11:31
Маккард в дверях преградил путь Ольге, и другие офицеры в холле начали поглядывать в их сторону. Краем глаза она заметила, как Харди поспешно покинул управление, ведь теперь только он мог отправиться на поиски Уоллис.
Объяснить Маккарду всю ситуацию было не так уж сложно. Но Ольга боялась, что следствием этого станет вмешательство спецназа, а убийца ясно дал понять, что ставить в известность полицию не стоит. Насколько хорош был «Живодер» в контрнаблюдении? Вдруг он решит сбросить Уоллис с крыши при первом же подозрительном движении?
Ольге отчаянно хотелось вздохнуть и напиться в баре «Я увольняюсь», название этого заведения как никогда точно отражало ее настроение. А Маккард сквозь зубы наконец объяснил, зачем вдруг явился в Вестерленд.
— Ты наверняка знаешь о серийном убийце по прозвищу «Живодер», орудовавшем в Баффало, — сказал он. — Мы подозреваем, что это Орион Хантер, и этот человек недавно был с тобой. Молотова, ты знаешь, где он сейчас?
Ольга не сдержалась и, взглянув на Маккарда и его неизвестного спутника, закатила глаза.
— Я подозревала, что ты много раз ошибался, Маккард. Но твоя сегодняшняя ошибка – самая тупая из всех, что я могла вообразить.
11:38
— Альбариньо, нужно поторопиться. Она уже не отвечает, — сказал Эрсталь.
Альбариньо, Эрсталь и Хантер втиснулись в Роллс-Ройс Рейс Эрсталя, причем за рулем был Альбариньо. Обычно он водил аккуратно, но сейчас гнал как мог, сокращая время в пути почти вдвое.
В обычных обстоятельствах Эрсталь скорее умер бы, чем позволил Альбариньо прикоснуться к рулю своей машины, но сейчас он сидел на пассажирском сиденье, держа на коленях ноутбук Харди, подключенный к точке доступа Хантера.
Они не решались разорвать связь с Кларой, но теперь это лишь позволяло им видеть, как неумолимо приближается смерть: когда они покидали дом Харди, девочку вырвало, а сейчас она лишь беспомощно лежала в углу в зоне видимости камеры и ответила приглушенным стоном, когда Эрсталь позвал ее по имени.
— Клара сказала, что от дома Барта восемнадцать минут, а от той больницы скорая ехала около пяти, — Альбариньо отбивал ритм пальцами по рулю. — Сейчас пробок в этом направлении меньше, чем утром, и я дважды проехал на красный... Мы почти на месте. Эрсталь, она еще может отвечать?
— Боюсь, что нет, — хмурясь, ответил тот.
Теперь найти нужное место стало еще сложнее. По описанию Клары, она находилась в подвале, однако... Эрсталь окинул взглядом улицу: по обеим сторонам дороги стояли частные дома, и в каждом, вероятно, был подвал.
Хантер хрипло выругался на заднем сиденье, а Альбариньо не выглядел отчаявшимся, он лишь сосредоточенно смотрел на дорогу и сказал:
— Клара упоминала, что у потолка есть окно. Нужно искать дома с подвалами, частично выступающими над землей... Эрсталь, если сделать звук на максимум, можно ли с камеры услышать гудки машин снаружи?
Дорога была загружена, клаксоны звучали то тут, то там. Эрсталь прислушался и ответил:
— Да, но очень тихо.
— Неважно, будем действовать как и раньше, — кивнул Альбариньо. — Я буду непрерывно сигналить, чтобы выделиться среди других машин. Как только услышишь гудок в ноутбуке — значит, мы близко. Тогда выйдем и начнем поиск.
Хантер наклонился вперед с заднего сиденья, глядя на экран ноутбука, и резко заявил:
— Тогда поторопитесь. Боюсь, девочка долго не протянет.
11:40
— Хантер — всего лишь охотник за головами, не более. Разве документы из полицейского департамента не подтверждают это? — раздраженно сказала Ольга. Она сидела в комнате для допросов, находясь по другую сторону стола. Невиданное дело, и раз на ней не было наручников, она развалилась в кресле, даже закинув ноги на стол.
— Да, но пока он не предоставит алиби, он остается подозреваемым, — настаивал Маккард. — И ты тоже не уйдешь, пока мы его не найдем. Это для твоей же безопасности.
— Даже если я скажу, что сейчас очень занята? — фыркнула Ольга.
— Никаких «даже», пока не объяснишь, зачем он тебя искал, — Маккард раздраженно покачал головой. — Я не понимаю, Молотова. Если он не убийца, то что ты скрываешь?
— Ты и сам не веришь, что он замешан в делах в Баффало. Твой профессионализм уже подсказал тебе, что он не соответствует профилю. Ты цепляешься за это лишь потому, что на самом деле не доверяешь мне, — с ядовитым сарказмом ухмыльнулась Ольга. — Знакомая сцена, да? Как будто снова вернулись в те времена, когда я была в ФБР, и ты настучал начальству, что, хоть у меня и высокая раскрываемость, но моя личность ненадежна.
— Молотова! — резко повысил голос Маккард.
Ольга замолчала, и в комнате повисла тишина. Затем он негромко произнес:
— В эмоциональном плане я… хочу доверять тебе. Я знаю, что ты лучшая из нас.
— Но в интеллектуальном… — холодно продолжила Ольга.
— В интеллектуальном я вынужден напоминать начальству о многочисленных проблемах с твоей личностью. Я возглавляю отдел поведенческого анализа, и мне приходится заниматься подобными вещами.
— А что не так с моей личностью? — язвительно продолжила Ольга. — Ты слышал цитату Фредерика Уайзмана?* «Камера должна быть как муха на стене». И профессиональный наблюдатель не должен быть замечен наблюдаемым. Если бы я знала, кто такой «Живодер», разве я бы после одной встречи с ним радостно присоединилась к его кровавым делам?
— Ты бы не стала, — уверенно произнес Маккард.
— И? Я заметила, что все еще нахожусь в комнате для допросов.
Маккард молчал еще несколько секунд, словно сомневаясь в чем-то. Нерешительность была ему не свойственна: глава отдела поведенческого анализа всегда был энергичным и деятельным.
Затем он внезапно поднял глаза, прямо посмотрел на Ольгу и спросил:
— Но что если профессиональный наблюдатель сидит на лучших местах в театре, и тут вдруг кто-то решает помешать этому представлению? Сможет ли он стерпеть это?
Ольга на мгновение замолчала и уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали. Маккард глубоко вдохнул, тщетно пытаясь успокоиться, и открыл ее.
На пороге стоял Джон Гарсия, даже не пытаясь скрыть возбуждение в голосе:
— Шеф, двое патрульных с 15-й авеню сообщили, что преследовали превысивший скорость Роллс-Ройс, и один из пассажиров очень похож на Ориона Хантера.
— Вот как? Выйдем, обсудим, — ответил Маккард. Он еще раз взглянул на Ольгу, та по-прежнему развалилась в кресле, холодно наблюдая за ним.
— Продолжим, когда я вернусь, — сказал он ей.
11:42
Харди уже мог разглядеть три высотных здания среди городских построек.
Годы патрулирования улиц Вестерленда до того, как его повысили, наконец принесли пользу: благодаря знанию переулков он приблизился к пустующим зданиям всего за десять минут.
Два из трех зданий были завершены, их закаленные стекла сверкали под полуденным солнцем. Строительство третьего приостановили из-за задержки с проверкой пожарной безопасности первых двух, и верхние этажи все еще окружали строительные леса, обтянутые зеленой сеткой.
Конечно, Харди пришлось доверить Альбариньо заботу о своей дочери, ведь сейчас у него просто не было выбора. Но даже сосредоточившись на одной задаче, он едва справлялся. Тщательно обыскать три здания казалось невозможным. Будь рядом Ольга, они могли бы разделиться, но сейчас...
Харди сделал глубокий вдох, но это не помогло унять оглушительное биение его сердца.
11:43
— Я слышу гудок, — сказал Эрсталь.
В тот же момент Альбариньо резко вывернул руль, и машина четко припарковалась у обочины. Надо отдать ему должное: он поставил автомобиль аккуратно, однако другие водители, ошарашенные его маневром, яростно засигналили. К тому же, по закону здесь нельзя было парковаться.
Разумеется, Альбариньо не было никакого дела до всего этого. Он распахнул дверь и выскочил, на ходу бросив Хантеру:
— Вызовите скорую и найдите лед для компресса. Если они задержатся, придется мне оказывать первую помощь.
Последние слова он произнес уже на бегу. Перепрыгнув через ограду, он приземлился во дворе ближайшего дома. Поиски подвала можно было вести только так, хотя технически это нарушало закон.
Эрсталь отстал на несколько шагов, успев лишь увидеть исчезнувшую за забором спину Альбариньо. Отчасти он все еще чувствовал раздражение, но в большей степени все-таки удивление: Бахус проявлял куда больше вовлеченности, чем можно было ожидать от человека, которому должно быть все равно. И то, что «Барт Харди — достойный противник», явно было недостаточной причиной.
Альбариньо и правда умел создавать странную иллюзию собственной мягкости: тусклый свет одинокой лампы в углу охотничьего домика, или та легкая улыбка, с которой он протянул ему колокольчик в рождественский вечер.
И от этого Эрсталю захотелось глубоко вздохнуть.
11:45
Гарсия сообщил, что патрульные преследовали машину два квартала, но та, к сожалению, скрылась на бешеной скорости. Однако Маккард не выглядел обеспокоенным и попросил офицера Булла выделить еще несколько человек на поиски.
— Роллс-Ройс будет несложно найти, — сказал он. — Но, в любом случае, не действуйте опрометчиво. Без ордера мы можем только пригласить его в управление на беседу.
Несмотря на эти слова, Гарсия сиял от возбуждения, как будто обнаружение Ориона Хантера автоматически доказывало его вину.
Но теперь Маккард сомневался: Ольга была права. Он изучил документы полиции, и Хантер действительно числился охотником за головами. Может, это и в самом деле совпадение? Но зачем охотнику расследовать дело «Живодера»? И почему Ольга отказывается говорить?
Смутное предчувствие подсказывало ему, что ситуация выходит из-под контроля, двигаясь к куда более мрачной развязке.
Он попытался отогнать тревожные мысли и приказал Гарсии продолжать расследование. Затем вернулся к комнате для допросов, надеясь вытянуть из Ольги хоть что-то. И лишь когда остался один, то осознал, что бессознательно молится (непонятно кому, ведь он был атеистом), чтобы Ольга не оказалась в сговоре с «Живодером». Ведь тот даже не соответствовал ее вкусам в отношении преступников.
Эти мысли крошечными снежинками проносились где-то на краю его сознания. Он сделал глубокий вдох, толкнул дверь… и замер.
Ольги не было.
Стул, на котором она сидела, пустовал. Лишь распахнутое настежь окно, впуская ледяной ветер, зияло насмешкой перед лицом Лукаса Маккарда.
11:49
— Здесь!
Альбариньо услышал голос Эрсталя, как раз перепрыгнув через пару аккуратных клумб и увернувшись от лающей собаки. Трудно было представить, что во время экстренной спасательной операции возникнут такие дурацкие ситуации.
Продираясь сквозь кусты, он сломал несколько веток еще не выпустившего листья канадского клена и оказался рядом с Эрсталем. Тот стоял перед подвалом заброшенного дома, и сквозь грязное окно, выступавшее над землей, можно было разглядеть маленькое тельце, свернувшееся на полу.
Джером МакАдам приехал из Баффало и вряд ли собирался задерживаться здесь надолго, видимо, он просто вломился в этот заброшенный дом. Недвижимость в этом районе стоила бешеных денег, но планировка не отличалась удобством, поэтому риелторы нечасто приводили сюда клиентов.
Ответы на все вопросы они получат после задержания подозреваемого. Сейчас не время об этом думать. Обменявшись взглядами, они ринулись вперед, и через несколько шагов Альбариньо уже принялся ногой выламывать дверь.
Вопреки детективным сериалам, в обязанности судмедэкспертов и профайлеров не входило вышибать двери. Движения Альбариньо были несколько неуклюжими, но результат себя оправдал: дверь с треском поддалась.
Они вошли внутрь, и Альбариньо ощутил тревогу: а что, если убийца все еще здесь? «Живодер» любил наблюдать за отчаянием жертв. Если он предполагал, что Харди скорее пожертвует женой, чем ребенком, то мог оставаться здесь.
Эрсталь бесшумно достал из внутреннего кармана пиджака складной нож, лезвие холодно блеснуло. Кто бы мог подумать, что у этого сдержанного, одетого с иголочки адвоката имеется при себе оружие? Разве что Альбариньо мог представить, как Эрсталь в порыве ярости пырнет им особенно тупого клиента.
Эрсталь бросил на него осуждающий взгляд, вероятно заметив непонятную улыбку в уголках его губ.
— Где твой пистолет?
— При мне, — пожал плечами Альбариньо. — Но кто знает, какая концентрация угарного газа в подвале? Не хочу, чтобы выстрел спровоцировал взрыв.
Они уже спускались по лестнице, приближаясь к подвалу. Альбариньо снова принялся выбивать дверь, и та с грохотом распахнулась.
— На этот раз получилось лучше, — сухо заметил Эрсталь.
— Спасибо на добром слове, — выдохнул Альбариньо.
В нос ударил резкий запах газа. Эрсталь тихо выругался, задержал дыхание и ринулся внутрь. Альбариньо последовал за ним.
Клара лежала без движения, ее кожа приобрела опасный вишневый оттенок. Эрсталь осторожно поднял ее на руки и направился к выходу, а Альбариньо окинул взглядом помещение.
В углу подвала находилась небольшая дверь.
Это была обычная конструкция: грузовой лифт, позволяющий поднимать тяжелые предметы из подвала, минуя крутые ступени. Клара тоже заметила ее ранее, но дверь была заколочена, и у ребенка не хватило бы сил ее открыть.
Но сейчас Альбариньо смотрел на нее с нарастающим внутри беспокойством.
Он видел материалы, собранные Хантером. «Живодер» сначала заставлял жертв выбирать между супругом и ребенком, а затем убивал всех, независимо от выбранного решения.
Вряд ли Барт станет исключением.
И если убийца предполагал, что Харди отправится спасать Клару, то здесь должна была поджидать ловушка.
Грузовой лифт мог быть заколочен, но смесь кислорода и угарного газа все равно просачивалась через щели...
И в этот момент они услышали металлический звон, словно что-то ударилось о стенку шахты.
Сцена была настолько знакомой, что это было даже смешно. В канун Рождества все было так же: Эрсталь бросил серебряный колокольчик в дымоход, и тот стал предвестником смерти. Позже пожарные найдут здесь среди пепла почерневшую, оплавленную зажигалку, сброшенную в грузовой лифт.
При концентрации угарного газа от 12,5% до 74,5% любая искра вызывает взрыв. Звук удара раздался, когда они были уже у выхода, и далее события развивались слишком быстро.
Альбариньо даже не успел вскрикнуть. А Эрсталь еще не понял, что происходит. Все, что произошло дальше, было основано исключительно на инстинктах.
Он крепко схватил Эрсталя за локоть и толкнул вперед, вышвыривая его из комнаты.
В следующее мгновение раздался оглушительный взрыв.
Что-то загорелось, что-то разрушилось и упало, а языки пламени опалили волосы Альбариньо и обдали жаром все тело. Ударная волна подбросила их в воздух, и в этот момент все казалось странным и почти нелепым.
Альбариньо инстинктивно прикрыл Эрсталя от пламени своим телом, а тот в свою очередь судорожно пытался уберечь Клару в своих руках от удара о ступени.
В общем, ни то, ни другое не прошло гладко. Альбариньо мощной ударной волной отбросило на лестницу, от резкой боли при падении у него потемнело в глазах. В тот же момент потолочные балки подвала рухнули позади них, подняв облако едкой пыли.
Несколько секунд в ушах Альбариньо стоял оглушительный звон. Он с трудом приподнялся, обнаружив, что Эрсталь изогнулся дугой, чтобы Клара не оказалась раздавлена двумя взрослыми мужчинами.
Пальцы Эрсталя были в ссадинах, а когда он повернулся, Альбариньо увидел, что губы мужчины тоже кровоточат. Тот что-то говорил, напряженно хмурясь, но слова тонули в гуле, раздававшемся в ушах.
Альбариньо жестом указал на свое ухо и покачал головой. Возможно, он улыбался, потому что заметил, как слегка приоткрылись губы Эрсталя, а грудь приподнялась от вздоха. Альбариньо понимал его даже без слов.
Поняв, что разговора не получится, Эрсталь одной рукой прижал Клару, а другой резко скользнул ладонью по плечу Альбариньо.
Боль прорвалась сквозь онемение. Альбариньо отшатнулся, а Эрсталь отдернул руку, протягивая раскрытую ладонь.
С кончиков его пальцев стекала густая алая жидкость.
11:52
Хантер позвонил в 911, но лед так и не нашел. Теперь он стоял перед немыслимо дорогим Роллс-Ройсом с пакетом замороженного горошка и полотенцем, чувствуя себя по-идиотски.
И в этот момент раздался взрыв.
Из подвала вырвалось пламя, с грохотом вылетели стекла. В глаза ударила ослепительная вспышка, и сигнализации всех машин в округе взвыли в унисон. Люди заметались в панике.
Это был тот самый дом, куда направились Альбариньо и Эрсталь.
Хантер застыл на пару секунд, затем выругался, швырнул горошек с полотенцем на крышу машины и, схватив трость, заковылял к месту взрыва.
11:53
Харди, задыхаясь, вылетел из второго здания.
Время летело слишком быстро. Даже с учетом того, что большинство этажей были закрыты, осмотр двух зданий занял у него целую вечность. Третье же не было достроено, и в нем не было электричества, он думал, что убийца не выберет его, ведь тащить туда Уоллис по лестнице было бы сложно, разве нет?
Харди рванул в лестничный пролет.
Осталось всего семь минут.
11:55
Альбариньо, опираясь на Эрсталя, поднялся на ноги. Он искренне надеялся, что взрыв не вызвал у него сотрясения мозга, во всяком случае, блевать ему пока не хотелось.
Клара по-прежнему не приходила в себя, ее дыхание было едва уловимым. Когда перед тобой человек с отравлением, «хотя бы дышит» — слабое утешение.
Эрсталь одной рукой поддерживал Альбариньо, другой обнимал Клару. Поднимаясь по лестнице, тот оставлял за собой длинный кровавый след.
И едва они выбрались наверх, стало ясно, что неприятности на этом не закончились.
У входа в подвал стоял молодой темноволосый мужчина с безумным взглядом, направив на них покачивающееся дуло пистолета.
— Вы кто такие?! — его голос сорвался на визг. — Что вы здесь делаете?!
Эрсталь сжал локоть Альбариньо.
11:59
Барт Харди вырвался на крышу. Яркое полуденное солнце ослепило, отчего на глаза навернулись слезы.
И тогда он увидел Уоллис.
Она висела на веревке, привязанной к краю шаткого деревянного настила. Ее тело раскачивалось на ветру, рот был заткнут полотенцем, лицо было мокрым от слез.
Но на настиле была еще одна фигура. Длинные черные волосы развевались на ветру.
— Ольга! — не сдержался Харди.
— Ты выбрал не ту крышу, Барт, — сквозь зубы проговорила Ольга, с трудом удерживая Уоллис. — Разве не очевидно, что этот ублюдок хотел посмотреть, как ты мечешься по лестницам, но так и не успеешь? У него примитивное чувство юмора. Не подходи, эта конструкция не выдержит троих.
Харди взглянул на хлипкие доски и сцепил зубы. Он замер на краю, наблюдая, как Ольга наконец втаскивает Уоллис на настил и выдергивает у нее изо рта полотенце.
Уоллис не закричала, а лишь сдавленно всхлипнула:
— Барт... Клара...
Но что он мог ответить? Он не знал, что происходит там, и откуда вообще взялась эта уверенность в том, что эти двое могут спасти его дочь. Альбариньо был жертвой Пианиста и подозреваемым по делу Уильяма Брауна и Энтони Шарпа. А Уоллис, как прокурор, всегда недолюбливала Эрсталя Армалайта.
Он открыл рот, но его тут же прервал громкий звук.
На башне знаменитого здания Фондовой биржи Вестерленда, построенного в конце XIX века, часы начали бить полдень.
Первый удар низкого колокола прокатился над городом, и в тот же миг из-под деревянного настила вырвались искры пламени.
Таймер, порох и простейшее зажигательное устройство — вот и вся бомба. Для целей «Живодера» не требовалось много взрывчатки.
Взрыв был крошечным, даже не способным никого ранить. Но ключевая опора настила мгновенно разрушилась.
В то же мгновение Ольга толкнула еще связанную Уоллис в сторону Харди. Тот инстинктивно поймал ее за талию, оттащив от разваливающейся конструкции.
Уоллис забилась в его руках. Всегда сдержанный прокурор впервые за день закричала:
— ОЛЬГА!!!
Барт Харди видел, как его консультант уходит вниз вместе с обломками платформы. Ее волосы на порывистом ветру напоминали изувеченные птичьи крылья.
А затем она исчезла из виду.
От переводчика:
* Фредерик Уайзман — американский режиссер-документалист и сценарист.
http://bllate.org/book/14913/1429262
