Молодой офицер полиции Александр с трудом распахнул заднюю дверь здания, что оказалось весьма сложной задачей, учитывая массивную металлическую створку и свирепствующую за ней метель.
В метре от них стоял Харди, а за спиной у него маячил охранник: после обнаружения первого тела все двери в здании заперли, и теперь у него был единственный комплект ключей. Сам Харди окинул суровым взглядом молодого копа, Альбариньо и Эрсталя, а затем спросил:
— Вы точно справитесь втроем? Может, мне пойти с вами?
— Оставайся и ищи убийцу, это важнее, а мы просто запустим генератор, — бодро ответил Альбариньо. — Если там не прячется снежный человек, проблем не должно возникнуть. Сидеть с фонариками — не вариант, к тому же от нас тут все равно теперь мало толку.
И то правда.
Темнота лишь усиливала напряжение в холле — еще немного, и переполненные адреналином полицейские устроят бунт. Харди и так не ладил со многими из них, и ему явно не хотелось в кромешной тьме выслушивать возмущения в духе: «Ты что, всех нас подозреваешь?».
Потому что ответ был бы однозначным: «Да».
Эрсталь изучающе посмотрел на Харди и охранника и спросил:
— У кого-то еще есть другой комплект ключей?
— Один запасной хранится в комнате охраны, ключ от нее сейчас у дежурного, — быстро ответил охранник. — есть еще архив и оружейная, но туда нужен особый доступ, это вне нашей зоны ответственности.
Эрсталь нахмурился, что-то обдумывая, пока Альбариньо с улыбкой не тронул его за локоть:
— Пошли, Шерлок. Быстрее уйдем — быстрее вернемся.
Они шагнули в метель, которая оказалась сильнее, чем ожидалось, и порывы ветра буквально сбивали их с ног. Ледяные крупинки иглами впивались в кожу. Позади них захлопнулась и быстро исчезла за вихрями снега тяжелая дверь, за которой Харди оставил двоих подчиненных дожидаться их.
До генераторной было всего несколько сотен метров, но в такую погоду дорога казалась бесконечной. Вокруг царила непроглядная чернота: ни огонька в окнах, ни уличных фонарей. Лишь изредка в разрывах снежной пелены проступали смутные очертания зданий.
Снега было по щиколотку, он был рыхлым и скользким. Альбариньо ухватился за рукав Эрсталя, а фонарик впереди идущего полицейского казался в темноте агонизирующим светлячком.
Трудно было сказать, как долго они шли, но когда пальцы Альбариньо уже онемели от холода, Александр наконец объявил:
— Мы на месте.
Альбариньо часто парковался на стоянке за зданием управления, но вынужден был признать, что никогда ранее не замечал эту трансформаторную будку и соседнюю генераторную. Два небольших строения сейчас напоминали тесные гробы, засыпанные снегом.
Назвать их "домиками" было бы слишком щедро. Генераторная представляла собой просто звукоизолированный ящик с дверью и вентиляцией. Внутри находились два генератора, оставляя минимум места для людей.
Александр дрожащими от холода пальцами с третьей попытки подобрал ключ от запертой двери. Ржавые петли пронзительно взвизгнули, и этот звук тут же поглотила вьюга.
Альбариньо заглянул внутрь, высветив фонарем тесное пространство:
— При проектировке явно экономили место. Здесь два генератора, и не развернуться.
— Я подожду снаружи, — предложил Александр, тщетно пытаясь скрыть дрожь.
Альбариньо кивнул, и молодой коп остался у входа, пританцовывая на месте, чтобы согреть ноги. Сам же Альбариньо сразу принялся инструктировать Эрсталя, ведь именно для этого он его и взял с собой.
— Проверь, не замерзла ли вода в радиаторе. А я посмотрю уровень солярки. Если что-то не так, дело плохо. Я хоть и разбираюсь в этом, но понятия не имею, где тут хранится топливо.
— Обычно в радиаторы заливают антифриз, разве нет?
— В теории — да. Но некоторые лентяи льют обычную воду. И потом из-за этого даже без морозов накипь гробит систему, — неодобрительно фыркнул Альбариньо.
Эрсталь открыл крышку первого бака:
— Полный.
— Отлично. Значит, все-таки антифриз. Слава богу. Но бака должно быть два, посмотри там, — он указал рукой.
Проверяя второй радиатор, Эрсталь пробормотал:
— Не ожидал, что ты разбираешься в таких вещах...
— ...Удивлен? — Альбариньо ухмыльнулся, явно довольный тем, что топлива хватает. — Я живу один уже много лет, Эрсталь. В таких условиях приходится во многом разбираться.
— Например?
— Например, в вязании.
Это заявление заставило Эрсталя замереть и бросить на него недоумевающий взгляд:
— Ты шутишь.
— Зачем мне так шутить? — он пожал плечами, ловко протискиваясь между Эрсталем и стеной к другому генератору. — Я ответил на твой вопрос, теперь ты ответь на мой.
— Мы что, играем в "правду или действие"?
— Нет. Но эта игра многое бы прояснила, — Альбариньо захлопнул крышку бака и поднял на него глаза. — Вопрос: что ты думаешь о Лукасе Маккарде?
— А что я должен о нем думать? Я его почти не знаю, — спокойно ответил Эрсталь.
Он намеренно ответил уклончиво, поскольку за приоткрытой дверью все еще виднелась фигура Александра, бесцельно топчущегося у входа.
Альбариньо проворно проверил компоненты генератора и смазку, а затем перевел переключатель в ручной режим. Агрегат с грохотом завибрировал, заполнив помещение оглушительным ревом. Прежде чем он успел подойти ко второму генератору, Эрсталь шагнул вперед и положил руку ему на плечо.
— Тебя беспокоит, что он хочет привлечь ФБР в расследование Харди? — спросил он, почти касаясь губами мочки уха Альбариньо. — Я думал, Садовник не из тех, кто опрокидывает доску, проигрывая партию.
Альбариньо слегка повернул голову, взглянув на Эрсталя. В глазах Пианиста читалась мрачная усмешка, словно размышления Альбариньо доставляли ему удовольствие, а вмешательство ФБР лично для него не представляло угрозы.
Альбариньо предположил, что спокойствие Эрсталя объяснялось тем, что тот уже смирился со своей вероятной участью, типичной для большинства серийных убийц. И неудивительно, ведь мистер Армалайт явно был из тех, кто заранее просчитывал наихудший сценарий. Или, иными словами, он уже давно был готов к смерти.
Достаточно было взглянуть на шрамы на его запястьях и на то, на что он сознательно шел прямо сейчас: он начинал влюбляться в человека, который однажды мог убить его или поступить с ним еще более жестоко. Они оба понимали это, но Эрсталь все равно предпочел сделать худший выбор.
Альбариньо же был другим. И хотя его мать не подала ему хорошего примера, он считал, что его желание жить было гораздо сильнее, ведь, как говорила Шана Бахус, он должен сам определить момент, когда все закончится. И Альбариньо полагал, что этот момент еще не наступил.
— Садовник не опрокидывает доску, но он вправе выбирать соперников по вкусу, — так же тихо ответил Альбариньо, его слова почти потонули в шуме. — Ольга и Барт — достойные противники, но, к сожалению, агент Маккард не мой тип.
— Желать смерти человеку лишь потому, что он тебе не по нраву — это верх высокомерия, — хмуро заметил Эрсталь.
— А почему нет? — улыбнулся Альбариньо. — Разве наш убийца не поступил так же? Ради объявления войны кому-то он забрал жизни невинных. Высокомерие — один из наших первородных грехов, опасная страсть.
— Похоже, у тебя уже есть догадки об убийце? — не удержался от вопроса Эрсталь.
— Не думаю, что это кто-то из полицейских. Он напал на жертву со спины, что, конечно, уберегло его одежду от брызг, но руки и манжеты все равно должны были испачкаться. Перерезать сонную артерию — зрелище не для слабонервных. Но вспомни, Барт заставил всех расписаться перед обыском, мы ни у кого не заметили следов крови на рукавах, и никто не прятал в карманах окровавленные перчатки, ведь Харди обыскал всех в поисках оружия. При этом убийца не мог воспользоваться раковиной, поскольку времени было мало, да и на раковине остались бы пятна... За такой короткий срок невозможно полностью уничтожить все улики, — размышляя вслух, Альбариньо включил второй генератор.
— Но на первом этаже всего один туалет, и чтобы подняться на второй, нужно пройти через весь холл. Никто не смог бы пройти по нему с окровавленными руками незамеченным, — Эрсталь продолжил ход его мыслей, вынужденно повышая голос из-за шума.
— Убийца не мог подняться наверх, и в холле его не было. Все двери, кроме парадной, заперты, ключи только у охраны. Теоретически никто не мог войти или выйти.
Окна в управлении открывались наружу, и щель была слишком узкой, чтобы через нее выбраться. В таких условиях убийца должен был остаться в здании.
— Это если ключи действительно есть только у охраны, — вздохнул Альбариньо.
— Значит, у тебя уже есть версия, но ты ничего не сказал Харди, — неодобрительно заметил Эрсталь.
— А иначе какой в этом интерес? — пожал плечами Альбариньо. — Мне любопытно посмотреть, что будет дальше.
— Будет смерть. Неужели ты недостаточно ее видел?
— Одна и та же история в исполнении разных авторов обретает разный смысл, — спокойно ответил тот.
Эрсталь покачал головой:
— Твое любопытство однажды тебя убьет.
— Как и мое любопытство в отношении тебя? Возможно. Это действительно проблема, — признал Альбариньо, загадочную улыбнувшись. — Но сейчас есть вопрос поважнее.
Эрсталь уставился на него, а он неспешно продолжил:
— Кажется, Александр исчез.
Вибрация и грохот генераторов действительно отвлекли Эрсталя. Он обернулся и увидел, что дверь по-прежнему приоткрыта, но за ней не было ни намека на присутствие парня.
Он резко напрягся. Они переглянулись и, распахнув дверь, выбежали наружу. Серо-белая пелена ослепила их, ледяные крупинки впились в кожу. Пошатываясь под напором ветра, Альбариньо громко позвал Александра, но его голос растворился в завывании бури.
Они сделали еще несколько шагов, и до них донесся отчетливо пробившийся сквозь непогоду резкий звук выстрела.
Эрсталь инстинктивно рванул вперед, проваливаясь в сугробы и рукой уже нащупав рукоять ножа в кармане пальто. Но в такую пургу, при видимости меньше метра, схватка врукопашную казалась безумием…
Мысли проносились в его голове, как вдруг его ботинок во что-то уперся.
Эрсталь опустил взгляд: на земле лежал Александр. Всего за пару минут его теплая куртка покрылась тонким слоем снега, и без фонаря его уже было не разглядеть. Парень слабо застонал, пытаясь пошевелиться.
Не выпуская нож, Эрсталь опустился на колени рядом с ним. Александр прижимал руку к животу, рядом в ткани зияла дыра от пули. Кровь еще не успела пропитать толстую куртку, но, несомненно, начала просачиваться под нее.
— Альбариньо! — обернулся Эрсталь, его крик едва пробился сквозь вой ветра. — Он ранен, нам нужно…
Он резко замолчал, вглядываясь в снежную пелену. В разрывах черно-белого хаоса никого не было видно.
— ...Альбариньо? — снова позвал он, уже не надеясь на ответ.
— Я увидел впереди движущуюся тень, но инспектор Харди сказал, что оставит людей только у двери, так что вряд ли это был кто-то из наших, — рассказывал побледневший Александр, пока другой офицер перевязывал ему рану на животе. Пуля прошла по касательной, оставив кровавую борозду, но пощадив жизнь. — Я подумал, что это может быть подозреваемый, но из-за шума генераторов меня никто не услышал. Я боялся, что если пойду за подмогой, он уйдет…
Единственным утешением было то, что оба генератора наконец восстановили электроснабжение. Холл управления снова был ярко освещен, но атмосфера стала еще более гнетущей.
Эрсталь так и не нашел Альбариньо. В такую метель и при нулевой видимости найти человека было практически невозможно. Он не слышал других выстрелов, но их мог заглушить вой ветра.
Лицо Харди выглядело еще мрачнее, чем во время отключения света. Он спросил:
— Значит, ты решил преследовать преступника в такую погоду, зная, что у него есть пистолет, который он забрал у жертвы...
— Полегче с ним, офицер Харди, — вмешался Маккард. — Его чуть не убили.
— А Ал уже может быть мертв, — с неподдельным интересом добавила Ольга, сидя на столе среди разбросанных документов.
Все присутствующие неодобрительно покосились на нее, кроме бесстрастного Эрсталя Армалайта. Выражение его лица оставалось невозмутимым, словно для адвоката мафии было привычным делом терять новоиспеченных бойфрендов.
— Ладно, неважно, — смягчился Харди, — ты хотя бы разглядел лицо нападавшего?
Но его мягкий тон не подействовал, и Александр виновато пробормотал:
— Н...нет, сэр. Видимость была ужасная...
— Значит, мы вернулись к началу. Если в помещении все на месте, значит, убийцы изначально не было среди нас, — жестко констатировал Маккард. — Наш профиль ошибочен, поэтому...
— Не обязательно, — перебила Ольга с видом всезнайки. — Возможно, доктор Бахус воспользовался метелью, выбежал вперед, выстрелил в Александра и сбежал.
Харди открыл рот и застыл на несколько секунд с таким глупым выражением, что этот момент стоило запечатлеть для последующего шантажа.
— Ты... серьезно?
— Нет. Но агент Маккард наверняка так думает, — слащаво ответила Ольга, ее заплетающийся язык выдавал легкое опьянение. — По его логике, если один человек совершил первое убийство, то и седьмое обязательно его рук дело. И неважно, кто на самом деле виновен — волосы Джорджа Робба все равно окажутся на…
— Молотова! — взорвался Маккард. — Лучше бы ты потратила это время на поиски убийцы вместо того, чтобы доставать меня...
— А теперь ты мне скажешь: "Каждую потерянную нами минуту кто-то умирает", агент Маккард? — Ольга резко уставилась на него.
— Именно так, — ответил он без колебаний с горящим взглядом. — А у тебя, Молотова, отсутствует профессиональная этика.
— О, правда? Ну раз так... — Она фыркнула, спрыгнула со стола и резким движением смахнула на пол стопку документов. Бумаги разлетелись веером, некоторые проскользнули дальше остальных прямо к ногам Эрсталя.
— Ольга... — Харди сказал тоном, каким говорят с капризным ребенком.
— Эти люди не убийцы, всех их мы уже исключили. А вот это те, кто работает в управлении меньше трех лет и сейчас отсутствует, — она схватила оставшуюся папку и начала листать. Полицейские ранее отсеяли этих людей, считая, что преступник среди присутствующих. — Этот... и этот... не подходят — слишком высокие или толстые. Этот?.. Трехкратный чемпион по кикбоксингу? Нет.
Она бормотала, бросая страницы на пол одну за другой. Харди смотрел на этот беспорядок, не зная, стоит ли вмешаться.
Ольга просматривала документы с невероятной скоростью. Половина присутствующих наблюдала за этим спектаклем, пока она вдруг не выдернула одну фотографию и не подняла ее вверх.
— Кто-нибудь знает его? — громко спросила она.
Один из полицейских неуверенно поднял руку:
— Э-э... Это мой друг.
— Он левша? — Ольга даже не подняла глаз, продолжая изучать бумаги.
— Да, — ответил офицер, хмурясь в недоумении.
— Отлично, значит, не он, — она отшвырнула бумагу и пожала плечами. — А секретарь вашего начальника, бывший полицейский из Пенсильвании, что-нибудь о нем известно?
— Он берет взятки, — неожиданно сказал Эрсталь.
— ...Что? — голос Харди взлетел на октаву. Очевидно, даже он не знал о грязных секретах руководства.
— Скажем так, я уверен, что его можно подкупить, хотя лично я не пытался, — Эрсталь многозначительно улыбнулся Харди. Конечно, никто не поверил в это "не пытался".
— Отлично, значит, и это не он, — пробормотала Ольга, отбрасывая еще несколько бумаг.
— Подожди, не думаю, что... — начал Маккард.
— Вряд ли ты будешь брать взятки, пока годами ждешь момента мести, работая в полиции. Вопрос вероятности, — отмахнулась Ольга, листая очередную папку. Вдруг ее глаза загорелись: — О!
Все замерли, наблюдая, как она с папкой в руках прошагала по куче разбросанных бумаг на полу и сунула фото прямо под нос охраннику.
— Ты ее знаешь? — прямо спросила она.
— Э-э... Да, — растерянно ответил охранник, отстраняясь от неожиданно приблизившейся папки. — Это...
— Она трахается с кем-то из твоих коллег? Или с тобой? — грубо перебила Ольга, явно не желая его слушать.
— Что?! — выпучил глаза охранник. — Боже правый, конечно, нет! Вы…
— Я задаю вопрос, ты отвечаешь, — отчетливо проговорила Ольга, многозначительно подмигнув. — Судя по твоей реакции, я права. Повторяю вопрос, это крайне важно для расследования: с кем она спит?
— Ну... у нее отношения с моим коллегой, — по его запинающемуся тону было ясно, что отношения были весьма "близкими". — Они иногда встречаются с Брауном…
Ольга даже не дослушала, ей уже было все равно, кто такой этот Браун. Она коротко кивнула, помахав рукой растерянному охраннику, и вернулась к Харди, шлепнув папку на стол перед ним.
— Это убийца, — лаконично заявила она.
На столе лежал годовой трудовой контракт. Харди пролистал пару страниц, хмурясь все сильнее:
— Ольга, это... женщина, Бланка Ареола, она работает здесь уборщицей.
— Профайлеры обычно ищут белых мужчин просто потому, что статистически большинство серийных убийц — белые мужчины, — лениво протянула Ольга. — Но в реальности...
— Мы применяем теорию на практике, и обычно это работает, — сквозь зубы процедил Маккард. — Потому что мы ученые, а не экстрасенсы.
Эрсталь молча окинул взглядом разбросанные бумаги: порой Ольга и правда вела себя как экстрасенс.
Ольга покачала головой и затараторила:
— Объясняю, почему она подходит под профиль: рост 173 сантиметра, работает в управлении около двух лет. Будучи уборщицей, она физически сильнее среднестатистической женщины, но недостаточно, чтобы одолеть полицейского-мужчину. Работа позволяет ей свободно перемещаться между этажами, так что за два года она могла изучить планировку здания. Не говоря уже о том, что она состоит в интимной связи с кем-то из охраны. Несложно предположить, что у нее есть доступ к ключам.
Харди задумался:
—То есть, по-твоему, эти убийства…
— Она убила первого и вышла из туалета. Для остальных путь был перекрыт, поскольку чтобы попасть на другой этаж, нужно пройти через холл. Но для Ареолы это не проблема, — задумчиво произнес Эрсталь. — Если у нее были ключи, она могла выйти через черный ход к парковке.
— И избежать обнаружения, — одобрительно кивнула Ольга. — Она могла пройти вдоль западной стены, там есть боковой вход. Вернувшись в здание, она поднялась на грузовом лифте. Из холла к нему не пройти, так как дверь заперта, но с того входа можно.
Харди мысленно представлял план здания:
— ...Ты права. На лифте она могла попасть прямо к лестнице, где нашли вторую жертву.
Маккард окинул их взглядом и спросил:
— Но как мы докажем эту теорию?
— В контракте указаны данные Ареолы, включая адрес, по которому она арендует жилье. Можно позвонить домовладельцу, в такую метель она, скорее всего, должна быть дома. Хотя, полагаю, хозяин скажет, что ее нет, а на кухне не хватает пары ножей, — махнула рукой Ольга, принимаясь за дело. — Раз свет включили, мне нужен компьютер и доступ к полицейской базе, чтобы проверить связь этой дамы с Джорджем Роббом. Может, найдем что-то полезное и поймем, где сейчас Ал.
Эрсталь посмотрел на нее:
— Думаешь, он еще жив?
Ольга неторопливо оглядела его, а затем широко улыбнулась.
— Если ее цель — я и Маккард, то он определенно жив. Но если нет... готовься к похоронам.
Примечание автора:
О Бланке Ареоле:
По задумке она мексиканка, и ее имя должно состоять из двух личных имен + фамилии отца + фамилии матери, но это слишком длинно, поэтому будет попроще. В тексте указано первое имя + фамилия отца.
Кстати, такая система имен в Мексике унаследована от испанцев, и Шана Бахус была названа по этому принципу.
До замужества ее полное имя было: Шана Эсперанса Парра Доминго.
"Шана" и "Эсперанса" - личные имена, "Парра" - фамилия отца, "Доминго" - фамилия матери.
После замужества обычно убирают фамилию матери и добавляют фамилию мужа с предлогом "de", указывающим на принадлежность:
Шана Эсперанса Парра де Бахус.
Хотя в официальных документах имя пишут полностью, в обычной жизни используют только первое имя + фамилию отца/мужа.
От переводчика:
Не знаю, является ли это пасхалкой от автора или нет, но фамилия Шаны по матери Доминго (Domingo) в переводе с испанского означает «воскресенье» ;)
http://bllate.org/book/14913/1422199
