Ольга изучающе смотрела на мужчину перед собой. Она не просто так была наслышана об Орионе Хантере: даже среди охотников за головами, чья работа всегда балансирует на грани жизни и смерти, его считали откровенно сумасшедшим.
Хантер занимался этим делом ради острых ощущений: как некоторые катаются на американских горках по десять раз подряд, так и он получал кайф от поимки преступников.
Говорили, изначально он пытался попасть в спецназ, но не прошел отбор. Затем какое-то время проработал в полиции, но быстро понял, что даже там не получится каждый день вышибать двери и стрелять. Когда он узнал о существовании профессии охотника за головами, то с радостью ушел в эту сферу и вскоре стал одним из лучших в стране.
Если бы на этом история заканчивалась, ее можно было бы даже назвать вдохновляющей. Но Хантеру быстро наскучило ловить обычных беглых подозреваемых. Он начал браться только за самые опасные дела, а в свободное время самостоятельно выслеживал серийных убийц, словно метеоролог, гоняющийся за торнадо.
Поговаривали, что если бы он не работал исключительно из интереса, а брал частные заказы, то давно открыл бы детективное агентство.
Опыт подсказывал Ольге, что, несмотря на всю свою репутацию безумца, Орион Хантер разбирался в опасных преступниках куда лучше многих профайлеров, и к его мнению стоило прислушаться. Поэтому она отложила сумку и папку с материалами, которые так и не смогла запихать внутрь, и подперла подбородок рукой.
— Что вы нашли? — спросила она.
Хантер самодовольно ухмыльнулся и с грохотом швырнул на кафедру увесистую папку. Ольга потянула ее к себе и раскрыла: внутри были испещренные пометками карты, распечатки камер наблюдения, вырезки из газет и заметки.
— Этот «Живодер» совершил восемь убийств. Я изучил все дела и побывал на местах преступлений. И, кстати, прозвище отвратительное. Хотя «Семейный палач» звучит еще глупее, как какие-то диетические хлопья для завтрака, — проворчал он.
Его голос был грубым и низким, словно у старого охотника, который неделями пропадает в лесу и голыми руками валит медведей. Он перелистнул папку на первую страницу и ткнул пальцем в фотографии и заметки.
— Даже газеты писали, что ФБР не нашло подозрительных личностей рядом с местами преступлений. Так что я решил начать с автомобиля убийцы. У него он наверняка должен быть, верно?
— Очевидно, — согласилась Ольга. — Он действовал в нескольких штатах, а в двух случаях забирал детей прямо из школы. Полиция проверила камеры у метро и перекрестков, но никто не видел, чтобы взрослый уводил жертв пешком. Значит, у него была машина.
Хантер довольно кивнул:
— Я изучил записи камер вокруг всех мест преступлений, но нигде не фигурировал один и тот же автомобиль. К тому же машины из другого штата сразу бросаются в глаза. Я опросил кучу людей, включая тех, кто делает липовые номера, но никто не припомнил чужих машин в те дни. Это означает только одно...
Ольга благоразумно не стала спрашивать, как именно он получил доступ к полицейским записям или нашел тех, кто подделывает номерные знаки. Она просто продолжила его мысль:
— Убийце машина нужна для передвижения, но поскольку на разных местах преступлений нет одинаковых авто, значит, он каждый раз менял транспорт. А раз не было машин с номерами других штатов, значит, он использовал местные, настоящие или поддельные. И тут вариантов несколько.
Хантер неспешно поднял четыре пальца:
— Покупал подержанные машины на месте, а затем бросал их или продавал, брал в аренду, покупал краденые или просто воровал... Хотя последнее технически сложно и слишком заметно.
Ольга наклонила голову:
— И какой вариант правильный?
— Покупал краденые, — твердо ответил Хантер. — Он покупал перекрашенные машины с поддельными номерами, а перед отъездом продавал. Я поговорил с владельцами сомнительных автосервисов в тех городах, они припомнили покупателя с похожим описанием. А те машины потом видели рядом с местами убийств.
Ольга понимала, почему ФБР не вышло на этот след: помимо титанического объема работы, федералы просто не знали, где искать черные рынки подержанных авто. Местные полицейские могли быть в курсе, но агенты вряд ли догадались бы. С другой стороны, если убийца знал, где в каждом городе продают краденые машины...
— Вы подозреваете, что у него уже были судимости? — спросила Ольга, подняв глаза.
— Я уверен. Этим я и занимаюсь, — хрипло усмехнулся Хантер. — Я собрал описания покупателя от тех продавцов. Думаю, по ним можно легко установить личность, если...
Ольга поняла его намек:
— ...Если есть доступ к полицейской базе.
Хантер пожал плечами:
— Увы, у меня его нет. По понятным причинам.
— Да, я слышала, вас даже арестовывали за препятствование правосудию. Полиция нескольких штатов вас недолюбливает, — усмехнулась Ольга. В департаменте Вестерленда о Хантере ходило немало историй, поскольку этот город был его основной территорией.
— Именно так, — подтвердил он. — Поэтому я пришел к вам. Вы ведь консультант полиции?
— Вы разыскали меня, потому что думаете, что он в Вестерленде. Почему? — спросила Ольга.
Хантер пренебрежительно хмыкнул:
— Старые добрые методы: слежка, допросы и немного взяток. После дела в Баффало я начал отслеживать его маршрут. Он двигался по межштатному шоссе на запад, пока не исчез на границе Вестерленда. И хотя это моя территория, и я мог бы найти его сам, будь у меня больше времени, но... это вопрос жизни и смерти. Поэтому я решил обратиться к вам.
Ольга внимательно посмотрела на него:
— Вы полагаете, он скоро совершит новое убийство?
— Это очевидно. Особенно после того провала в Баффало, — криво усмехнулся Хантер. — Ну так что, поможете?
— Вы ведь еще до того, как прийти сюда, знали, что я соглашусь, — Ольга прислонилась спиной к подиуму и сложила руки в ленивой позе.
В глазах Хантера мелькнул хитрый огонек:
— Ну, я слышал кое-что интересное... Говорят, консультанты полиции весьма любопытны.
Харди мчался в школу по одной причине: его дочь Клара не пришла на занятия.
Барт Харди был детективом, а его жена, Уоллис — прокурором. Они познакомились во время расследования убийства, и уже одно это говорило о том, насколько они оба были постоянно поглощены работой. Харди вынужден был признать, что из-за занятости они порой не уделяли достаточно внимания воспитанию дочери, но он никак не ожидал, что все зайдет так далеко.
Кларе было десять, и обычно она ездила в школу на автобусе. Со слов ее подруги, девочка действительно села в автобус и доехала до школы с другими детьми. Но перед уроком труда Клара вдруг вспомнила, что забыла цветную бумагу, и решила сбегать в магазин канцтоваров рядом со школой.
По правилам, ученикам не разрешалось покидать территорию, но Клара уговорила охранника, пообещав вернуться через пять минут. Однако она так и не пришла на урок. Когда учительница заметила ее отсутствие, она тут же забила тревогу. В магазине сказали, что Клара там вообще не появлялась.
Учительница едва сдерживала слезы, объясняя ситуацию Харди. Сердце детектива заныло от тревоги: Клара была послушным ребенком и никогда не прогуливала. Тем не менее, он попытался успокоить женщину:
— Может, она просто решила сбегать домой? Моя жена сегодня там, я позвоню и проверю.
Учительница кивнула, но Харди, с его полицейским опытом, и сам не верил в этот оптимистичный сценарий.
Он набрал номер Уоллис, с тревогой прислушиваясь к гудкам.
Один, пять, десять.
Никто не отвечал.
Альбариньо Бахус едва не столкнулся с Ольгой в коридоре управления полиции.
В итоге он все-таки сбежал с работы: два оставшихся вскрытия не представляли особого интереса, и он поручил их Томми и еще одному ассистенту. Если тот не справится с такими простыми случаями, главному судмедэксперту больше не стоит тратить на него время. К тому же, срок сдачи экзамена на лицензию уже приближался, так что скоро, возможно, мечта Томми осуществится, и он наконец-то сможет сам выезжать на места преступлений.
Альбариньо пришел в управление для встречи с прокурором: дело об убийстве, по которому он проводил вскрытие, скоро должно было попасть в суд, и ему вместе с обнаружившим тело офицером предстояло выступать в качестве эксперта. Прокурор хотел обсудить стратегию защиты, чтобы на суде не возникло неожиданных проблем, и убийца получил заслуженный приговор. Раз уж тот сам приехал в отделение, Альбариньо решил заодно передать отчет офицеру Буллу.
Все прошло как обычно, но когда он уже собирался уходить, то увидел в коридоре спешащую к нему Ольгу с гостевым пропуском на груди в сопровождении хромого мужчины средних лет.
Необычная компания, к тому же незнакомец определенно не был копом. Альбариньо даже не успел поздороваться, как Ольга схватила его за руку.
— Ал, как раз вовремя! — воскликнула она, минуя стандартные вопросы вроде «Что ты здесь делаешь?». — У меня для тебя кое-что интересное.
Альбариньо отнесся к этой новости скептически, ведь в прошлый раз, когда Ольга сказала нечто подобное, оказалось, что она украла из архива оригинал письма Вестерлендского пианиста, одного из тех, которые маньяк присылал в полицию. Он до сих пор не знал, как ей это удалось, но за эту выходку они отхватили двухчасовую взбучку от Харди.
Пока Альбариньо в растерянности позволял куда-то тащить себя, незнакомец спросил:
— А это...?
— Доктор Бахус, — весело представила его Ольга. — Тот самый, которого ложно обвинили по делу Боба Лэндона.
Альбариньо вздохнул про себя. Не хотелось, чтобы его запомнили исключительно как «парня, которого подозревали в убийстве бывшей», но что поделать. Незнакомец окинул его оценивающим взглядом и сказал:
— Я следил за вашей историей. В последнее время ваша жизнь весьма… насыщена событиями, доктор Бахус.
Это было не самое дружелюбное приветствие, и Альбариньо слегка нахмурился.
— А это Орион Хантер, — продолжила Ольга.
— Охотник за головами, — тут же сообразил Альбариньо.
— Все меня знают. Польщен, — хрипло рассмеялся Хантер.
Они шли по коридору, привлекая любопытные взгляды полицейских. Мало кто из убойного отдела не слышал о Хантере, но Альбариньо все еще не понимал, зачем Ольга притащила его сюда.
Та, словно читая его мысли, оживленно объяснила:
— Хантер считает, что выследил того самого «Живодера», который устраивает массовые убийства семей. Я хочу проверить, сможем ли мы по его описанию и моему профилю вычислить его среди ранее судимых.
Альбариньо на секунду замер:
— Значит... он в Вестерленде?
— А почему бы и нет? — Хантер усмехнулся, сверкнув глазами. — Это же рай для серийных убийц.
Эмма, секретарша Эрсталя, была как всегда безупречна: идеальный макияж, аккуратно собранные в пучок волосы, безукоризненный деловой стиль. Она всегда напоминала героиню сериала про работу в крупной компании: идеальную и недостижимую. Она постучала в дверь кабинета и после разрешения вошла.
— Я звонила в прокуратуру, — доложила она. — Уоллис Харди сегодня не сможет встретиться с вами, она осталась дома из-за простуды. Но поскольку завтра уже предварительное слушание, если вы хотите успеть договориться о признании вины до этого, времени в обрез. Поэтому...
Она сделала паузу, демонстративно подняв записку.
— ...я узнала ее домашний адрес.
Эрсталь поднял глаза от документов. Его пронзительный взгляд заставлял нервничать большинство сотрудников фирмы, кроме, пожалуй, бесшабашного мистера Холмса. Эмма лишь на втором году работы перестала под этим взглядом автоматически проверять, не размазалась ли ее помада.
Он лишь кивнул и коротко спросил:
— Утром других встреч нет?
— Нет, но после обеда запланированы две телефонные консультации, — ответила Эмма, передавая ему листок с адресом.
Эрсталь покосился на записку, уже мысленно оценивая расстояние и дорожную обстановку, и затем сухо констатировал:
— Успею.
— Да, — подтвердила Эмма, наблюдая, как он с почти болезненной аккуратностью выравнивает стопку документов строго параллельно краю стола, прежде чем надеть пальто, и задумчиво добавила: — Если мистер Холмс снова придет, я скажу, что вы уехали.
Эрсталь рассеянно кивнул. Ни он, ни его секретарша не знали, что после этого визита он неизбежно пропустит обе телефонные консультации.
— Темные волосы, высокий, примерно 180–190 см, — диктовала Ольга, стоя за спиной техника и наблюдая, как тот вбивает параметры в базу данных.
Система содержала информацию обо всех осужденных в США, и даже с учетом ограничения по штатам это был поиск иголки в стоге сена. Чем точнее критерии, тем лучше.
— Татуировка на левой руке, — добавил Хантер. Очевидно, это была одна из деталей, полученных от продавцов краденых машин. — Судимости, скорее всего, связаны с кражами, бандитской деятельностью или уличными гонками. Такие люди знают все черные рынки.
Альбариньо окинул охотника взглядом. Тому было чуть за пятьдесят, но выглядел он старше. Только человек с невероятной выдержкой мог годами преследовать таких преступников, и вся эта гонка отпечаталась глубокими морщинами на его лице. Но его взгляд все еще оставался пугающе острым.
— Он, должно быть, молод. Его преступления начались всего два года назад, — заметила Ольга. — Судя по паттерну, он только формируется как убийца. Ищем в диапазоне 20–25 лет.
— Он регулярно перемещается, — напомнил Хантер. — Две недели назад он был в Нью-Йорке, а в Вестерленде уже как минимум три дня. Надеюсь, он хоть раз воспользовался кредиткой, это даст нам след.
— Но за машины он явно платил наличными, — вставил Альбариньо.
Хантер неодобрительно посмотрел на него:
— Даже не убийцы за краденое всегда платят налом. Но если он достаточно самоуверен, то в отеле или магазине мог расплатиться картой.
— Судя по тому, как он дразнил полицию видеозаписями, самоуверенности ему не занимать, — хмыкнула Ольга.
Техник ввел последние параметры, и на экране всплыли строки данных.
— Коллеги, таких в одном только Вестерленде сто двадцать человек.
— Это еще не все, — Ольга ткнула пальцем. — Проверяем семьи: разводы, лишение родительских прав, усыновление, наркомания, домашнее насилие... Этот убийца не просто убивает семьи, он заставляет их страдать друг от друга. Такое обычно связано с психологической травмой. Наверняка у него было тяжелое детство: вывод банальный, зато рабочий.
Техник снова застучал по клавиатуре:
— Осталось тридцать. И, без обид, но у многих осужденных и так проблемы в семье.
— Не поспоришь, — ухмыльнулся Альбариньо.
— Сколько среди них единственных детей в семье? — неожиданно спросила Ольга.
— Что? — Хантер явно не понял.
— Единственный ребенок в семье, — терпеливо повторила она. — Убийца не особо разборчив, но в семьях с одним ребенком его жестокость заметно выше.
— Девять, — ответил техник.
Хантер кивнул:
— Уже теплее.
— Уберите левшей, — добавил Альбариньо. — В одной из статей писали, что отец пытался сопротивляться, и ему перерезали горло. Судя по направлению брызг на фото, убийца точно не левша.
— Осталось шестеро, — Ольга уселась в кресло, уставившись в экран. А затем протянула руку и уверенно ткнула в фото второго в списке. — Думаю, это он.
Альбариньо молча посмотрел на нее. Даже после стольких лет знакомства, ее интуиция все еще казалась ему чем-то сюрреалистичным.
Реакция Хантера была более бурной. Он прохрипел:
— Что?!
— В первом деле он подвесил взрослого мужчину к потолку. Для этого нужна физическая сила, поэтому вычеркиваем четвертого и шестого, они явно наркоманы. Третий подходит, но, судя по медкарте, в тюрьме у него обнаружили красную волчанку. На этом фото он еще крепкий, но после гормонального лечения наверняка располнел, а это не совпадает с описаниями свидетелей. Первый и пятый женаты — звонок их женам покажет, есть ли алиби. Но я думаю, убийца одинок. Поэтому остается второй, — быстро выпалила Ольга и с вызовом посмотрела на Хантера.
Тот остолбенел.
— Ладно, — Альбариньо едва сдержал смех. — Давайте позвоним женам этих двоих.
Эрсталь припарковался у тротуара и подошел к аккуратному белому дому.
Он никогда не интересовался семьей Барта Харди, поэтому не знал, где тот живет. Но Альбариньо наверняка знал. Пока он поднимался по ступеням, в голове мелькнула странная мысль: Альбариньо, должно быть, бывал здесь в гостях. Возможно, он так же стоял на этом крыльце и стучал в эту дверь...
Не успев нажать на звонок, Эрсталь внезапно нахмурился.
А затем без предупреждения толкнул дверь.
Та с протяжным скрипом открылась.
Хантер положил трубку и повернулся к остальным:
— Если они не врут, их мужья в последнее время были дома.
— Тогда мой выбор — второй, — ухмыльнулась Ольга.
— Или он вообще не попал в выборку, потому что всегда платил только наличными, — мрачно заметил Хантер.
Ольга беззаботно улыбнулась.
В этот момент Альбариньо, все это время внимательно изучавший данные на экране, вдруг заговорил:
— Может, я параноик, но... последняя транзакция по его карте была произведена в отеле напротив школы дочери Барта.
— И что? — спросила Ольга.
— Какого Барта? — переспросил Хантер.
Альбариньо медленно выдохнул:
— Надеюсь, это просто совпадение, но сегодня он заезжал в морг, а потом сорвался на звонок, сказал, что у дочери какие-то проблемы в школе. В общем, теперь, когда я об этом думаю, кажется, он выглядел обеспокоенным.
Ольга тоже нахмурилась, но тут ее мысли прервал внезапно зазвонивший телефон Альбариньо. Он извинился и принял звонок.
На другом конце абонент произнес что-то неразборчивое, и Альбариньо улыбнулся:
— Эрсталь, как трогательно, что в такой ситуации ты первым делом звонишь мне.
http://bllate.org/book/14913/1429259
