Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 14. Метафора Минты - 2

А вот день Эрсталя Армалайта начался так: хотя коллеги и считали его бесспорным трудоголиком, все же он не каждый день работал сверхурочно. Когда ему позвонили, он сидел за рабочим столом и пил свой утренний кофе. 

На экране телефона отобразился незнакомый номер, но, учитывая с какими ситуациями ему приходилось сталкиваться по работе, он все же ответил. 

— Привет, — раздался в динамике голос Альбариньо Бахуса. — Доброе утро.

— Откуда у тебя мой номер? — прямо спросил Эрсталь. 

— Я спросил у Барта, и он согласился помочь, поскольку я нахожусь в затруднительном положении, — беззаботно ответил Альбариньо. — Мне нужен адвокат. 

Эрсталь нахмурился. Он уставился вперед, словно на его идеально чистом панорамном окне появилось грязное пятно:

— Не верю, что у тебя нет своего адвоката. Кроме того, ты в курсе расценок моей фирмы?

— В курсе, — легкомысленно присвистнул Альбариньо. — Но ты тоже должен понимать, что за тобой должок, так что играй по правилам. Раз сказал, что “решил присоединиться”, то не останавливайся на полпути, идет?

Эрсталь выслушал его, но не ответил. Его губы недовольно сжались в тонкую линию. 

Голос Альбариньо по-прежнему звучал так приторно сладко, что возникало желание потереть переносицу. Но Эрсталь в итоге не шелохнулся, а просто молча прервал звонок.

Он посидел на месте еще немного, затем поправил манжеты рубашки и поднялся с места. 

Полицейская машина была припаркована на длинной частной подъездной аллее. Выйдя из машины, Бэйтс поежился от холода. За городом было несколько холоднее. 

Вокруг дома Альбариньо была натянута полицейская лента, а у входа стоял офицер, но это был не Харди. Бэйтс поправил поднятый воротник и вместе с группой коллег-криминалистов направился к дому. У входа он заметил Ольгу.

Мужчина ускорил шаг, немного опережая коллег, и сразу же спросил:

— Это правда? Они подозревают Ала в убийстве?

— Они вчера вечером слегка повздорили, я уже рассказала Барту, — ответила Ольга, нахмурившись. К ее одежде был прикреплен пропуск консультанта, поэтому, когда она прошла под лентой оцепления, офицер у входа даже не взглянул на нее. — Но ты же знаешь Ала, по-моему, он вообще не придал этому значения. Однако…  

— Отпечатка пальца на орудии убийства достаточно для получения ордера на обыск. Барт в любом случае должен следовать процедуре, — продолжил Бэйтс, тоже пробравшись за пределы оцепления. 

— Неужели ты в самом деле думаешь, что если бы Ал действительно хотел убить ударившую его девушку, он был бы настолько глуп, чтобы оставить отпечатки на орудии убийства? — возразила Ольга. 

Это был хороший вопрос, и Бэйтс, конечно, не мог на него ответить. Однако, они уже находились в доме Ала: жилище было не слишком большим, но вполне достаточным для одного человека; в доме было много света, утреннее солнце лилось через окна, оставляя даже в пасмурный день бледный столб света, в котором можно было разглядеть кружащие в воздухе пылинки. 

— Ладно, как бы там ни было… — вздохнул Бэйтс, медленно надевая латексные перчатки. — Не нервничай, хорошо? Мы обыщем дом, возможно, найдутся какие-то улики. Обычно после совершения жестокого убийства преступник заносит следы крови в свое логово.

Он на мгновение замолчал, а затем закончил фразу.

— Уверен, в доме Ала не найдется никаких следов крови. 

Ольга посмотрела на него. Она не выглядела обеспокоенной. Ее взгляд был любопытным и немного странным, но все же она ничего не сказала. 

Альбариньо впервые сидел по другую сторону стола в комнате для допросов. В центре металлического стола находилось кольцо, предназначенное для фиксации наручников подозреваемого. Альбариньо был рад, что Харди не заковал его, хотя, учитывая текущие обстоятельства, все действительно выглядело так, будто он убийца. 

— Ал, ситуация против тебя, — нахмурившись, проговорил Харди. С каждым днем он выглядел все более уставшим. — Половина посетителей бара могут подтвердить, что вы вчера поссорились, а затем эту девушку нашли мертвой в подворотне с ножом в груди, на котором твой отпечаток пальца. А ты до сих пор не можешь подтвердить, где был после того, как попрощался с Ольгой, и во сколько вернулся домой. Даже если бы ты вызвал такси… 

— Я… — попытался возразить Альбариньо.

— Как тут, черт подери, не подозревать тебя? — Харди резко ударил кулаком по столу, и громкий звук заставил Альбариньо вздрогнуть. — Если бы не твоя привычка думать, что водить в нетрезвом виде — это нормально, потому что ты живешь за городом, то хотя бы таксист мог стать твоим свидетелем! И у тебя было бы алиби!

Как раз в этот момент дверь комнаты для допросов открылась. 

— Вы запугиваете моего клиента, офицер Харди? — спросил Эрсталь, стоя в дверях. 

Харди так резко обернулся, что его шея издала тревожный хруст. Он уставился на Эрсталя и сухо произнес:

— Нет, черт возьми.

— Прекрасно, — кивнул Эрсталь и вошел в комнату, даже не удостоив Альбариньо взглядом. — Мне нужно поговорить с мистером Бахусом наедине. 

Учитывая, что по закону задержанный имеет право на конфиденциальную встречу с адвокатом без прослушки и видеонаблюдения, Харди не стал отказывать, хотя ему до сих пор не верилось, что здесь появился именно Эрсталь. 

Вскоре после того, как Харди вышел, красный свет на камере в комнате для допросов погас. Перед уходом он также включил свет в коридоре, и через одностороннее зеркало стало видно, что за ними никто не наблюдает.

Эрсталь не стал садиться, а вместо этого поставил свой портфель на стул, где до этого сидел Харди, и подошел к Альбариньо. Альбариньо поднял на него взгляд, в его глазах не было ни капли беспокойства, и Эрсталь спокойно спросил:

— И сколько, по-твоему, я тебе должен?

Альбариньо с прищуром осклабился. 

Эрсталь отметил острый блеск его зубов, выражение лица мужчины стало хищным, от чего у него по спине пробежал холодок. В следующую секунду ножки стула резко заскрежетали по полу, когда Альбариньо вскочил на ноги. Он схватил Эрсталя за локоть и с силой приложил его к столешнице.  

Спина Эрсталя с глухим стуком ударилась о металлическую поверхность. Он никак не ожидал, что Альбариньо учинит подобное в таком месте, и оказался застигнут врасплох. Упершись локтями в стол, он попытался подняться, но металлическое кольцо в центре стола неудобно впивалось ему в бок, ограничивая его движения. 

Альбариньо, придавив рукой его левое запястье к талии, с силой сжал его бедра своими ногами.

— Мистер Бахус, — Эрсталь продолжал спокойно смотреть на него.

— Что за детская вчерашняя выходка? — Альбариньо продолжал беззаботно улыбаться своей хищной улыбкой, глядя на него сверху вниз с явным превосходством. 

Брови Эрсталя едва заметно приподнялись:

— Ты о том поцелуе? Да, мне следовало меньше пить, тогда все было бы несколько лучше.

— Я о той части, где ты подставил меня с отпечатком пальца, — сказал Альбариньо. — А что до поцелуя, мне даже понравились некоторые его аспекты, хотя это и поцелуем-то не назовешь. 

— Ты выдвигаешь против меня довольно серьезные обвинения, — спокойно ответил Эрсталь. 

Он получил тот отпечаток пальца с ланч-бокса Альбариньо в день, когда произошел инцидент с Мартином Джонсом. 

Из-за стрелка, ворвавшегося в офис «A&H», а также последующих событий, Альбариньо случайно оставил свой стеклянный контейнер в офисе Эрсталя. А стекло, к сожалению, является отличным носителем отпечатков пальцев. 

Перед тем, как вернуть контейнер Альбариньо, Эрсталь снял отпечаток. Для этого достаточно было немного специального порошка и кисточки. После того, как дело Джонса было закрыто, он обратился к своему «приятелю», чтобы тот отсканировал отпечаток и создал 3D-модель.  

Когда ты адвокат мафии, у тебя всегда найдутся всевозможные «друзья», которые занимаются своим делом и не задают лишних вопросов, таких как "Зачем тебе понадобился 3D-отпечаток пальца". В общем, меньше чем за неделю Эрсталь получил готовый продукт: отпечаток был перенесен на мягкий материал, название которого Эрсталь даже не знал, и вшит в пару кожаных перчаток. 

На тот момент он еще не решил, что будет делать с этим, но он был из тех, кто готовится ко всему заранее. 

— Человек, который носит с собой копию моего отпечатка пальца, вызывает куда больше подозрений. Я, конечно, польщен, — с сарказмом отметил Альбариньо. 

Эрсталь выглядел совершенно спокойным, будто и не находился в уязвимом положении. Он изобразил свою фирменную ехидную насмешку и язвительно спросил:

— Думаешь, это я убил ее? 

Его тон мог заставить любого неуверенного человека усомниться, но Альбариньо явно был не из таких. 

— Конечно, нет, — голос Альбариньо звучал очень тихо, в точности как в некоторые моменты вчерашнего вечера. Он бесцеремонно забрался коленями на стол, перенеся весь свой вес на живот Эрсталя. Его правая рука свободно болталась, словно хватаясь за что-то в воздухе, а другая медленно сдавила горло Эрсталя.

Эрсталь слегка вздрогнул, его пульс учащенно забился под пальцами Альбариньо. Он слегка запрокинул голову, и Альбариньо заметил на его шее небольшой бледный шрам, по форме напоминавший след от укуса. 

— Я знаю, что это не ты, — глядя ему в глаза, неспешно проговорил Альбариньо. — Барт показал мне фотографии с места преступления. Это очевидно: то, как текла кровь, следы борьбы в грязи… Убийца повалил Сару, сел на нее, и одной рукой сдавил ей горло… 

Он принялся медленно сжимать пальцы и услышал сипение с трудом выдыхаемого Эрсталем воздуха. Пальцы адвоката крепко впились в стол, костяшки побелели, но он не двигался. Альбариньо вглядывался в эти светло-голубые глаза, продолжая сжимать пальцы, пока не почувствовал, что дыхание Эрсталя оказалось полностью перекрыто. 

Альбариньо понимал этот процесс: из-за недостатка кислорода в тканях органов сердце может остановиться всего через минуту.

В такие моменты убить человека так легко. 

И Альбариньо наслаждался тем, как его противник постепенно задыхается в его руках. 

Он резко разжал руку, и Эрсталь дернулся, с шумом вдыхая воздух. 

Пальцы Альбариньо все еще обхватывали шею Эрсталя, а правая рука, которая до этого была приподнята, опустилась на его грудь, прижавшись к стыку костюмного жилета и галстука. Под тканью бешено колотилось его сердце. 

— Вот так он прижал ее к земле, — медленно проговорил Альбариньо, слегка надавливая на грудь Эрсталя прямо в том месте, где на груди Сары лежал пучок мяты. — И несколько раз правой рукой вонзил ей в грудь нож. Повторные удары ножом в жертву имеют очень явный сексуальный подтекст. Но я знаю, что это был не ты. Ты ведь у нас левша, правда?

Эрсталь пристально смотрел на Альбариньо, его зрачки слегка расширились, и вдруг он холодно улыбнулся.

— Я требую соблюдения моих прав согласно Пятой поправке к Конституции (1), — тихо и не спеша произнес он.

Альбариньо был готов считать это своей маленькой победой. Он убрал руку с шеи Эрсталя и уперся ею в стол рядом с его плечом. А затем резко выпрямился, и, ловко двинув бедрами, уселся на нижнюю часть тела Эрсталя. 

Тот яростно рыкнул.

— Le petit mort (2), вполне ожидаемо, — с ядовитой радостью отметил Альбариньо, чувствуя, как жар поднимается под тканью одежды Эрсталя. — Оказывается, ты из тех, у кого встает от удушения, мистер Армалайт. 

— Даже не знаю, что мне теперь делать: продолжить защищать тебя или подать в суд за сексуальные домогательства, — саркастически ответил Эрсталь. 

Альбариньо усмехнулся, соскользнул со стола и сел на свое прежнее место, игнорируя заметную выпуклость на брюках Эрсталя.

— Если мы делаем себя счастливее, мы также делаем счастливее других; и чем счастливее мы становимся, тем меньше у нас желания причинять боль другим.(3) Если бы ты вчера не сделал то, что сделал, то сейчас не оказался бы в столь неловкой ситуации. 

— Это такой витиеватый способ сказать “ты сам напросился”? — нахмурился Эрсталь, поднимаясь со стола и принявшись разглаживать складки на своем костюме, будто ничего не произошло. 

 — Думаю, я был достаточно милосерден, — пожал плечами Альбариньо. — Вот скажи: зачем ты следил за Сарой? Ты стал свидетелем ее убийства и при этом не вызвал полицию. А если бы ее не убили, ты бы сам убил ее, только чтобы подставить меня? 

Эрсталь молча смотрел на него. 

— Ладно, я знаю, ты не признаешься, — Альбариньо махнул рукой.

Эрсталь услышал тихий, сдавленный крик. Он прекрасно знал такие звуки — слабые хрипы, вырывающиеся из горла, звук бурлящей в венах крови. Вглядевшись в тень переулка, он увидел вспышку лезвия. 

Это была Сара, женщина, которую он ради их с Садовником негласных шуток намеренно назвал «Минтой», любовницей Аида. Глупые взаимные подначки, постепенно затягивающие их в пучину. Он понимал, что это безумие, но где-то в глубине его памяти сверкали мятно-зеленые глаза Альбариньо Бахуса.

Он увидел, как запыхавшийся мужчина поспешно покинул переулок, а красивая женщина лежала на земле, ее обезумевший взгляд искал помощи, а платье уже окрасилось кровью. Эрсталь вышел из темноты, его пальцы нащупали мягкие перчатки, которые он носил с собой. 

Это определенно был его шанс.

— Тогда поговорим о твоей текущей ситуации, — мягко сказал Эрсталь, опершись на стол. 

— Я хочу услышать мнение профессионала, — заметил Альбариньо. 

— Есть свидетели вашей ссоры, твой отпечаток пальца найден на орудии убийства, и у тебя нет алиби. Если нет доказательств, указывающих на другого подозреваемого… — Эрсталь ухмыльнулся: полиция, конечно, ничего не найдет, он хорошо замел следы перед тем, как оставить отпечаток, — в глазах судьи ты, несомненно, главный подозреваемый. 

Альбариньо, скрестив руки на груди, спокойно смотрел на него, будто речь шла не о нем. 

— В этом случае, учитывая вашу ссору, прокурор, скорее всего, предъявит тебе обвинение в убийстве второй степени (4), — Эрсталь тщательно подбирал слова, его взгляд устремился куда-то мимо плеча Альбариньо. Его костюм уже был аккуратно разглажен, кожа на горле была почти полностью скрыта воротником рубашки, но Альбариньо знал, что там уже проявились красные отметины.

— И? — Альбариньо сделал жест продолжать. 

— Затем мы найдем свидетелей, которые подтвердят, что тебя не особо волновали эти отношения, и ты не стал бы убивать в порыве гнева из-за ее оскорблений; докажем, что ты тем вечером не носил с собой нож, ставший орудием убийства, а отсутствие крови и грязи из переулка на твоей одежде и обуви также станут весомым доказательством. Если у тебя дома не найдут окровавленной одежды или других улик, присяжные, возможно, поверят, что тебя подставили; но, если из-за отпечатка на орудии убийства они все же решат, что ты виновен… тебе грозит 15 лет или больше, но с возможностью условно-досрочного освобождения.

Альбариньо смотрел на него и медленно произнес:

— Сдается мне, тебя не особо волнует тот факт, что меня действительно могут признать виновным.

— Улик недостаточно, в деле много пробелов, — ответил Эрсталь. — Но, как правило, я не даю своим клиентам никаких гарантий.  

Альбариньо тихо усмехнулся, а затем резко спросил:

— И чего же ты добиваешься всем этим? 

Эрсталь наконец перевел взгляд с его плеча на лицо и встретил его взгляд с насмешливой улыбкой. 

— Я просто хочу знать, что найдут у тебя дома криминалисты.

Примечания автора:

1.    Права по Пятой поправке к Конституции: 

Здесь Эрсталь ссылается на право не свидетельствовать против себя. Это право также отражено в известном «Правиле Миранды», которое полицейские обязаны зачитывать при аресте: «Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.» 

Сказав это, Эрсталь фактически косвенно признал, что действительно использует нож левой рукой (как и Вестерлендский пианист). 

2.   Le petit mort: 

Французское выражение, означающее «маленькая смерть». Оно связано с аутоасфиксиофилией (asphyxiophilia) или сексуальной асфиксией (sexual asphyxia). 

Сексуальная асфиксия — это парафилия, при которой человек испытывает сексуальное возбуждение от ограничения доступа кислорода. Криминальные психологи Вестерленда считают, что Вестерлендский пианист страдает подобным расстройством. 

3.  «Если мы делаем себя счастливее, мы также делаем счастливее других; и чем счастливее мы становимся, тем меньше у нас желания причинять боль другим.»

Эта цитата также взята из книги Ницше «Так говорил Заратустра». 

(прим. пер.) К сожалению, мне не удалось найти точную цитату из официальных переводов этой книги на русский.

4. Убийство второй степени (Second-degree murder): 

Убийство, совершенное с умыслом (здесь речь идет об осознании преступником акта убийства, а не о том, что обычно называют «желанием»), но без предварительного плана или замысла, и не в состоянии аффекта. Смерть наступает в результате опасных действий виновного и его явной небрежности.

http://bllate.org/book/14913/1327010