Корабль продолжал идти вперёд. По мере приближения к зоне тайфуна море за бортом уже не было спокойным, качка усиливалась.
Надвигался шторм.
— Значит, адрес Чжан Хунцяо на острове Наньша подтверждён? — Сун Вэнь поднял взгляд на Лу Сыюя.
Лу Сыюй кивнул, взгляд сделался серьёзным. Раз Сун Вэнь уже добрался до него, скрывать дальше смысла не было. Он набрал на телефоне строку и показал Сун Вэню: «Остров Наньша, улица Цинчжоу, 27».
После того как Сюй Чанъин сообщил, что У Хунъю может быть на острове Наньша, Лу Сыюй пошёл по его наводкам и, опираясь на данные по имени, установил точное местонахождение.
Пережитое в детстве врезалось в память. С той поры он жил надеждой докопаться до истины по этому делу. Он унаследовал имущество родителей, получил профильное образование, последовал совету учителя У и вернулся в Наньчэн, чтобы искать зацепки по делу 519.
Теперь у него впервые возникло ощущение, что истина, ещё недавно казавшаяся недосягаемой, была на расстоянии вытянутой руки.
— Если увидишь её, что сделаешь? — продолжил Сун Вэнь.
— Считаю, что У Хунъю как соучастница по делу 519 должна быть привлечена к ответственности: слишком долго она уходила от наказания, — сказал Лу Сыюй. Его губы дрожали, зубы были стиснуты, но взгляд на Сун Вэня оставался твёрдым. — Я хочу выяснить, кто всем этим руководил, и поймать его.
У Хунъю не была его целью мести. Она всего лишь второстепенная соучастница, к тому же теперь уже, должно быть, женщина средних лет. Его по-настоящему заботил таинственный организатор.
— А дальше? — спросил его Сун Вэнь.
— Я… — грудь Лу Сыюя тяжело вздымалась, сердце колотилось. Он понимал, чего опасается Сун Вэнь.
Главный организатор был замешан во множестве крупных дел, прямо или косвенно погубив бесчисленное количество людей. Он совершил столько зла, что и смерти для него было бы не жаль. Но поймать его или убить — Лу Сыюй всё ещё не мог решить.
Лу Сыюй знал, что Сун Вэнь боится его необдуманных поступков. В первоначальном плане он и вправду хотел собственными руками убить своего врага. Он не желал ждать, пока того покарает закон, и ради этой цели был готов умереть, даже погибнуть вместе с ним.
Но в том первоначальном плане Сун Вэнь не фигурировал.
К тому же теперь он был полицейским.
Если он сам расправится с человеком, стоявшим за всем этим, разве это не будет неуважением к их труду и памяти?
Но смогут ли они своими силами привлечь этого человека к ответу по закону?
Сун Вэнь заметил, как у Лу Сыюя покраснели глаза, и сердце болезненно сжалось. Он мягко сжал холодную руку Лу Сыюя:
— Что бы ни случилось, я буду рядом. Сначала разберёмся, что тогда произошло.
Глядя на Лу Сыюя, Сун Вэнь сказал:
— Куда бы ни вела эта дорога, будь то жизнь или смерть, я пройду её с тобой.
Лу Сыюй слегка кивнул. В последние дни, когда он справлялся со всем в одиночку, его не покидало беспокойство. Теперь, поделившись всем с Сун Вэнем, он почувствовал себя гораздо спокойнее, ноша на плечах полегчала.
Пока они говорили, судно резко тряхнуло, снаружи послышалась возня.
Лу Сыюй нахмурился. Шумоизоляция на этом корабле была так себе, поэтому они разговаривали вполголоса в этой относительно укромной чайной комнате, чтобы их не подслушали.
Но за дверью вспыхнула перепалка, и продолжать разговор не получалось. К счастью, главное они уже обсудили.
— Пойдём. Почти обед. Выйдем, а остальное обсудим вечером, — сказал Сун Вэнь, вставая и открывая дверь чайной комнаты. Ветер и волны ощутимо усилились, так что безопаснее было держаться ближе к центральному салону.
Снаружи студентка с короткой стрижкой спорила с официантом:
— На втором этаже ведь тоже есть туалет. Почему гостям туда нельзя?
— Простите, но сегодня туристов мало, второй этаж временно закрыт, туалет заперт…
— На всём корабле людей-то немного. Почему бы не открыть? — студентка заметно нервничала.
— Это… правда неудобно. Давайте я провожу вас в служебный туалет на нижней палубе, — предложил официант.
В этот момент дверь туалета на противоположной стороне салона открылась, и вышла девушка из той пары, что поднялась на борт раньше, на ходу небрежно встряхивая мокрыми руками. Судя по всему, она занимала кабинку довольно долго.
Официант с облегчением выдохнул, увидев, что проблема решена:
— Дверь уже открыта. Можете идти…
Студентка торопливо направилась туда.
Лу Сыюй и Сун Вэнь переглянулись и пошли в центральный салон, куда команда велела пассажирам собираться.
В центральном салоне было довольно уютно. Со стороны моря тянулись небольшие окна из закалённого стекла, их нельзя было открыть, и здесь казалось безопаснее, чем в остальных помещениях. На полу лежал мягкий красный ковёр, по кругу стояли низкие кремовые диваны. Четыре пары двухместных диванов были расставлены вокруг круглого белого кофейного столика в центре. С потолка лился тёплый оранжево-жёлтый свет, в воздухе тонко чувствовался запах освежителя.
Если бы не лёгкая качка, всё это больше походило бы на со вкусом оформленное городское кафе.
Студентка с двумя хвостиками и мужчина средних лет, похожий на преподавателя, уже заняли места. Рядом устроилась и та пара, у каждого в руках был телефон. Вскоре из туалета вышла вторая студентка.
Две студентки сели на один из двухместных диванов, пара заняла другой, а преподаватель присел рядом, читая путеводитель.
Лу Сыюй и Сун Вэнь сели на оставшийся двухместный диван лицом к двум студенткам.
Все семеро пассажиров собрались в центральном салоне. По мере того как судно шло вперёд, за бортом крепчали ветер и волны. Внутри каюты порывов почти не ощущалось, но качка становилась заметнее, а за стеклом слышался свист ветра.
Раньше Цзян Цзян и Цю Лань, едва поднявшись на борт, принялись разыскивать двух симпатичных мужчин. Побродив и никого не найдя, они узнали у команды, что те ушли в чайную. Двое просидели там довольно долго, и никто не знал, чем они занимались.
Теперь они наконец вышли и уселись как раз напротив них, естественно заняв двухместный диван.
Цзян Цзян с любопытством оглядела Лу Сыюя, потом Сун Вэня. Хотя стиль у них был разный, на вид они ровесники. Набравшись смелости, она спросила:
— Вы знакомы?
Лу Сыюй бесстрастно покачал головой:
— Нет.
Сун Вэнь кивнул с улыбкой:
— Ага.
Лу Сыюй бросил на Сун Вэня укоризненный взгляд. Ради этой поездки он специально купил дорогую камеру и вырядился фотографом, чтобы не вызывать подозрений и не раскрывать личность. Он не ожидал, что Сун Вэнь спалит легенду одним словом.
Сун Вэнь сразу сообразил, потёр нос и поправился:
— Мы только на корабле и познакомились. Поболтали и поладили.
Произнося это, Сун Вэнь незаметно ущипнул Лу Сыюя за талию — явный жест извинения. Но он только что, преодолев бог знает сколько трудностей, наконец отыскал свою «жёнушку» и от радости ещё не успел толком прийти в себя.
Цзян Цзян только протянула «о», глядя на них с недоумением. Их отношения стали казаться ей ещё запутаннее.
Цю Лань выпрямилась:
— Раз уж мы все держим курс на остров Наньша, едем на одном корабле и ещё попали под тайфун, значит, такова судьба. Когда шторм накроет, нам всё равно придётся задержаться на острове, так что давайте познакомимся и присмотрим друг за другом.
Цю Лань, привыкшая вести мероприятия и работать в студсовете, говорила чётко и уверенно:
— Тогда я первая. Меня зовут Цю Лань, я студентка Морского университета Цзян. Мы приехали сюда вместе с моей однокурсницей и преподавателем проводить научное исследование. А это моя однокурсница, — она указала на сидевшую рядом Цзян Цзян.
Коротко стриженная девушка кивнула:
— Меня зовут Цзян Цзян. Первый «Цзян» — тот, что означает «река», а второй — тот, что означает «имбирь».
Мужчина средних лет с учёной внешностью тоже заговорил:
— Я их руководитель. Фамилия Су, зовите меня преподаватель Су.
— Мы приехали изучать морских птиц. Остров Наньша — перевалочный пункт для многих перелётных птиц, летящих на юг. Они ненадолго сядаться отдохнуть здесь, прежде чем уйти зимовать на ещё более южные острова. Поэтому в октябре на острове сотни видов птиц, — с воодушевлением рассказала Цю Лань. Не понимаю, почему пик туристического сезона на Наньша приходится на лето. По-моему, самое уникальное здесь — как раз осенний пролёт в октябре. В это время на острове бывают тысячи птиц, среди них много редких и охраняемых государством видов. Зрелище впечатляющее: стаи собираются на пляжах и в лесах, а потом разом тянутся на юг.
Закончив представлять однокурсницу и преподавателя, Цю Лань повернулась к Сун Вэню, глядя большими круглыми, чуть влажными глазами, которым сложно было отказать:
— А вы, красавчик? Как вас зовут и чем занимаетесь?
Из двоих, хотя Лу Сыюй выглядел более утончённым, Цю Лань больше нравился тип Сун Вэня.
На Сун Вэне была толстовка с капюшоном, сквозь ткань проступал рельеф мышц. Нетрудно было вообразить какое у него подтянутое тело и рельефный пресс, от него исходило чувство надёжности. Картина того, как он прежде запрыгнул на борт, показалась ей невероятно эффектной.
В представлении Цю Лань Сун Вэнь уже слился с образом идеального мужчины.
Разыгрывая вместе с Лу Сыюем легенду, Сун Вэнь представился:
— Меня зовут Сун Юй. Я художник. Приехал на остров делать наброски.
Имя он составил из своей фамилии Сун и последнего иероглифа имени Лу Сыюя — Юй. Придумал мгновенно и произнёс без малейшей заминки.
— Тогда вы точно отлично рисуете. Покажете потом работы? — спросила Цю Лань.
Сун Вэнь решил, что раз уж начал, нужно играть роль до конца. Чтобы подтвердить образ художника, он поднялся, достал рюкзак и принялся искать альбом для набросков.
Цзян Цзян обернулась к Лу Сыюю:
— А вы, красавчик?
Лу Сыюй поправил очки:
— Меня зовут Лу Сывэнь. Я фотограф-фрилансер, приехал снимать остров.
Глаза Цю Лань вспыхнули от радости:
— Не удивительно! Я сразу подумала, что техника у вас очень профессиональная. Потом обменяемся фотографическими лайфхаками? И, пожалуйста, покажите несколько снимков.
Лу Сыюй кивнул, про себя отметив, что камеру он получил только вчера и всё ещё разбирается с диафрагмой, выдержкой, фокусом и режимами съёмки.
Выразив восхищение, Цю Лань повернулась к паре:
— А вы?
Мужчина с серьгой в ухе и в рваных джинсах сказал:
— Меня зовут Чэнь Цзуй, я бармен.
Женщина с тёмно-красными окрашенными волосами и лёгким макияжем глаз «смоки айз» представилась:
— А меня — Эми, я звукорежиссёр.
Похоже, они оба работали в баре.
Цзян Цзян окинула их взглядом, отметив модные вещи. Явно не самые паиньки в их компании, но раз уж едут вместе, она вежливо поинтересовалась:
— Вы на отдых?
— Нет, — улыбнулся Чэнь Цзуй. — Мы много раз бывали на этом острове.
Глаза Цю Лань загорелись:
— Тогда, если что-то будет непонятно, можно обращаться к вам?
— «Много раз?» — насторожилась Цзян Цзян, моргнув. — Если вы приехали не отдыхать, то чем вы тут занимались?
Чэнь Цзуй улыбнулся:
— Мы здесь ради тортика.
При этих словах Цю Лань всё поняла.
— А-а, так вы из-за той знаменитой кондитерской! Я читала в путеводителях, что на этом острове есть очень классная. У них много постоянных клиентов. Кажется, она прямо рядом с гостевым домом. Мы тоже собирались заглянуть.
Пока они беседовали, Сун Вэнь принёс альбом и протянул его Цю Лань. Та взяла и вместе с Цзян Цзян стала перелистывать.
Альбом был заполнен разными скетчами, в основном портретами и этюдами лиц, которые Сун Вэнь рисовал в свободное время. Блокнот был заполнен больше чем наполовину.
В эту поездку Сун Вэнь прихватил альбом почти случайно и никак не ожидал, что тот действительно пригодится.
Цю Лань и Цзян Цзян быстро заметили странность.
— Ай, этот какой-то жуткий.
— Э-э… немного крипово…
— Но нарисовано очень здорово… прямо как живой.
Сун Вэнь подумал, что это портреты убийц, так что приятными они и не должны выглядеть.
Цю Лань перевернула на более поздние страницы: там был другой мужчина, куда привлекательнее. У него была чёткая линия челюсти, высокая переносица и длинные ресницы. Он выглядел очень красивым.
В отличие от остальных портретов, где на каждого приходился один-два наброска, этот мужчина всплывал в альбоме снова и снова, сперва через каждые несколько страниц, а потом всё чаще. Были наброски с ним сидящим, стоящим, в профиль, анфас и даже спящим.
— Он такой красивый…
— Да, он какой-то знакомый… — вполголоса пробормотала Цзян Цзян, поднимая взгляд на Лу Сыюя. Неужели они и правда просто знакомые? Шестым чувством она понимала, что художник рисовал фотографа, только без очков.
Лу Сыюй тоже видел содержимое альбома под своим углом, кончики ушей у него снова порозовели. Он молча отвернулся.
Сун Вэнь скользнул по нему взглядом и почувствовал неловкость. Похоже, сам того не осознавая, он набросал слишком много портретов, навеянных его мыслями и снами.
Преподаватель Су сказал:
— Только смотрите внимательнее и не испачкайте альбом.
Цзян Цзян вернула альбом Сун Вэню. Он наконец с облегчением выдохнул и убрал его.
Когда все познакомились, стало немного скучно. Пассажиры достали телефоны, чтобы скоротать время, но в открытом море связь ловила плохо.
Цю Лань встала налить воды и, возвращаясь, случайно задела сумку — та опрокинулась, и на пол посыпались бумажные карточки. Цю Лань с Цзян Цзян поспешно принялись их собирать, присела помочь и рыжеволосая Эми. Взглянув на карточки, она сказала:
— Это… карты Таро? Тоже увлекаешься?
Цю Лань смущённо кивнула:
— Я… только недавно начала учиться, в основном с однокурсниками.
Чэнь Цзуй заинтересовался:
— Это чтобы гадать?
Цзян Цзян поправила его:
— Таро — это не только гадания. Они помогают прояснить неизвестные обстоятельства и подсказать верное направление.
Чэнь Цзуй улыбнулся, явно не вникая в объяснения Цзян Цзян, и обратился к Цю Лань:
— Раз уж все без дела, погадаешь мне?
Эми подхватила:
— Нас здесь много, всем скучно. Почему бы не попробовать?
За иллюминаторами начинало темнеть, скучающие пассажиры собрались вместе. Цю Лань перетасовала карты:
— Ладно… но я правда только начинаю. Для нормального расклада Таро нужны даты рождения и…
Способов работы с Таро много, некоторые довольно сложные. Чэнь Цзуй нетерпеливо отмахнулся:
— Зачем так сложно? Я видел, как просто вытаскивают одну карту и толкуют судьбу.
С этими словами он без церемоний вытянул карту из перетасованной колоды Цю Лань, а следом карту достала и Эми.
Видя, что остальные обращаются с картами Таро как с бумажками для гадания, Цю Лань почувствовала себя немного беспомощной, но всё же разложила колоду веером и спросила остальных:
— Хотите попробовать?
Цзян Цзян и преподаватель Су вытянули по карте. Карту вытянул и Сун Вэнь, а затем колода дошла до Лу Сыюя. Он протянул тонкие пальцы и вытянул карту из середины.
С лёгким личным интересом Цю Лань начала с карты Сун Вэня:
— Это Император — символ власти и мужественного начала. Означает смелость и действие.
Она подняла глаза на Сун Вэня, подумав, что, как и ожидалось, ему досталась весьма благоприятная карта.
— Спасибо, таролог, — сказал Сун Вэнь.
Потом Цю Лань перешла к карте, которую вытянул Лу Сыюй, — это был Отшельник.
— Отшельник символизирует мудрость и острую прозорливость. На карте изображён одинокий странник, ищущий истину во тьме. Смысл — найти своё внутреннее «я», встретиться лицом к лицу со своей судьбой и проститься с прошлым…
Лу Сыюй при этих словах поправил очки. Будь то попадание Таро в точку или лишь отражение его собственных мыслей, карта хорошо совпадала с его нынешней целью.
Преподаватель Су выпал Суд. Цю Лань принялась объяснять:
— Суд — двадцать первая карта колоды и символ возрождения. Его значение — обретение истины и принятие новой жизни…
Преподаватель Су задумчиво кивнул.
Затем Цю Лань посмотрела на карту Цзян Цзян — это была Верховная Жрица.
— Верховная Жрица умеет различать добро и зло, олицетворяет женскую интуицию, спокойный ум и таинственную мудрость.
К этому моменту последняя пара уже нетерпеливо открыла свои карты. Эми досталась карта Дьявол. Чэнь Цзую — Башня.
Хотя Чэнь Цзуй почти не разбирался в Таро, при виде этих двух карт он всё равно переменился в лице. Он отшвырнул свою карту в сторону и буркнул:
— Почему именно мне досталась худшая? Я так и знал, этим Таро верить нельзя.
http://bllate.org/book/14901/1588114
