Готовый перевод Wine and Gun / Вино и револьвер: Глава 15. Метафора Минты - 3

Небо выглядело так, будто вот-вот пойдет дождь. Ольга стояла на холодном ветру, скрестив руки на груди и глядя, как группа криминалистов методично прочесывает землю вокруг дома. В эти выходные у нее не было занятий, поэтому она спокойно наблюдала за их работой. 

 — Ребята, вы серьезно думаете, что он закопал эту чертову одежду там, где ее можно найти? — с любопытством спросила Ольга. 

— Мы рассуждаем с точки зрения, что Альбариньо действительно убийца? — спросил Бэйтс, с трудом вставая. Его ноги затекли от долгого сидения на корточках, а на лице откуда-то появилось грязно-серое пятно. Ольга наклонила голову, разглядывая его. — Если он убийца, то он из тех, кто обладает превосходными навыками противодействия следствию. Человек, работающий судмедэкспертом, не может оставлять отпечатки пальцев на орудии убийства или приносить окровавленную одежду домой. — Бэйтс нахмурился. — Он лучший из нас.  

— Он лучший, —нараспев повторила Ольга. 

Конечно, они не нашли в доме никакой окровавленной одежды или подозрительных следов, как и в машине Альбариньо. Бэйтс уже начал подумывать, что эта поездка была пустой тратой времени — как, впрочем, и ожидалось, — как вдруг с заднего двора раздался голос одного из криминалистов:

— Шванднер, подойди сюда! 

Бэйтс откликнулся, и Ольга последовала за ним. За домом Альбариньо стояла небольшая, грубо сколоченная деревянная постройка, словно Альбариньо соорудил ее сам. Внутри лежали садовые инструменты, видимо, для грядки салата-латука, посаженного вдоль стены.

Криминалист сидел на корточках на влажном, покрытом пеплом участке земли внутри постройки и тщательно ковырялся в грязи руками в латексных перчатках. Увидев Бэйтса, он с тревогой поднял голову и сказал:

— Мы нашли следы горения и... 

Он протянул руку с маленьким обугленным предметом, зажатым в пинцете.

— Кость, — пробормотал Бэйтс.

Его голос прозвучал сухо, словно он пытался смириться с неприятным фактом. Ольга посмотрела на него и спросила:

— Это...? 

— Не знаю, она слишком сильно обгорела. Нужно отвезти ее в лабораторию, тогда выясним, что это за кость, — пробормотал Бэйтс. — В любом случае, придется позвонить Барту. 

Когда Барт Харди вернулся в комнату для допросов, Эрсталь и Альбариньо спокойно сидели рядом на двух стульях, выглядя как обычный подозреваемый и его адвокат. 

Хотя нет, в действительности разница была огромной. 

— Только что звонило начальство, против тебя выдвинуты «шокирующие» обвинения. — устало сказал Харди, тяжело опускаясь на стул. — Также лично приходил руководитель отдела криминалистики, и у нас состоялся... довольно неприятный разговор.

— Похоже, он очень разозлился, — заметил Альбариньо. 

— Очень. Не знаю, кто слил информацию, но в сети уже ходят слухи, что главный судмедэксперт Вестерленда замешан в деле об убийстве, — с головной болью ответил Харди. — Теперь руководству придется разбираться с общественным мнением, и это никому не пойдет на пользу. 

— И что? — лениво спросил Альбариньо. 

— Нам придется содержать тебя под стражей до тех пор, пока суд не решит, что улик против тебя недостаточно, или пока мы не найдем другого подозреваемого. Думаю, журналисты, как обычно, уже следят за этим, — сухо сказал Харди. — Альбариньо, на всякий случай, спрошу тебя только один раз: ты в самом деле не причинял вреда той девушке?  

— Господи, офицер Харди, — сухо сказал Эрсталь с явной насмешкой. 

— Ты всегда был настолько легкомыслен в своих связях, что рано или поздно это должно было привести к проблемам. Я думал, ты, работая в этой области, повидал достаточно! — сказал Харди тоном чрезмерно заботливого отца. 

—  Не думаю, что это дело имеет какое-то отношение к личной жизни моего клиента, — сказал Эрсталь своим отточенным адвокатским тоном. — Хотя, да, вынужден признать, что интимные связи мистера Бахуса весьма беспорядочны. 

Альбариньо ткнул Эрсталя локтем в бок и с серьезным выражением лица сказал:

— Клянусь, я не убивал ее, Барт. 

Это было сказано с неподдельной искренностью, а его пальцы аккуратно лежали на столе, как будто эти руки не сжимались на шее Эрсталя пару минут назад или никогда не держали нож, перерезая горло другим девушкам. 

Среди жертв Воскресного садовника около половины были женщинами, у него не было предпочтений в выборе пола, как и не было связи между внешностью жертв. У некоторых были особенно красивые волосы или гладкая кожа, достойные роскошного оформления цветами, но от большинства из них оставались лишь фрагменты костей или сломанные конечности. 

Альбариньо спокойно сидел на стуле, а Харди снова принялся уточнять детали прошлой ночи. Эрсталь время от времени вставлял замечания, учитывая, что они провели половину вечера вместе. Слегка повернув голову, Альбариньо заметил, что в освещении комнаты для допросов голубые глаза и светлые волосы Эрсталя казались еще светлее, и в этот момент он мысленно отвлекся на список дел в своей голове. 

"Вестерлендский пианист", — подумал он. Какая удачная находка, достойная особенно роскошного оформления и продуманного замысла, но пока можно подождать и посмотреть, чем все обернется, и найдется ли у Эрсталя в голове какой-нибудь другой сценарий для него. 

Адвокат имел право ознакомиться со всеми уликами по делу его клиента. Поэтому они разложили на столе фотографии с места преступления и отчеты о вскрытии, на которых было видно искаженное, опухшее и лишенное всякой изящности лицо красотки в красном. Альбариньо представлял, как Эрсталь, стоя на коленях рядом с телом в тусклом, маленьком пятне света от уличного фонаря, оставлял поддельные отпечатки пальцев на орудии убийства.

А теперь он смотрел на эти фотографии, на часть своего собственного творения, прямо и без тени сожаления, как будто это действительно не имело к нему никакого отношения. 

Яркий белый свет в комнате падал на них сверху, и от этого ресницы Эрсталя казались почти серебристыми.

«Какие-нибудь белые, мелкие соцветия из семейства астровых, — подумал Альбариньо, представляя, как гроздья цветов ниспадают по его волосам. — Возможно, тысячелистник, "лекарство Ахилла"». 

Ахилл, вопреки советам и уговорам убил Гектора, отомстив за смерть своего близкого друга Патрокла. Согласно Легенде, Ахилл использовал тысячелистник для лечения своих боевых ран. * 

Эрсталь поднял глаза и посмотрел на него.

Альбариньо слегка постучал костяшками пальцев по столу, наблюдая, как ресницы и веки мужчины отбрасывают тень на голубую радужку, создавая великолепную игру светотени с пигментными пятнами и радиальными узорами на ней. В своем списке Альбариньо записал новые слова: дельфиниумы и синие васильки - классический выбор, с которым никогда не ошибешься; или же крошечные незабудки, в сочетании с белыми цветами тысячелистника; а может, ирисы, хотя это задача посложнее, такие крупные цветы гармоничнее сочетать с другими сортами…

— Альбариньо? — Эрсталь нахмурился, повышая голос. — Ты вообще нас слушаешь?

— Почти нет, — ответил Альбариньо с вызывающей улыбкой. — Разве не ты здесь за все отвечаешь? 

Эрсталь мрачно смотрел на него. 

Именно в этот момент на телефон Харди пришло сообщение. Он взглянул на экран и замер. 

— Барт? — ласково спросил Альбариньо. 

Барт поднял на него мрачный, недоверчивый взгляд, и тихо сказал: 

— Сообщение от Бэйтса. Он пишет, что в сарае за твоим домом нашел что-то похожее на сожженные останки костей. 

Эрсталь снова взглянул на Альбариньо, не выражая ни капли удивления, а лишь улыбнувшись. 

— Как это понимать, Ал? — спросил Харди, и голос его звучал так, будто он скрежещет зубами. 

— Мне почему-то кажется, что сейчас любое мое объяснение будет звучать неубедительно, — задумчиво ответил Альбариньо, продолжая улыбаться. — Даже сам уже начинаю сомневаться, а не я ли это сделал. Так что давай просто следовать процедуре, а там посмотрим, что покажут результаты экспертизы. 

Харди уставился на него с таким лицом, будто хотел ударить, явно разозленный таким безответственным отношением. Они всегда работали слаженно, и порой он забывал, насколько невыносимым может быть Альбариньо, если решит кого-то поддразнить. 

Он резко встал, отказываясь продолжать этот разговор: 

— Хорошо, подождем результатов и затем продолжим. Дам вам с адвокатом еще несколько минут, а затем отправлю тебя в камеру. 

Альбариньо приподнял бровь: камеры временного заключения в полицейском управлении Вестлерленда не отличались комфортом. 

Но он больше не стал ничего просить, чтобы не вывести Барта из себя окончательно. Харди тяжелой походкой вышел из комнаты, и они остались вдвоем. Красный огонек камеры наблюдения мерцал, словно глаз наблюдавшего за ними призрака. 

Альбариньо спокойно дождался, пока тот снова погаснет, как крошечное пламя свечи, и спокойно спросил:

— Ты этого хотел?

Он был уверен, что конечной целью Эрсталя не было упрятать его за решетку из-за неуклюжей подставы, даже если бы он сослался на то, что слишком много выпил в тот вечер. Как адвокат, Эрсталь знал, что улик по этому делу недостаточно, и, если Альбариньо наймет хорошего защитника, его, скорее всего, оправдают. 

И самое главное: он не убивал эту девушку. Как только настоящий убийца будет пойман, Альбариньо сможет доказать свою невиновность. Пока убийца на свободе, любая попытка подставить его будет ненадежной. 

Так что его заключение в тюрьму — просто приятный бонус; Эрсталь, конечно, порадуется, но если нет, то вряд ли он будет настаивать на этом.

Альбариньо предполагал, что сейчас Эрсталя больше интересовало то, что криминалисты смогут найти в его доме: Воскресный садовник выставлял тела своих жертв в неполном виде, удаляя некоторые части, и остальные фрагменты тел так и не были найдены. Как он избавлялся от останков? Закапывал ли их глубоко в землю, и спал спокойно, зная, что они прямо под ним? Многие задавались этим вопросом. 

Видимо, Вестерлендский пианист не стал исключением. Если такая простая подстава может сорвать маску с чужого греха, Эрсталь был бы рад насладиться этой сценой. 

Взглянув на него с непоколебимой маской презрения, Эрсталь спросил:

— И это все, на что ты способен? 

Альбариньо уловил в его голосе нотку гнева, словно он действительно разочаровал Эрсталя. 

Он на мгновение замолчал, а затем рассмеялся:

— Если тебе было так интересно, что у меня в доме, не нужно было идти на такие ухищрения, понимаешь? Стоило только попросить, и я бы сам тебе все показал. 

— Теперь мы говорим открыто?  — Эрсталь тихо прицокнул языком. 

— … Если желаешь, — уклончиво и мягко ответил Альбариньо. 

Эрсталь пристально смотрел на него, словно волк, завидевший оленя в зимнем лесу:

— Я с самого начала не понимал, зачем ты это сделал. Я сам способен решать свои проблемы, мне не нужна чья-то помощь. И если бы ты знал меня достаточно хорошо, то понял бы, что я не люблю оставаться в долгу. Так что, полагаю, адекватные ответные действия с моей стороны нельзя счесть грубостью.

Видимо, "адекватный ответ" заключался в том, что после того, как Альбариньо оставил череп на его столе, Эрсталь подставил его в деле об убийстве. Пианист явно не был благодарен Садовнику за устранение свидетеля. 

Альбариньо решил не напоминать ему, что Ольга однажды уже была очень близка к разгадке. 

— Может, и так, поскольку я человек снисходительный и не вспыльчивый, что несколько отличается от твоей... мстительной натуры, — ответил Альбариньо и тоже встал. Он был немного выше Эрсталя и теперь перестал ощущать, что тот смотрит на него свысока. — Говоришь, не понимаешь, зачем я это сделал? Могу попытаться объяснить. 

Эрсталь смотрел на него, и его тело было напряжено как у хищника, готового в любой момент наброситься на свою добычу.

— Как я уже говорил, я следую велениям моей музы и пытаюсь определить твое место в этом мире, — Альбариньо скользнул взглядом по его напряженным губам и тихо продолжил. — Так что, с одной стороны, мне действительно хотелось бы украсить тебя в меру моих способностей…

— Надо же, слово какое – украсить… — Эрсталь усмехнулся, зная, что "украшение" Альбариньо подразумевает что-то вроде "перерезать горло и утыкать труп цветами", возможно, с неким креативным подходом, но жертве от этого вряд ли станет легче.

— Но с другой стороны, — Альбариньо понизил голос, и это была сцена, которую его прочие приятели еще никогда не видели. Его зрачки превратились в две темные, зловещие бездны, способные поглотить душу, — я хотел бы прижать тебя к этому столу и трахать, пока ты не заплачешь. Честно признаюсь, мне сложно определиться, мистер Армалайт.

Эрсталь хотел что-то ответить, но язвительные слова застряли у него в горле, словно нож, а в следующую секунду в дверь постучали, и в комнату вошел полицейский с наручниками в руках. Этот неожиданный гость мгновенно прервал его мысль. Полицейский наверняка знал имя и должность Альбариньо и теперь выглядел крайне смущенным. 

Альбариньо равнодушно протянул ему руки, покорно позволяя надеть на себя наручники. Эрсталю доводилось видеть, как эти руки держали скальпель, и он вынужден был признать, что эта сцена выглядела весьма странно и нелепо. 

— И еще одно напоследок, Эрсталь, — сказал Альбариньо, не поднимая глаз. Его голос был до отвратительного радостным, словно это не он сейчас отправится за решетку. — Хотя вскрытие по этому делу мне не доверили, я все же посмотрел фотографии с места преступления. И, по правде говоря, этот пучок мяты на груди Сары выглядит уродливо, тебе не кажется? 

— Наши беседы могли бы быть более продуктивными, если бы вы не говорили подобных бессмыслиц, мистер Бахус, — холодно ответил Эрсталь. 

Молодой полицейский явно был в замешательстве, но Альбариньо не обращал на него внимания. Он медленно направился к двери и уже перед самым выходом добавил:

— Это то же самое, что дело Ричарда Нормана для Воскресного садовника. Уверен, в глубине души он тоже был недоволен метафорой «Каина», иначе он не стал бы из кожи вон лезть, чтобы убить Томаса Нормана.

Он услышал, как Эрсталь вздохнул с нескрываемым раздражением.

Альбариньо оглянулся на него и широко улыбнулся.

«...жестоко убил женщину. Источники из полицейского управления Вестерленда сообщают, что главный судмедэксперт Альбариньо Бахус является главным подозреваемым. В настоящее время мистер Бахус уже задержан….» 

Новости доносились из закусочной на углу, в которой санитарные условия оставляли желать лучшего. Почти никто не слушал монотонный голос диктора. Уставший сотрудник копошился за стойкой, а в воздухе витал запах жареной еды и дешевого мяса. 

Несколько посетителей сидели за засаленными столами, поглощая свои отнюдь не вкусные обеды. Здоровяк в клетчатой рубашке и серых брюках сидел за столом перед телевизором, выковыривая из бургера склизкий увядший салат. 

В какой-то момент его движения остановились, и он поднял голову, уставившись на низкокачественное изображение в телевизоре. На экране показывали заблюренные фотографии жертвы —  красивой улыбающейся женщины. Ведущие не слишком профессионально и этично рассуждали о любовных похождениях и непредумышленном убийстве, но это был местный канал, который все равно мало кто смотрел. 

"Свидетели утверждают, что в ту ночь в баре между ними произошла ссора..." 

Мужчина с ничем не примечательной внешностью смотрел на фотографию главного судмедэксперта на экране. На фото молодой человек беззаботно улыбался зрителям. 

Казалось, мужчина не заметил, как соус для салата уже начал стекать с его пальцев. Он хмурился все больше, словно увидел нечто отвратительное. 

Наконец, он раздраженно сжал кулаки, резко отодвинул стул и встал.

От переводчика:

* Тысячелистник в мифе об Ахилле символизирует не только физическое исцеление, но и попытку справиться с эмоциональными ранами. Ахилл, потеряв своего друга Патрокла, был ранен не только телом, но и душой. Использование тысячелистника можно интерпретировать как попытку найти утешение после потери. 

Что касается исторического контекста, то тысячелистник действительно широко использовался в древности как лекарственное растение. Его применяли для остановки кровотечений, лечения воспалений и ран. Даже в более поздние времена, в Средневековье, тысячелистник оставался важным элементом народной медицины.

http://bllate.org/book/14913/1327011