Глава 141
— Кто это был? — увидев, что Чжао Юйлян продолжает молчать, Сун Вэнь повторил вопрос.
Выходило, что Чжан Дунмэй выманили на крышу, и тот, кто спорил с ней наверху, был, безусловно, главным подозреваемым.
— Это была Тан Шань, — наконец ответил Чжао Юйлян, назвав довольно неожиданное имя.
— Вы слышали, из-за чего они спорили? — продолжил Сун Вэнь.
— Кое-что слышал. Чжан Дунмэй спрашивала у Тан Шань, зачем та сговорилась с нами, чтобы затащить её сюда. Сначала она думала, что это ученик, которому нужны дополнительные занятия, и что родитель хочет с ней встретиться, поэтому и пошла за Тан Шань.
Чжао Юйлян сделал паузу и только после этого продолжил:
— Тан Шань сказала, что больше не может терпеть поведение Чжан Дунмэй, и спросила, почему та не раскаивается после всего, что натворила. Будучи пьяной, Тан Шань призналась Чжан Дунмэй, что это она раньше донесла на неё, из-за чего между ними и начался спор, а потом, возможно, дело дошло и до потасовки…
— Донесла? — повторил Сун Вэнь, отмечая для себя новое обстоятельство и зацепку.
Чжао Юйлян кивнул:
— Да. Я и раньше кое-что слышал. Прошлым летом кто-то пожаловался на Чжан Дунмэй в бюро образования, обвинив её в том, что она за деньги подрабатывает репетиторством и применяет к ученикам физические наказания, да ещё и с вескими доказательствами. Чжан Дунмэй тогда чуть было не выгнали из школы, но из-за того, что она проработала много лет, её не стали увольнять, а просто перевели из учителей в репетиторы.
Сейчас бюро образования жёстко пресекало внеклассные платные занятия и телесные наказания. Если что-то подобное вскрывалось, последствия были очень серьёзными.
Чжан Дунмэй пользовалась старыми методами десятилетней давности, которые больше не работали. После того как у её семьи начались финансовые трудности и накопились долги, первой мыслью было заработать на платных занятиях с учениками, но этот путь для неё оказался закрыт.
После жалобы Чжан Дунмэй не стала задумываться о своём поведении, а лишь разозлилась и вознамерилась найти того, кто на неё донёс. Лишившись источника дохода и не зная, за что ещё ухватиться, она принялась вымогать деньги у своих бывших учеников.
Она и подумать не могла, что человеком, который на неё пожаловался, окажется её любимая ученица, когда-то примерная школьница и нынешняя коллега Тан Шань.
Ещё больше Чжан Дунмэй бесило то, что Тан Шань тайком сговорилась с учениками, у которых та вымогала деньги, чтобы унизить её, поиздеваться над ней и всё записать.
В тот момент Чжан Дунмэй хотела выплеснуть всю накопившуюся ненависть.
— Когда они спорили на крыше, вы были рядом. Вам разве не стало любопытно, что там происходит? — спросил Сун Вэнь.
— Если честно, я случайно на это наткнулся, — ответил Чжао Юйлян. — Мне стало неловко, я не хотел, чтобы они меня заметили. Собирался просто докурить и тихо уйти. А потом Чжан Дунмэй уже сорвалась вниз.
— То есть вы на самом деле не видели, толкнула ли Тан Шань Чжан Дунмэй?
Чжао Юйлян снова замялся и только потом кивнул.
Они получили больше сведений, но всё ещё не могли подтвердить, что Тан Шань убила Чжан Дунмэй. Оставалось допросить ещё одну ученицу, Цзи Мэйюнь.
Сун Вэнь велел Чжан Цзыци привести Цзи Мэйюнь, и та заняла место Чжао Юйляна.
Цзи Мэйюнь была в лёгком красном плаще и красном шарфике. Как и намекало её имя, она и впрямь была красавицей. Её красота отличалась и от типичной внешности интернет-знаменитости Мэн Тяньтянь, и от хрупкой утончённости Тан Шань.
Сун Вэнь осмотрел женщину, сидевшую на стуле для допрашиваемых. Она была не слишком худой, с полными щеками и живым юным румянцем. В ней была яркая, смелая красота, напоминавшая кинозвёзд старого гонконгского кино. Такая внешность в нынешние времена становилась редкостью.
— Мы нашли телефон Цянь Цзяна, остальные ученики уже рассказали, что случилось и как Чжан Дунмэй вымогала у них деньги. Так чем она шантажировала вас?
— Потому что я скоро выхожу замуж, — сказала Цзи Мэйюнь, глядя на трёх полицейских перед собой.
Из предыдущего допроса они уже знали, что она — невеста, свадьба была назначена на самое ближайшее время.
Выйти замуж в богатую семью звучало как синоним денег и достатка. Кто-то относился к этому с презрением, но, признавались они в этом или нет, для многих женщин это по-прежнему оставалось мечтой.
— Чжан Дунмэй меня никогда не любила. Казалось, у неё была врождённая неприязнь к красивым девочкам в классе. Эта неприязнь никак не была связана ни с успеваемостью, ни с послушанием. В то время она часто называла меня шлюхой, вытаскивала к кафедре и при всех унижала. Она при всём классе обрезала мне волосы, запретила носить хоть сколько-нибудь открытые вещи и обвиняла в том, что я соблазняю мужчин. Я не раз хотела перевестись в другой класс, но Чжан Дунмэй каждый раз это пресекала. Она даже приходила к нам домой, упрашивала моих родителей не забирать меня из её класса, потому что я могла вместе с сестрой вести школьные мероприятия, и это выгодно её показывало. Мои родители работают подсобниками в маленьком ресторанчике. Они умеют только шинковать овощи да мыть посуду. В жизни у них не было никаких особых умений, зато родилось две красивые дочери. Они почему-то безоговорочно доверяют «интеллигентам», поэтому и поверили сладким речам Чжан Дунмэй. Потом, одним летним пятничным днём, по уставу школы мы должны были уйти в четыре часа, но Чжан Дунмэй оставила меня в классе. Велела встать в конце аудитории и не разрешала идти домой. Потом несколько учителей вместе куда-то вышли, и я даже не знала, когда они вернутся…
Глаза Цзи Мэйюнь, большие и яркие, дрогнули. Она помолчала пару секунд, сжала пальцами ткань одежды и сказала:
— В нашем классе был один убийца, его зовут Ван Хаобин. Вы же знаете об этом, да?
Сун Вэнь кивнул и сказал:
— Чжао Юйлян уже упоминал об этом человеке.
Цзи Мэйюнь продолжила:
— Когда я была в классе, Ван Хаобин вернулся с футбола. А потом… он…
Школьное здание, опустевшее после уроков, юный убийца и красивая девушка, которая одна ждала в классе. Взрослым, присутствующим здесь, нетрудно было догадаться, что произошло дальше.
Цзи Мэйюнь опустила глаза, пытаясь удержать голос под контролем. Казалось, она совершенно не хотела вспоминать прошлое.
— Потом моя сестра обнаружила, что я не пришла домой, и вернулась в школу, чтобы меня найти. Когда она приехала, всё уже случилось. Когда Чжан Дунмэй об этом узнала, она страшно перепугалась. Сначала отправила нас с сестрой домой, а потом пошла к моим родителям.
По мере рассказа голос Цзи Мэйюнь начал неудержимо дрожать, будто она с трудом сдерживала слёзы:
— Тогда она сказала моим родителям, что всё произошло из-за того, что я якобы всегда соблазняла Ван Хаобина. Мои родители были очень простыми людьми и, столкнувшись с таким, просто не знали, кому верить, мне или учительнице. В тот момент Чжан Дунмэй сказала: «Мы можем заявить об этом в полицию, но Ван Хаобин уже убивал людей, он способен на что угодно. Если мы пойдём в полицию, он может перебить всю вашу семью». Мои родители до смерти перепугались, а потом Чжан Дунмэй расплакалась и стала просить у них прощения, говорить, что это её вина и что она сделает всё возможное, чтобы сгладить ситуацию.
Слова Чжан Дунмэй были, вне сомнений, рассчитаны на то, чтобы напугать родителей Цзи Мэйюнь и в то же время уйти от собственной ответственности. Если бы родители Цзи Мэйюнь заявили о случившемся или донесли до руководства школы, отвечать пришлось бы Чжан Дунмэй. В тот момент она и пугала их, и обманывала, лишь бы не дать делу выйти наружу.
Цзи Мэйюнь прикусила губу, подняла глаза и сказала:
— В итоге мои неопытные родители испугались. Они решили уладить всё миром…
По её взгляду было видно, что она глубоко разочарована и в родителях, и в Чжан Дунмэй.
— Потом как именно Чжан Дунмэй использовала это, чтобы вас шантажировать? — спросил Сун Вэнь.
Голос Цзи Мэйюнь задрожал:
— Через месяц после всего этого я узнала, что беременна. У меня только-только начинало формироваться тело, никто не ожидал такого исхода. Тогда вмешалась Чжан Дунмэй, признала, что это её вина, и вместе с моей мамой повезла меня в больницу. Она заплатила за процедуру по прерыванию беременности.
На этом месте она подняла взгляд на сидевшего напротив полицейского:
— Этот случай стал кошмаром всех моих школьных лет. Я ненавижу не столько Ван Хаобина, сколько Чжан Дунмэй, которая ему пособничала. Без неё ничего этого не произошло бы. Я постепенно выкарабкалась из той травмы, изо всех сил пыталась идти к своему счастью, но Чжан Дунмэй…
Для подростка пережить такое и при этом суметь подняться на ноги было немалым подвигом. Однако было ясно, что её злобная учительница не собиралась её отпускать.
Цзи Мэйюнь глубоко вдохнула и продолжила:
— Через десять лет, как раз когда я собиралась замуж, эта женщина достала платёжные документы из больницы за тот аборт и начала меня шантажировать…
— Мои будущие свёкор и свекровь очень традиционные люди. Они ещё могли смириться с тем, что я из простой семьи, но не с тем, что я делала аборт. Свекровь как-то раз ругала бывшую девушку моего жениха за то, что та сделала аборт, назвала её «домом смерти»… Если жених и свекровь узнают об этом, никакой свадьбы не будет. Чжан Дунмэй вытянула с меня десятки тысяч юаней, но ей всё было мало…
— Потом ко мне пришла Тан Шань… Теперь всё кончено.
Сказав это, Цзи Мэйюнь подняла голову. В её ярких глазах стояло чувство, которому Сун Вэнь не мог подобрать названия.
Эта история была даже тяжелее и болезненнее прежних.
Тем, что сделала Чжан Дунмэй, она фактически разрушила жизнь этой женщины.
Даже у Чэн Мо слегка покраснели глаза.
Сун Вэнь тоже на какое-то время умолк.
Чжан Дунмэй ранила её один раз за другим и всё равно до сих пор пытается выжимать из этой истории деньги. Остатки сочувствия к Чжан Дунмэй у него исчезли. Такого учителя и на куски порубить мало.
Но нынешнее дело всё равно предстояло довести до суда.
Перед ним сидела невеста, у которой скоро свадьба. Пошла бы она на убийство ради собственного замужества
— Цзи Мэйюнь, вы признаёте свою вину, — внезапно задал вопрос Сун Вэнь.
Цзи Мэйюнь явно опешила.
— Какую вину?
— Вину в убийстве учительницы Чжан, — Сун Вэнь пристально посмотрел на неё. — Это вы столкнули учительницу Чжан вниз, верно?
Лу Сыюй понимал, что Сун Вэнь сейчас намеренно берёт женщину напротив на испуг. Она питала к учительнице Чжан ненависть и в прошлом, и сейчас. Эта похожая на дьявола учительница когда-то превратила её жизнь в кошмар, а теперь, казалось, собиралась разрушить её счастье.
— Я не… — голос Цзи Мэйюнь задрожал.
— Вы же не думали, что у нас найдётся свидетель, верно? В тот момент на крыше был и Чжао Юйлян, он всё видел? — перебил её Сун Вэнь.
Взгляд Цзи Мэйюнь дрогнул, потом она заговорила дрожащим голосом:
— Это невозможно. Я не поднималась на крышу и не убивала её.
Её красивое лицо быстро вновь обрело спокойствие, она взяла себя в руки.
— Поднимите голову и повторите это ещё раз, — взгляд Сун Вэня крепко удерживал её.
Цзи Мэйюнь подняла голову и встретила его взгляд. В её глазах блеснули слёзы, алые губы едва шевельнулись, подбородок слегка задел красный шарфик, когда она произнесла по слову:
— Смерть Чжан Дунмэй никак со мной не связана.
Сун Вэнь умолк, словно размышляя, ложь это или правда.
Стоявший рядом Чэн Мо покачал головой. Если бы Цзи Мэйюнь была виновницей, она бы не смогла сохранять такое самообладание под непрекращающимся напором Сун Вэня. На данный момент, как он чувствовал, все улики указывали на Тан Шань…
Лу Сыюй поставил точку в конце строки и пробежался взглядом по пяти протоколам показаний перед собой.
На этом допрос пяти свидетелей был завершён, картина дела постепенно выстраивалась. Нужно было снова вызвать Тан Шань, чтобы всё подтвердить.
http://bllate.org/book/14901/1583901
