. Хэджун заглянул на кухню, взял у повара горсть соли и принялся щедро посыпать себя, точно кочан капусты перед засолкой, в надежде, что неудачи наконец отвяжутся.

***

Денег нет.

Перед Чхве Мансоком он хорохорился, мол, не переживай, всё будет, но остаток на счету внушал ужас. Цены росли быстрее, чем он успевал проснуться, а в этом месяце ещё и непредвиденные траты на больницу пробили брешь в бюджете. Но главной проблемой была «вторая часть» работы с клиентами.

Даже под таблетками, которые мертвого поднимут, его член после первого же раза уныло падал, считая свою миссию выполненной. Хэджун пытался компенсировать это руками и ртом, но этого было недостаточно, чтобы удовлетворить запросы клиентов. Естественно, щедрые чаевые иссякли. Если твой товар — хер, и он барахлит, то и платить полную цену никто не станет. Доходы упали в разы.

То ли поползли слухи, что он «сломался» (Хэджун подозревал других хостов, у которых длинные языки и ни капли солидарности), но постоянных клиентов становилось всё меньше. Пустые дни случались всё чаще. Директор поглядывал на него с явным неодобрением, наверняка раздумывая, как бы поудачнее сбыть с рук этого дармоеда.

В баре на него давил директор, в телефоне — коллекторы. Хэджун чувствовал себя насекомым. Жалким жуком, которого безжалостно клюёт хищная птица, а он всё равно дёргается, пытаясь выжить.

Единственным человеком, на которого можно было положиться, оставался Ёхан, но просить в долг у того, кто в такой же заднице, совесть не позволяла. Да и не было в его окружении никого, кто мог бы просто так помочь деньгами.

Умирать не хотелось, поэтому он набрал подработок. В выходные пахал на складах, изнуряя себя физически, но проценты по долгу были где-то в стратосфере. К тому же из-за усталости он часто ошибался, портил товар, и его дневной заработок порой урезали вдвое.

День выплаты дышал в затылок. Хэджун выскреб из копилки всё до последней монеты, но этого всё равно было мало.

— Может, сдохнуть?

Методы этих ребят были просты. Не отдаёшь деньги в срок — тебя избивают, как собаку. Даже если ты работаешь лицом на публике, им плевать — сначала бьют. А когда ты достаточно размякнешь, раздевают догола, заставляют говорить унизительные вещи и снимают всё это на видео, чтобы шантажировать до конца жизни.

Как-то раз Чхве Мансок, похихикивая, показал ему чужое видео. Жертва на записи, захлёбываясь слезами, теребила свой вялый член.

— Простите меня! Я ничтожество, которое не может ни долг вернуть, ни подрочить нормально! Простите, что я родился на свет!

Определённо, лучше сдохнуть.

Если он просрочит сейчас, это будет второй раз. И с ним снимут такое же видео. Первый раз — голышом, второй — мастурбация, о чём будет третье, позорное видео, даже представлять не хотелось.

Он не мог допустить, чтобы такое осталось после него. Даже если он упал на самое дно и начал отсасывать чужие члены, остатки человеческого достоинства хотелось сохранить. Лучше пусть его найдут в виде раздувшегося трупа, чем он будет навеки запечатлён в подобном ролике.

В обычное время он бы ещё попытался что-то придумать, включил бы мозги, но сейчас Хэджун был на грани — настолько, что даже его не самый выдающийся ум выдавал только суицидальные мысли. К тому же он толком не ел последние несколько дней. В желудке плескался в основном крепкий алкоголь. Мозг, не получая питания, отказывался работать нормально.

Хэджун резко вскочил и выбежал из общежития. Была глубокая ночь. Развлекательный район сиял огнями. Накинув лишь шлепанцы, он быстрым шагом направился прочь по тротуару.

http://bllate.org/book/14915/1342287