Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Эпилог

Рождественское утро было бесснежным и тихим, мороз крепчал, а между небом и землей царила необычайная тишина. Все вокруг было торжественно-белым и освещалось молочно-белым солнечным светом, озарявшим сугробы и белый купол церкви Богородицы Розарии.

Как и у большинства храмов в стиле барокко, в средней и верхней части главного здания церкви располагалось множество небольших круглых окон, через которые с солнечной стороны лучи проникали внутрь, окутывая сиянием бесчисленные сложные орнаменты и барельефы, а также возвышавшийся в полумраке крест.

На полу центрального зала церкви располагался "корабль", готовый вот-вот погрузиться в невидимую морскую пучину. Это переворачивающееся судно безмолвно покоилось среди разбросанных синих лепестков, пропитанных плотью и кровью. И хотя температура снаружи была довольно низкой, вскоре тела умерших привлекут жужжащих мух, и из-под кожи начнут выползать личинки. Это жестокая реальность, с которой приходится сталкиваться всем.

Но сейчас в помещении было тихо, и запах еще можно было выносить. Между хаотично разбросанными конечностями упорно пробивались синие дельфиниумы. Эти растения, всегда стремящиеся к небу, покрывали окровавленную плоть так же, как если бы проросли на плодородной почве; но засохшая кровь свернулась в комки между их корнями, еще больше придавая этой сцене пугающий и жуткий вид.

За всеми этими валяющимися на полу трупами висело еще одно распятое тело, выглядящее как безжизненное украшение. Кожа была бледной и уже покрылась сетью начавших разлагаться вен. Прошлое и статус этого некогда живого человека больше не имели никакого значения.

Он был подвешен на фортепианных струнах, глубоко врезавшихся в его кожу. Когда он был еще жив, кровь непрерывно текла по этим струнам. Он словно находился в центре гигантской сети, сплетенной под круглым куполом, подобно мертвому мотыльку, угодившему в паутину. В нескольких метрах вокруг него пол был заляпан каплями крови, которые некогда стекали по струнам, а затем под собственной тяжестью падали вниз, проливаясь кровавым дождем.

Его грудь и живот были вскрыты, все внутренности извлечены и теперь лежали окровавленной грудой в искусно вырезанном круглом сосуде для святых даров на алтарном столе. А опустевшая оболочка была заполнена большими, яркими цветами, между которыми были вставлены яблоки и гранаты. Ярко-красная кожура яблок и прозрачная мякоть зерен в разрезанных гранатах делали их чрезвычайно похожими на настоящие человеческие органы.

Особенно примечательно было то, что в груди у мертвеца вместо сердца был помещен особый фрукт — гроздь белого винограда.

— Каба Страйдер.

Консультант полицейского управления Вестерленда, профайлер Ольга Молотова спрятала руки в карманы пальто и небрежно произнесла это имя. Она стояла в самом центре зала, почти ледяным взглядом оглядывая корабль, полный трупов, а также мертвеца, подвешенного за алтарем.

Место преступления было оцеплено, криминалисты ходили туда-сюда по залу, собирая образцы, работавшие на месте преступления судмедэксперты записывали различную информацию об останках, а другие полицейские щелкали затворами фотоаппаратов, фиксируя улики. Люди приходили и уходили, но царящая атмосфера была необычайно мрачной. Снаружи здание церкви было полностью окружено лентой оцепления, а за ней непрерывно мигали многочисленные огни полицейских машин. Измученные до седьмого пота поддержанием порядка, полицейские отвечали на бесконечные вопросы журналистов, а неподалеку толпились зеваки, тут же выкладывая сделанные фото в интернет.

Бэйтс Шванднер с вымученной улыбкой на лице стоял рядом с Ольгой. Первыми свидетелями по этому делу была брат и сестра, позвонившие в полицию около четырех часов утра, так что Бэйтс и его коллеги, быстро прибывшие на место происшествия, все это время работали без передышки: когда вся церковь залита кровью и полна других возможных улик, сбор образцов превращается в утомительное занятие.

Харди находится в больнице, и дело было передано другим офицерам. Эти задерганные люди даже не додумались в первую очередь связаться с Ольгой, и в итоге она сама пришла в управление с письмом предположительно от Вестерлендского пианиста. Но, так или иначе, теперь все они были здесь.

Уставившись на тела, Бэйтс медленно произнес:

— Не могу сказать, что я особенно удивлен происходящему... Когда Армалайт сбежал из тюрьмы, а Страйдер пропал, я почти был уверен, что произойдет нечто подобное. Но что насчет других жертв? Разве следствие не пришло к выводу, что эти исчезновения были делом рук безумных фанатов Пианиста?

— Похоже, это было ошибочное заключение, — пожала плечами Ольга. — Хотя нет никаких прямых доказательств, но даже глядя на место преступления, можно сделать вывод…

— Это Воскресный садовник, — тихо сказал Бэйтс, будто от своих же слов ощутив горечь. — Альбариньо и правда не умер.

— Это самая логичная гипотеза, — хмыкнула Ольга, окинув взглядом работавшую команду судмедэкспертов во главе с Томми — новоназначенным главным судмедэкспертом. Молодой человек выглядел довольно бледным, очевидно, его только что вырвало. — Конечно, еще какое-то время правду никто не узнает. 

Бэйтс понял ее. Скорее всего, полиция вообще не обнародует эту "правду". Она была слишком шокирующей, и это спровоцирует громкий скандал, касающийся всей судебной системы. К тому же у них нет доказательств того, что Альбариньо все еще жив, как и того, что Эрсталь — Пианист. А предположение о том, что Альбариньо — Садовник, и вовсе является пустой спекуляцией, и связанные с этим теории заговора мрачными тучами нависнут над любым, кто проявит интерес к этой теме. В любом случае, рано или поздно все об этом забудут.

Потому что это такова жестокая и беспощадная реальность: никто не станет искренне оплакивать других, если это не затрагивает личные интересы. Пока погибшие не являются их собственными друзьями и родственниками, люди в конечном итоге забудут об этих убийцах. Когда обыватели размышляют о Джеке-потрошителе, о Зодиаке или о Вестерлендском пианисте, их отправной точкой является любопытство; мотивы убийцы могут быть чрезвычайно извращенными, а методы крайне жестокими, но самым важным моментом в истории всегда останется то, что "он так и не был пойман". 

— ...Он убил агента Маккарда, — спустя мгновение тихо сказал Бэйтс.

Тело Маккарда было единственным целым среди всех жертв. За исключением ужасных травм от связывания, он был просто задушен, хотя это и не умаляет того факта, что любая смерть очень мучительна. Теперь он тоже лежал среди голубых цветов и ничем не отличался от любого другого, чья душа покинула тело. 

— Тебя больше волнует "как Альбариньо мог кого-то убить" или "как Маккард мог умереть"? — спросила Ольга в ответ. — Если первое, то я нисколько не удивлюсь, что, если потребуется, он убьет любого из нас. Если второе... Для некоторых это будет поистине болезненная потеря. 

Бэйтс склонил голову набок и посмотрел на Ольгу:

— Ты правда так думаешь?

— Да, я так думаю, — ответила Ольга. 

В этот момент позади них началось какое-то волнение, и Бэйтс, обернувшись, не сдержал удивленного возгласа. У них за спиной появился Барт Харди. Он выглядел едва ли лучше, чем накануне, когда Ольга навещала его в больнице; плотно укутавшись, он сидел в инвалидной коляске, которую толкал Александр. 

— Как ты мог сюда приехать?! — до Ольги донесся сердитый голос Бэйтса. — Тебе сейчас следует отдыхать в больнице!

— Бэйтс, это, в конце концов, мое дело, — слабо улыбнулся Харди. — По крайней мере, дайте мне хотя бы увидеть, чем все закончилось.

"Закончилось" — он использовал именно это слово. Хотя никто не говорил об этом вслух, но все в глубине души это понимали. Страйдера наверняка убил Армалайт. Хотя у многих жертв «Усадьбы "Редвуд"» были на это свои причины, но только у Армалайта были и мотив, и возможности. Сейчас он находился в бегах и нигде не мог чувствовать себя в безопасности, особенно в Вестерленде, где его активно ищут. Будучи в здравом уме, он непременно покинет это место. 

Его не обнаружили ни многочисленные полицейские, перекрывшие выезды из города, ни бесчисленные глаза на пограничных пунктах. Он либо в конечном итоге попадет в сети правосудия, либо сбежит, поэтому едва ли Вестерлендский пианист совершит еще одно преступление в этом городе. 

А офицер Барт Харди так и не раскрыл до конца серию дел, связанных с Пианистом. Возможно, пришло время начальнику полиции, который его невзлюбил, потребовать от него взять на себя всю ответственность. Он был ранен при попытке предотвратить побег Армалайта, возможно, он даже получит награду за храбрость, а затем ему придется покинуть свой пост. 

Ольга Молотова прекрасно понимала это. 

Харди поднял голову, его взгляд скользнул по изуродованным телам и жутким цветам, как и множество раз до этого на подобных местах преступлений. 

Наконец, он взглянул на Ольгу. 

— Ольга, — спросил Харди, и это был не тон сотрудника убойного отдела, а вопрос другу от растерянного человека. — Что нам делать дальше? 

— Продолжать жить, — бесстрастно ответила Ольга, пожав плечами. — В любом случае, они уже не вернутся.

http://bllate.org/book/14913/1608889