Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Экстра 6. Цветочный сад Хлорис

Бэлл из банды "Гвоздодеров" обнаружил, что на этой неделе на улице открылся новый магазин. 

Цветочный магазин под названием "Цветочный сад Хлорис" располагался на границе территорий "Гвоздодеров" и семьи Швайгеров. Это был довольно оживленный район с большим количеством офисных зданий и жилых домов, и каждый прохожий был потенциальным клиентом. Открыть здесь цветочный магазин определенно было отличной идеей. 

За исключением одного: все здешние торговцы, помимо налогов, должны были платить банде плату за "крышу", по крайней мере, те, кто находился на территории "Гвоздодеров". 

Людей из семьи Швайгеров, похоже, не интересовали подобные поборы, и им было наплевать на эти сравнительно ничтожные доходы. Знаменитая леди позволяла своим подчиненным вымогать деньги только у тех, кто занимался незаконным бизнесом на ее территории, таких как наркоторговцы, владельцы подпольных казино и бродячие контрабандисты. Все они обычно отдавали десятую часть своих доходов в обмен на то, чтобы не стать мишенью Швайгеров. 

Так было не потому, что "Мисс Моргенштерн" столь милосердна к законопослушным обывателям, скорее, они не представляли для нее интереса. В преступном мире Флоры бытовало мнение, что эта дама безжалостна к своим врагам, поскольку ей доставляло удовольствие наблюдать за их предсмертной агонией, подобно ребенку, от скуки отрывавшему крылья бабочке.

Эти базовые знания должны были быть включены в руководство для каждого члена банды, имеющей дело с семьей Швайгеров, дабы уберечь свои жизни от капризов Габриэль Моргенштерн.

Но, к сожалению, во-первых, у банд не было руководств для их членов; во-вторых, у Бэлла из "Гвоздодеров" не было даже достаточного количества мозгов. Он приехал во Флору в прошлом месяце из северного города Уинслоу, где также был членом "Гвоздодеров" и даже считался там мелким авторитетом, но бандитская экосистема Уинслоу сильно отличалась от Флоры.

Поэтому Бэлл ничего не знал о криминальной жизни во Флоре и не имел никакого представления о семье Швайгеров. 

И, само собой разумеется, он не знал самого простого из всех "общеизвестных фактов": все улицы Флоры, которые можно было разделить, уже были давно поделены, поэтому территории различных группировок были тесно связаны между собой. Чтобы избежать ежедневных столкновений, которые могли бы привести к кровопролитию, на границе территорий двух банд обычно существовали одна-две "ничейные" улицы, которые обычно называли "буферными зонами". 

Обе силы следили за ситуацией в буферной зоне, чтобы не допустить появления там кого-то третьего; кроме того, банды обычно не вели никакой деятельности в этих зонах, иначе это воспринималось бы соседями как провокация. 

Новый цветочный магазин как раз располагался в "буферной зоне" между семьей Швайгеров и "Гвоздодерами", и ни один разумный член банды не решался сунуться туда, дабы не навлечь на себя гнев семьи Швайгеров.

Но теперь, полный энтузиазма (и желающий сделать себе имя в новом городе) Бэлл уже перешагнул порог этого магазина. 

В это время район уже был окутан тонкой вуалью сумерек, уличные фонари еще не все включились, но видимость уже ухудшилась. Магазин под названием "Цветочный сад Хлорис" был окутан ореолом теплого оранжевого света, льющегося из-под навеса.

Оформление ничем не отличалось от любого другого цветочного магазина: навес яркого цвета над входной дверью, контейнеры с букетами свежесрезанных цветов сейчас были выставлены из магазина на улицу. Но внутри оказалось немного просторнее, чем ожидал Бэлл. В помещении пахло влагой, и горел яркий свет, отчего цветы выглядели нежными и милыми.

Кроме того, на дальней стене магазина висела репродукция картины Боттичелли "Весна"*, возле входа стояла белая мраморная скульптура Геракла, сражающегося с немейским львом **, а в углу на полке красовалась белоснежная фарфоровая ваза в форме сердца, из каждой крупной артерии которого торчали кроваво-красные розы. 

Стоявший посреди всей этой кучи странных украшений владелец с каштановыми волосами одарил Бэлла вежливой улыбкой.

— Здравствуйте, сэр, — сказал он без тени настороженности. — Чем могу быть полезен? 

Бэлл нахмурился: этот добродушный владелец магазина мог быть ему полезен только тем, что, как и все остальные, с которых он брал плату за "крышу", быстро сообразит и заплатит. 

Так он подумал, глядя на лавку напротив, где находилась швейная мастерская, и за которой обычно присматривала седовласая старушка. Полмесяца назад Бэлл успешно получил оплату от этой пожилой леди, и теперь, по ту сторону окутанной сумерками улицы, он мог видеть, как она с тревогой смотрит в его сторону сквозь стеклянную дверь. 

Владелец цветочного магазина, очевидно, тоже заметил это. Он в замешательстве посмотрел на пожилую женщину, пытавшуюся подать ему какие-то знаки, а затем посмотрел на Бэлла, который выглядел свирепо и был явно не тем, с кем стоит связываться. Он нерешительно спросил:

— Вы…?

— Они что, ничего тебе не сказали обо мне? — спросил Бэлл. 

Он приехал во Флору месяц назад и устроил здесь небольшую шумиху, учинив поборы. Это был простой и грубый способ установить свой авторитет: в основном он приводил с собой своих подручных, которые разбивали витрины тех, кто отказывался платить, а один бизнес они даже сожгли, так что здешние торговцы наверняка уже знали его.

О.

Наконец, Бэлл увидел на лице владельца выражение внезапного прозрения, и прежде, чем он успел понять, был ли в нем страх, это выражение исчезло. Но кого это волнует? Сейчас он знал, что от желаемого результата его отделяет всего один шаг. 

Ему нужны были страх и повиновение, и даже такой незначительный подарок подойдет, чтобы порадовать босса, который перевел его во Флору. В общем, ему достаточно было просто доказать, что он умеет решать дела.

Поэтому Бэлл был доволен собой, ведь все шло так гладко. Он слегка повернул голову и бросил угрожающий взгляд в сторону пожилой дамы, которая все еще с тревогой смотрела на него, и та, как ошпаренная, метнулась обратно в свой магазин, хлопнув завешенной занавеской стеклянной дверью.

Снаружи цветочного магазина было уже темно, прохожих не было. Так даже лучше, если парень напротив и правда недостаточно сообразителен, ему придется применить угрозы, и никто им не помешает. 

— Итак, — радостно сказал Бэлл, — ты в курсе, что делать. 

Альбариньо вообще-то не ожидал, что столкнется с рэкетом, открыв цветочный магазин. Или, точнее сказать, он просто раньше не знал трудностей жизни. В Вестерленде банд, занимающихся вымогательством, было не меньше, но в то время он был судмедэкспертом, и ему никогда не приходилось иметь дело с такими людьми. 

Он слышал кое-что об этом от старушки, владеющей ателье напротив, когда его магазин только открылся (она к тому же еще и щедро угостила его кучей печеных яблочных пирогов, которые он в итоге отнес в офис Эрсталя в качестве десерта). По словам пожилой леди, она владела магазином на этой улице уже десять лет и раньше никогда не сталкивалась с вымогательством, но в начале этого месяца внезапно появился парень со множеством татуировок, а за ним следовали несколько его подручных. Эти люди требовали тысячу пятьсот евро в месяц, иначе они не отстанут, и даже сожгли ресторан, отказавшийся им платить.

Владельцы магазинов на этой улице, очевидно, были в полном недоумении, как и Альбариньо. Они не знали ни кто эти внезапно появившиеся здесь люди, ни то, придут ли они в следующем месяце. Но независимо от того, что будет в будущем, этот свирепый тип с татуировками уже стоял в дверях Альбариньо и не намеревался уходить, пока не получит деньги. 

Альбариньо внимательно осмотрел человека напротив: тот представлял собой гору мускулов и был выше его на голову. Судя по его виду, он мог разнести магазин в любой момент... А его свежесрезанные цветы не выдержали бы такого обращения. 

— Тысяча пятьсот евро? — осторожно спросил Альбариньо. — И, как я слышал, вы принимаете только наличные? Боюсь, такую сумму я не могу сразу… 

— В чем дело, не хочешь платить? — повысил голос бандит. Это было довольно безвкусно: такие как он думают, что их голоса достаточно громкие, а кулаки достаточно твердые, чтобы запугать других. 

Альбариньо правдиво ответил:

— Тысяча пятьсот евро — это действительно слишком много, я открыл магазин всего неделю назад. 

И это было правдой: хотя обычным людям, возможно, трудно представить, что Воскресный садовник испытывает финансовые трудности, но это было действительно так. Хотя у Альбариньо было семь различных вариантов выезда из страны, все же у него не было столько денег, как у Эрсталя, и переводить активы за границу, будучи судмедэкспертом, было непросто. 

В общем, ситуация была такова: он открыл этот магазин на свои деньги, но помимо этого, он жил в доме, купленном Эрсталем, ездил на машине, купленной Эрсталем, и покупал в супермаркете продукты для трехразового питания, расплачиваясь картой Эрсталя. Он жил так, словно был содержанцем у богатого человека.

Однако бандита, стоявшего перед ним, не волновало, сможет ли он сразу выложить тысячу пятьсот евро.

Бэлл нахмурился, а затем грубо оттолкнул человека перед собой, большими шагами направившись в конец магазина: там стоял кассовый аппарат, в котором наверняка что-то должно было быть.

Альбариньо отшатнулся, ударившись ногой о деревянный стеллаж позади себя, раздался приглушенный звук, и стоявшие в ведрах цветы зашуршали из-за тряски. Он нахмурился, глядя на бандита, который уже собирался взломать ящик кассового аппарата. 

Альбариньо не удержался от вздоха и испытал странное чувство: почему так трудно быть обычным владельцем цветочного магазина? 

Он потратил менее двух секунд, размышляя о том, стоит ли ему честно заплатить деньги или попытаться обратиться в полицию, как это делают иностранные иммигранты, не знающие местных обычаев. Последствия первого варианта заключались в том, что эта банда будет приходить за деньгами каждый месяц, а второй, возможно, не принесет вообще никакой пользы и лишь приведет к тому, что разъяренный бандит с кучей прихвостней разгромит его магазин. 

Если бы другой беглец, скрывающийся от правосудия под чужим именем, оказался перед таким выбором, он, скорее всего, предпочел бы проглотить обиду, не навлекая на себя неприятности. А если бы на его месте был Вестерлендский пианист, у него, возможно, нашелся бы другой способ (или несколько десятков способов) сделать жизнь тех, кто пытается создать ему проблемы, невыносимой.

Но сейчас все это на себе испытывал Воскресный садовник, поэтому на раздумья Альбариньо потребовалось не более двух секунд. 

Он просто уверенным шагом обошел кассовый аппарат, легко похлопал бандита по плечу, а затем, когда тот в замешательстве повернулся к нему, ударил его кулаком по лицу. 

Он услышал хруст костей челюсти, возможно, один-два зуба оказались выбиты, но Альбариньо не дал ему очухаться, и следующий удар нанес в живот.

Бандит немного скрючился от боли, но все же его мышцы были не для показухи. Он, словно разъяренный бык, рванулся вперед, схватил Альбариньо за воротник и с силой ударил об стену, от чего заскрипели доски, а прибитые к стене полки задрожали.

Тот взревел:

— Ах ты, ублюдок!..

Альбариньо слегка поднял голову и посмотрел на него. Выражение его зеленых глаз было слишком холодным. Оно напоминало некоторых людей, которые осенью давят опавшую листву своими ботинками. Не поймешь, о чем они в этот момент думают, но им точно все равно.

Затем Альбариньо странно улыбнулся, одной рукой пошарил рядом и схватил тяжелый пресс-папье *** у кассы — обычно люди не держат подобные вещи в своих магазинах, но Альбариньо нравилось, как оно лежит в руке, и никогда не знаешь, когда понадобится оружие — а затем резко ударил им по голове бандита, который пытался посягнуть на его выручку. 

Многие преступники именно на этом этапе случайно убивают жертву. Когда собираешься сделать что-то с головой другого человека, излишняя осторожность не помешает, иначе это может привести к необратимым последствиям.

Но Альбариньо... что называется, уже набил руку. Неизвестный бандит, пошатываясь, отпустил Альбариньо, на его лице застыло изумленное выражение, а затем он, не издав ни звука, с грохотом упал на пол. Опустив глаза, Альбариньо увидел, как из раны на лбу медленно течет кровь, но грудь человека все еще поднималась и опускалась. 

Альбариньо не волновало, будет ли у того сотрясение мозга. Он просто вытер кровь с пресс-папье и вернул его на кассу, а затем выглянул наружу: на улице было тихо, старушка напротив уже ушла. Скорее всего, никто не заметил этой суматохи (а судя по тому, что Альбариньо узнал о простодушных жителях Флоры за эту неделю, даже если бы они и заметили эти странные звуки, ни у кого не хватило бы смелости выйти и посмотреть), и, вероятно, в ближайшее время никто не обнаружит громилу, лежащего у него на полу. 

Поэтому Альбариньо носком обуви грубо перевернул здоровяка на спину, достал телефон и сделал несколько фото его бессознательного лица.

Затем он решил отправить фотографию Габриэль Моргенштерн, чей контакт у него еще сохранился, и добавил к ней лаконичное сообщение:

«Этого можно убить?»

Не прошло и трех минут, как ему перезвонили. 

Альбариньо ответил на звонок со спокойной невинностью, будто это не он только что не отправил фото окровавленного и лежавшего без сознания человека:

— Алло? 

К его удивлению, звонила не Габриэль. Из динамика послышался мужской голос, в котором сквозила  безысходность, тот прямо спросил:

— Доктор Бахус, вы открыли магазин всего несколько дней назад и уже начали убивать в нем людей? 

Альбариньо потребовалась пара секунд, чтобы связать голос в телефоне с одетым в костюм и галстук помощником Габриэль, которого он видел в “Содоме”. Он несколько смущенно спросил:

— Мистер Захария? Разве это не номер мисс Моргенштерн? 

— Это ее "рабочий номер", а это означает, что большую часть времени на него отвечаю я, — ответил Захария, и, то ли Альбариньо померещилось, то ли в голосе этого делового мужчины действительно слышалось отвращение. — Но давайте вернемся к делу: что это за фотография? 

— Член банды ворвался в мой магазин и не только хотел взять с меня плату за «крышу», но и попытался взломать мой кассовый аппарат, — спокойно ответил Альбариньо, одной рукой шаря в шкафу в попытках найти веревку, чтобы связать громилу. — Надеюсь, он не из ваших? 

В конце концов, Альбариньо потратил много усилий на выбор места для магазина. Трудно, будучи серийным убийцей, зарабатывать на жизнь и содержать семью. Он не хотел, чтобы его магазин был втянут в бандитские разборки, коих в Хокстоне было слишком много. А потом Габриэль за чашкой послеобеденного чая порекомендовала ему эту улицу, сказав, что это "буферная зона" между территорией семьи Швайгеров и другой бандой, и никто сюда не придет вымогать деньги или грабить.

“Это так же безопасно, как если бы ты открыл магазин на столе у архиепископа Флоры”, — так описала это Габриэль, хотя Альбариньо не понял, какое отношение к этому имеет стол кардинала. 

— Это не могут быть люди семьи Швайгеров, они не ходят на эту улицу, — подтвердил в трубке Захария. После того, как Альбариньо подробно рассказал ему всю историю, тот даже удивился: — Что? Вы говорите, этот человек уже месяц взимает плату с магазинов на этой улице? Подождите минутку, мне нужно кое-что уточнить… 

Послышался шорох, как будто Захария положил телефон и задал кому-то рядом несколько вопросов тоном серьезным и официальным, как у обычного офисного клерка. Альбариньо трудно было представить эту сцену, неужели такие доверенные лица босса мафии, как Захария, всерьез сидят в офисах в небоскребах? Или это только у хокстонской мафии такая уникальная корпоративная культура? 

Через несколько минут Захария снова взял трубку, очевидно, получив ответ:

— Это Бэлл из "Гвоздодеров", он приехал во Флору месяц назад из Уинслоу, есть инсайдерская информация о том, что сын босса "Гвоздодеров" хочет продвинуть его, но сейчас он всего лишь мелкий авторитет, думаю… а, подождите, мисс Моргенштерн, я… 

Раздался какой-то шум, а затем в телефоне послышался хрипловатый женский голос, который, несомненно, принадлежал Габриэль Моргенштерн. Видимо, она наконец осознала, что нужно самой отвечать на звонки, поэтому без всяких объяснений выхватила телефон у Захарии. Первое, что она произнесла, было: 

— Убей. 

Альбариньо улыбнулся, лаконично ответив:

— Хорошо. 

В трубке послышалась тишина, а затем Габриэль спросила:

— Интересно, а если бы я сказала, что его нельзя убивать, что бы ты сделал?

— Убил бы его, а потом сделал так, чтобы по следам на месте преступления нельзя было сказать, что это сделал я, — спокойно ответил Альбариньо. — Есть много способов замаскировать убийство под несчастный случай или похищение. Всегда найдется способ, чтобы ни его банда, ни Бюро общественной безопасности не смогли определить причину смерти. Я не настолько безрассуден, как ты думаешь, и к тому же, я не считаю, что провоцировать местную банду, едва обосновавшись в городе — хорошая идея. 

Казалось, Габриэль тихо рассмеялась и сказала:

— Тогда у Мод Галан снова будет болеть голова.

— Она должна была быть к этому готова в тот день, когда появилась в аэропорту, — неодобрительно ответил Альбариньо, — к тому же, я сомневаюсь, что ее волнуют подобные мелочи. 

— Ее не волнуют, а меня немного волнуют, потому что член банды, приехавший во Флору из другого города, не мог не получить инструкции о местных правилах. Должно быть, его босс позволил ему это сделать. Видимо, некоторые люди из "Гвоздодеров" были бы рады, если бы у нас возникли некие конфликты… я бы скорее назвала это прощупыванием ситуации, — Габриэль говорила неторопливо, но Альбариньо расслышал в ее голосе нотки безжалостной жажды убийства. — Это довольно глупо. 

Захария бесцеремонно перебил ее на том конце провода:

— Это потому, что в последние несколько месяцев вы слишком много времени тратили на свидания. Как только вы ослабили бдительность, они пришли проверить ваши границы… 

— Ах, "бдительность", — легкомысленно фыркнула Габриэль, передразнивая его. — Разве не за это я хорошо плачу тебе, Захария? 

Альбариньо не расслышал, стал ли что-то яростно возражать этот несчастный подчиненный, и голос Габриэль снова зазвучал. Она спросила:

— Раз уж ты собираешься его убить, не мог бы ты заодно оставить его труп в более видном месте? Думаю, пришло время преподать "Гвоздодерам" урок. Я пришлю тебе адрес, а остальное я улажу.

Альбариньо подозревал, что "я улажу" на самом деле означает "Захария поможет мне уладить", но ему было неинтересно наблюдать, как семья Швайгеров запугивает другие банды. 

Он лишь ухмыльнулся и ответил:

— Воскресный садовник не принимает заказы, мэм. 

— Любого можно нанять, если цена будет заманчивой, — с ноткой удовольствия возразила Габриэль, и этот ответ был вполне в ее стиле. 

Альбариньо, улыбнулся еще шире и с интересом спросил:

— И что же ты можешь предложить? 

— Поездку в Австрию на двоих, — не задумываясь ответила она, хотя это оказалось совершенно неожиданным для Альбариньо. — Трансфер на частном самолете, я уже забронировала все маршруты, купила билеты на концерт Elizabeth во дворце Шенбрунн, забронировала Бэнтли в местной компании по прокату автомобилей и арендовала на короткий срок небольшой старинный замок недалеко от Вены. Можешь взять с собой своего парня.

— ...А?

— Я собиралась поехать кое с кем, — ответила Габриэль, и ему показалось, что она сердито скрипнула зубами. — Но, к сожалению, у моего спутника на тот период времени, который я забронировала... возникли непредвиденные дела. В любом случае, сейчас уже будет слишком хлопотно отменять бронь. 

Альбариньо немного подумал, а затем с чувством собственного достоинства уточнил:

— Значит, если я оставлю труп в нужном месте… 

— Да, — прямо ответила Габриэль, — как только ты согласишься, я сразу же пришлю тебе всю информацию о поездке. 

— ...Договорились.

Очнувшись, Бэлл несколько мгновений вообще не мог понять, где находится. 

Первым, что он ощутил, была ужасная головная боль и головокружение из-за сотрясения мозга: неудивительно, ведь у него была пугающая рана на голове, вытекшая кровь засохла, а пропитанные ей волосы прилипли ко лбу, от чего он ощущал колющий зуд. 

Второе, что он почувствовал, это то, что он лежит в крайне неудобной позе: его лицо было прижато щекой к пыльному полу, его руки были крепко связаны за спиной и уже онемели от боли. Мало того, ему даже что-то запихнули в рот! 

В этот момент к нему постепенно вернулись последние воспоминания перед тем, как он потерял сознание, в том числе и тот сильный удар по лицу, и теперь окровавленные выбитые зубы все еще были у него во рту. Этот владелец магазина просто сумасшедший, раз посмел напасть на него! 

Еще будучи в Уинслоу, Бэлл встречал немало особо упрямых и особо бесстрашных парней, которые отказывались платить местным бандам, но никто из них не дошел до того, чтобы внезапно напасть на их члена. 

Потому что все знали, что это бесполезно, ведь бандиты — это всего лишь гвозди и шестеренки, и этим смельчакам придется противостоять грохочущему, как огромная машина, преступному миру, но никакая плоть и кровь не может бороться с ним в одиночку. 

Причинение вреда члену банды не решит никаких проблем, а только приведет к тому, что другие члены будут искать тебя, как охотничьи собаки, и как только они поймут, что ты натворил, то без колебаний сожгут твой магазин дотла. 

Поэтому Бэлл считал, что то, что сейчас делает владелец магазина — это просто сумасшествие, которое в конечном итоге обернется для того плачевно. А сейчас самое главное было выбраться из этого проклятого места... Честно говоря, раз уж он напал на него, то  вполне может сделать что-нибудь и похуже, ведь во Флоре полно подходящих мест, чтобы избавиться от трупа.

Бэлл с трудом барахтался на полу, вертя головой и пытаясь оглядеться по сторонам: похоже, владелец магазина засунул его под прилавок. В цветочном магазине было несколько ступенчатых деревянных прилавков, которые представляли собой простые грубые каркасы, сколоченные из длинных досок, как ящики для гвоздей, а затем на их столешнице расставлялись вазы с цветами. Сейчас его запихнули под один из таких прилавков, и он даже мог четко разглядеть происходящее снаружи сквозь щель между досками шириной меньше пальца. 

Множество слоев цветочных стеблей загораживали ему обзор, но снаружи было очень светло, и можно было увидеть мелькающие тени... Этот псих до сих пор работает в такое время! 

Именно в этот момент Бэлл кое-что заметил. 

Это были ножницы для обрезки цветочных стеблей, которые, скорее всего, просто положили куда-то, а затем случайно уронили на пол. В любом случае, сейчас этот маленький секатор лежал неподалеку от Бэлла, на внешней стороне прилавка, и поблескивал в свете ламп. 

Бэлл почти воодушевился этим серебристым блеском. Хотя он и был крепко связан, он все еще верил, что сможет подползти к секатору и попытаться взять его в руки... Это будет нелегко, возможно, ему придется высунуть голову из щели между прилавком и полом, а затем подбородком подтянуть ножницы в пределы досягаемости... 

Но сейчас у него не было другого выбора. 

Он сухо сглотнул и принялся извиваться по полу, медленно продвигаясь вперед. Его путь к спасению лежал впереди, меньше чем в метре от него.

Стивен Оуян обнаружил этот цветочный магазин, выгуливая вечером собак. 

Обе его дочери остались в школе после уроков, чтобы репетировать пьесу, а его сестра, беспокоясь о том, что дети будут так поздно возвращаться домой одни, решила поехать за девочками и заодно поужинать по пути. В общем, Оуян, вернувшись домой после работы, увидел на столе записку с вышеизложенным содержанием. Этот честный человек, брошенный всеми его девочками, мог только перекусить чем-нибудь дома, а затем выйти на прогулку с собаками.

Оуян был определенно хорошим отцом, единственная его проблема заключалась в том, что он никогда не мог отказать ни в одной просьбе своим дочерям. Когда милая Илона надула губки, он на следующий день в порыве чувств пошел в зоомагазин и принес домой щенка... Короче говоря, в семье Оуянов было две собаки, два энергичных золотистых ретривера. 

Если бы он не выгуливал их, то на следующее утро обнаружил бы, что все диваны в их доме погибли мученической смертью. 

А зашел он в цветочный магазин под названием "Цветочный сад Хлорис" потому, что после наступления темноты только этот магазин на всей улице излучал теплый свет, а цветы в его лучах казались такими яркими и красивыми, что он решил купить букет своим дочерям. Девочки, закончив репетицию пьесы, заслуживали его в качестве награды. 

Владельцем магазина был улыбчивый шатен, красивый, как мечта большинства девушек, но не похожий на того, кто держит цветочный магазин. Но он и правда умел составлять букеты. Он смешал гипсофилу, лилии и гвоздики, и композиция получилась довольно гармоничной. 

— Почему вы все еще работаете так поздно? — не удержался от вопроса Оуян, глядя, как тот обрезает лишние листья со стеблей. — Я видел, что все остальные магазины на улице уже закрыты. 

Было почти девять часов вечера, и во Флоре мало какие магазины, кроме баров и ночных клубов, были открыты допоздна. 

— Я жду своего супруга, он заберет меня после работы, и мы вместе закроем магазин и поедем домой, — ответил добродушный хозяин, и Оуян заметил у него едва заметный акцент, когда он говорил по-немецки. Сейчас он умело заворачивал букет в бумагу, делая это невероятно искусно. Затем владелец продолжил: — Он работает юрисконсультом в компании, и иногда ему приходится задерживаться. 

Оуян кивнул. Это звучало как очень напряженная работа, и, женившись на ком-то с таким рабочим графиком, неизбежно придется проводить много времени в разлуке. Как это случилось у него самого, когда жена развелась с ним, потому что он всегда задерживался на работе допоздна, и она чувствовала себя обделенной. Но, судя по улыбке на лице этого владельца магазина, возможно, его семейная жизнь была более счастливой. 

Он как раз закончил с упаковкой букета и напомнил:

— Дома можете поставить их в вазу, вода должна покрывать только корни; ежедневная обрезка стеблей поможет продлить срок цветения, или можно добавить в воду немного измельченного аспирина… 

Внезапно он замолчал, потому что золотистые ретриверы Оуяна уже обнюхали магазин и теперь оба тихо лаяли на один из прилавков, заставленных цветами. Возможно, Оуяну померещилось, но он услышал из-под прилавка приглушенный звук "бум". 

— Там что-то есть? — не удержавшись, спросил Оуян. 

— Это кошка, — небрежно ответил владелец магазина с какой-то странной улыбкой на лице, отряхивая розовый лепесток, прилипший к его рукаву. — Очень пугливое животное, прячется под прилавком, как только видит посетителей, а сейчас здесь еще и собаки, она тем более боится выходить. 

Владелец магазина, казалось, не собирался продолжать разговор о кошке, он протянул букет Оуяну и вдруг тихо сказал:

— Цветы — очень хрупкая вещь, берегите их, прежде чем они увянут и сгниют.

Бэлл в отчаянии закрыл глаза.

Только что приходивший за цветами покупатель ушел со своими собаками, ни слова не возразив на эту чепуху про "кошку", так что никто и не заметил, что он был связан и заперт под прилавком!

Он даже пытался что-то промычать, но, к сожалению, был связан слишком крепко, и звук был недостаточно громким, поэтому покупатель ничего не заподозрил.

Теперь у него оставался последний путь — дотянуться до этих ножниц. Только что он уже потерпел неудачу, а этот секатор все еще был слишком далеко от него, но в такой ситуации...

Никаких "но", поскольку Бэлл услышал приближающиеся шаги. В следующую секунду, сквозь щели между досками он увидел пару ног, появившихся в его поле зрения. Хозяин ног остановился, и тут же его рука ловко подняла с пола ножницы, как будто нарочно, чтобы дать ему увидеть надежду, а затем отнять ее прямо у него перед носом.

Бэллу хотелось выругаться, но кляп во рту позволял ему издавать только невнятное мычание.

Ноги все еще были в пределах его видимости, этот псих не ушел... А затем он услышал, как тот заговорил. Его тон был совсем не похож на того, кто в порыве импульса нападает на члена банды, чего делать не следовало. В его голосе даже послышалась неописуемая радость.

— Мистер, вы действительно доставляете слишком много хлопот, — сказал владелец магазина, и раздался звук металла, как если бы он вернул ножницы на свое место. — Таких, кто так усердно сопротивляется в подобной ситуации, я видел всего пару раз.

Казалось, в этих словах скрывалась некая пугающая информация, но сейчас Бэлл уже был не в состоянии об этом думать и в следующий момент он услышал то, что вселило в него немного надежды: звуки автомобильного двигателя.

У магазина остановилась машина, послышались новые шаги. Может, это еще один покупатель? Или остальные из «Гвоздодеров» заметили его исчезновение? Обнаружит ли вошедший, что он связан в этом узком проклятом месте?

Хоть бы кто-нибудь позвонил в полицию!

Бэлл невольно затаил дыхание...

И тут раздался несколько холодный голос:

— Альбариньо.

Эрсталь стоял у входа в "Цветочный сад Хлорис", глядя на Альбариньо.

До этого он не мог представить его в качестве владельца цветочного магазина, так же, как и несколько лет назад он не мог представить, что будет жить с ним вместе. Кое-кто назвал бы это "пристанищем", но он предпочел бы это так не называть, это звучало слишком хрупко и слишком по-человечески.

Однако сейчас все обстояло именно так. Альбариньо смотрел на него под ярким и теплым освещением магазина, его каштановые волосы словно были окутаны мягким золотистым сиянием, в руках он держал букет из мирта, васильков и фиалок, и эти цветы были так же свежи, как весна во Флоренции.

На мгновение Эрсталь даже не знал, что сказать, и когда все же заговорил, невольно сменил тему. Он посмотрел в эти необычайно зеленые глаза и спросил:

— …Почему Хлорис?

Его взгляд упал на репродукцию картины "Весна" на дальней стене магазина, где бледно-синий бог западного ветра Зефир преследует девушку Хлорис.

На земле, куда в следующую секунду ступит эта девушка, облаченная в тонкую вуаль, стоит богиня цветов Флора. На ее голове — венок из мирта, васильков и фиалок, на складках ее юбки лежат разноцветные розы, и все эти цветы можно повсеместно увидеть весной во Флоренции.

Эрсталь знал историю города Флора: раньше это место называлось Шверин, а во время Тридцатилетней войны беглые члены королевской семьи построили здесь дворец Флоры, название которого произошло от этого мифа, поэтому его также называли "Цитадель богини цветов"; и позже весь город был назван в честь этого дворца.

В мире не существует совпадений, и даже его встреча с Альбариньо по сути не была случайностью. Теперь этот красивый молодой человек смотрел на него с улыбкой на губах.

— В момент, когда бог западного ветра Зефир схватил Хлорис, цветы вырвались изо ее рта, — Альбариньо продолжал улыбаться и очень естественно протянул Эрсталю букет цветов. — И эта девушка превратилась в богиню цветов Флору… — Он замолчал, опустил глаза на цветы, которые держал в руках Эрсталь, и его улыбка, казалось, стала еще шире. — Мне здесь нравится образ "трансформации".

Бэлл услышал, как владелец и вошедший заговорили по-английски, и тема разговора точно не была о купле-продаже. Оказывается, эти двое стояли посреди цветочного магазина и рассуждали о мифологии! Где тут вообще логика?

Бэлл попытался издать еще какие-нибудь звуки, но снова потерпел неудачу, поскольку был связан слишком крепко.

— Я думал, Хелер Иста не заставляет людей перерабатывать, по крайней мере, Габриэль клялась и божилась, что он хороший начальник, — сказал владелец магазина на очень беглом английском, и в его голосе неизбежно прозвучала теплая улыбка. Судя по его произношению, он точно не был родом из Хокстона; а до этого Бэлл думал, что эти иммигранты без связей и влияния будут безропотно делать все, что им говорят местные банды.

— Обычно так и есть, — ответил другой, и в его голосе послышались нотки сарказма, как у любого офисного сотрудника, недовольного компанией. — Но его хороший друг собирается обручиться в этом году, и он, очевидно, слишком серьезно к этому относится. И потом, непонятно почему, у всех его подчиненных вдруг пропало желание работать, а я вообще-то планировал закончить работу к семи.

— Уверен, что после такой напряженной работы ты сможешь взять отпуск, и мы сможем отправиться в путешествие, у меня уже есть план… — сказал владелец магазина, и в этот момент они, кажется, пошли в его направлении. У Бэлла возникло крайне нехорошее предчувствие, он отчаянно забился на месте, при этом сильно ударяясь головой и плечами о деревянные доски прилавка и издавая приглушенный стук.

Шаги звучали как предупредительный барабанный бой, отбиваясь в самом сердце Бэлла. Он услышал, как владелец произнес настолько радостным тоном, что от этого волосы вставали дыбом:

— Но сначала я хочу кое-что тебе показать…

Владелец цветочного магазина резко отодвинул тяжелое покрытие над прилавком.

Бэлл увидел льющийся на него сверху ослепительный свет.

От переводчика:

* Сандро Ботичелли “Весна” (1482)

** Есть множество различных скульптур на тему Геракла, сражающегося со львом. Например, работа Георга Петеля (начало XVII века)

*** Пресс-папье. Внушительная штука 😃

http://bllate.org/book/14913/1608915