Готовый перевод Criminal Investigation Files / Материалы уголовных расследований: Глава 41

Глава 41

Было уже больше половины седьмого, небо стремительно темнело. Алые оттенки заката растворялись в синеве надвигающейся ночи, складываясь в тонкую, будто акварельную, картину. У входа на деревенское кладбище стояли и сидели несколько человек, но ни у кого из них не было ни времени, ни настроения любоваться этой живописной горной панорамой.

Услышав слова Лу Сыюя, Чжан Дахай нахмурился и попытался привести мысли в порядок.

— То есть ты хочешь сказать, что ребёнок мог быть первой жертвой? Он стал началом этой семейной трагедии. Всех убил один и тот же человек. Сначала ребёнка, а несколько месяцев спустя всю семью? Потому что одного убийства ему оказалось недостаточно?

Повисла тишина. Каждый из присутствующих вновь прокручивал в голове всё дело. Многое, что раньше казалось несущественным, теперь внушало тревогу и порождало мрачные догадки. Даже несмотря на тяжёлый запах разложения, всё ещё стоявший в воздухе, никто больше не обращал на него внимания. За время, проведённое на месте, все успели привыкнуть.

Лу Сыюй, чувствуя, как поднимается тошнота, медленно поднялся и, побледнев, привалился к дереву. Он закрыл глаза, ненадолго погрузившись в себя. Спустя несколько секунд, будто прояснив мысли, заговорил:

— Думаю, здесь возможно два варианта. Первый — тот, что вы только что озвучили.

— А второй? — удивлённо спросил Чжан Дахай.

— Вторая возможность — что ребёнка убил его собственный отец, — ответил Лу Сыюй.

Говоря это, он опустил взгляд на тело ребёнка. Веки уже наполовину истлели, и из орбит выпирали мутные глазные яблоки, словно устремлённые в вечность.

Увидев замешательство на лицах остальных, Сун Вэнь понял, насколько запутанной казалась ситуация, и заговорил вместо Лу Сыюя:

— Ребёнок ушёл вместе с Чжоу Чугуо. Что именно произошло, можно узнать только с его слов. Я раньше слышал от местных одну деталь: люди, живущие по обе стороны ручья, не слышали, чтобы ребёнок звал на помощь или плакал. Возможно, всё потому, что именно Чжоу Чугуо стал причиной его гибели. Мальчик ему доверял, поэтому и не кричал. Чжоу Чугуо сам увёл ребёнка и сам сообщил деревне о его пропаже. У него была возможность совершить преступление, и он неоднократно мешал проведению вскрытия, возможно, чтобы скрыть правду.

Линь Сюжань тоже уловил ход мысли, опустил голову, обдумывая, и добавил:

— Если Чжоу Чугуо действительно убил ребёнка, то куриная ножка могла быть жестом вины. Он, возможно, купил её, чтобы задобрить мальчика и увести к ручью.

При таком раскладе многое неожиданно встало на свои места.

Сначала эта версия казалась труднообъяснимой. Но если вспомнить, что Чжан Дахай сам говорил о жестоком обращении Чжоу Чугуо с сыном и всё же накануне гибели тот купил ребёнку куриную ножку, то от таких деталей по коже пробегал холодок.

Слушая рассуждения Сун Вэня и Линь Сюжаня, губы Чжан Дахая задрожали. Он с трудом узнавал родную деревню, в которой вырос. Говорят, тигр не ест своих детёнышей, так неужели убийцей оказался отец? Это казалось ещё невероятнее, чем дело с электрическими воротами.

— Чжоу Чугуо… он, может, и строг, но ведь не сумасшедший, — горло у него пересохло. — Зачем бы ему убивать собственного сына? Да ещё и мальчика… Какой у него мог быть мотив?

Сун Вэнь снова обернулся к костям. Он прищурился, нахмурился, и в его взгляде промелькнуло лёгкое дрожание, будто внезапно в голове выстроились нужные связи.

— Что касается мотива… — Он запнулся, прищурился ещё сильнее. — Вы заметили? В их доме не было ни поминального таблички, ни следов, что они навещали могилу. А деревенские говорили, будто по ночам слышали плач у ручья. Возможно, это Ян Ли приходила туда тайком и горевала.

Он взглянул на Чжан Дахая.

— Когда я расспрашивал про ребёнка в деревне, все уходили от ответа. Тогда я не понял, почему, а теперь догадываюсь. С происхождением ребёнка что-то не так, да?

Под пристальным взглядом Сун Вэня Чжан Дахай опустил голову:

— Ну, в деревне кое-что поговаривали, но это всё, скорее, шуточки. Болтовня.

— Говорите прямо, — не отступал Сун Вэнь.

Чжан Дахай сглотнул:

— Ладно, скажу. Вы ведь видели Ян Ли, при жизни она была довольно видная женщина. В деревне шептались, будто бы она наставляла мужу рога. Но, понимаете, у нас тут как водится — деревня маленькая, языков много. Что правда, а что нет — никто не знает, но слух разносится быстро. По большей части это пустые сплетни, не больше.

— Правда это или нет — не так важно. Важно, что Чжоу Чугуо в это поверил, — глаза Сун Вэня, казалось, видят всё насквозь. — Возможно, он убил ребёнка, потому что считал, что тот не его. А может, дело было даже не в этом. Может, важнее было само сомнение, кто же настоящий отец мальчика.

Сун Вэнь продолжил анализ:

— Чжоу Чугуо — бухгалтер. Человек с консервативным складом ума, склонный к педантизму. Посмотрите на его дом: там всё до блеска, всё по порядку, никаких перемен. А слухи могут убить. Возможно, в повседневной жизни он начал замечать что-то, что укрепляло его подозрения, какие-то намёки в словах жены, странности в поведении ребёнка. Всё это только разжигало тревогу. А для такого, как он, предательство жены уже невыносимо. Но куда страшнее — воспитывать чужого сына, не зная этого наверняка. Поначалу Чжоу Чугуо, возможно, просто сомневался в отцовстве. Но со временем, по мере того как слухи разрастались, он стал воспринимать это как личное унижение, как занозу, которая врастала всё глубже. «Зелёная шапка» на его голове превращалась в нестерпимую боль и каждый раз, глядя на ребёнка, он чувствовал это.

Сун Вэнь развивал свою версию:

— Его отношение к семье становилось всё холоднее, всё жёстче. Это накапливалось годами, пока мальчик рос. Чжоу Чугуо не хватило мужества провести тест на отцовство. Вместо того чтобы столкнуться с правдой, он выбрал жестокий, предельный выход. В тот день он увёл ребёнка, купил ему куриную ножку в деревенской лавке, а потом они вместе пошли к ручью…

Развязка уже была неизбежна.

Молодой полицейский по имени Сяо Мэн недоумённо спросил:

— Но если он подозревал, что ребёнок не его, почему просто не развестись?

Чжан Дахай, будто вспомнив что-то, ответил:

— Думаю, он считал, что после развода будет сложно найти кого-то ещё. Да и выносить ссор из избы он бы не стал — стыдно. Помню, после смерти ребёнка Чжоу Чугуо утешал Ян Ли, мол, они ещё молоды и смогут завести другого.

— Кому на самом деле принадлежит ребёнок, можно установить только через тест ДНК, — заметил Линь Сюжань. — Внешность и повадки не дают точного ответа.

На место прибыла машина для транспортировки тела. Ребёнка аккуратно уложили в чёрный мешок и отправили в похоронное бюро для более тщательного осмотра. Окончательные выводы можно будет сделать только после результатов анализа ДНК.

Сун Вэнь подошёл, достал ключ-карту от номера, заранее приготовленного для Линь Сюжаня, но тот отмахнулся:

— Не надо. Я сегодня точно останусь в городе. А вот смогу ли уснуть — это уже другой вопрос.

Когда все дела на месте были улажены, Линь Сюжань вместе с лао Ли поспешили в похоронное бюро. Сун Вэнь тем временем повернулся к Чжан Дахаю:

— Есть в деревне ещё какие-нибудь истории, о которых вы нам не рассказали? Кто мог быть тем самым мужчиной, связанным с Ян Ли?

Чжан Дахай задумался и ответил:

— После вашего анализа вспомнил кое-что. У этой семьи действительно были давние истории. До того как Ян Ли вышла замуж в семью Чжоу, у неё были отношения с одним парнем из деревни, звали его Сюэ Цзинмин. Интересно, что он состоит в родстве с семьёй Чжоу. Мать Сюэ Цзинмина и мать Чжоу Чугуо — двоюродные сёстры. Несколько лет назад, Ян Ли и Сюэ Цзинмин были влюблены друг в друга. В деревне им завидовали, казались идеальной парой. Но отец Сюэ Цзинмина умер рано, семья жила бедно и не могла позволить себе свадебное приданое. Чтобы устроить брак, он с матерью стали занимать деньги у родственников, обратились даже к семье Чжоу. Только вот мать Сюэ была вдовой, связи с Чжоу давно прервались. В итоге занять удалось немного, и из-за недостаточного выкупа семья Ян Ли выставила их за дверь. Свадьба сорвалась. А потом, неожиданно для всех, Ян Ли вышла замуж за Чжоу Чугуо. Шанс был упущен. Мать Сюэ, говорят, от горя сильно заболела и умерла через несколько лет. Что касается семьи Чжоу, Ян Ли после свадьбы быстро родила сына. Тогда ещё был жив старший в семье Чжоу, и на сотый день малыша они устроили большой праздник. Но потом многие стали поговаривать: у Чжоу Чугуо — одинарное веко, у ребёнка — двойное. У Чжоу вытянутое лицо, а у мальчика — круглое. Схожести с отцом почти не было.

— Слушая всё это, — сказал Сун Вэнь, — выходит, Сюэ Цзинмин — главный подозреваемый. Почему вы раньше ничего об этом не сказали?

Чжан Дахай втянул шею под укоризненным взглядом:

— Да семьи эти уже давно не общались. Была в прошлом обида, не спорю, но если он и затаил злобу, неужели стал бы ждать столько лет, чтобы отомстить? Я ведь думал, что ребёнок погиб случайно, вот и не копал в ту сторону.

Услышав это, Сун Вэнь снял одноразовые перчатки, аккуратно свернул их и выбросил. Затем обернулся к всё ещё стоявшим столбами Чжан Дахаю и Сяо Мэну:

— Ну и чего вы застыли? Раз уж мы заговорили о Сюэ Цзинмине, который, похоже, ключевая фигура, быстро проверьте, остался ли он в деревне. И ещё найдите пару молодых парней, пусть закопают яму. Оставлять её открытой — ни по-человечески, ни по закону.

— Эм, а кто такой Сюэ Цзинмин? — вдруг перебил Сяо Мэн, обратившись к Чжан Дахаю. — Я же столько лет в этой деревне, но про такого ни разу не слышал.

— Так это же Цзючжи, — пояснил Чжан Дахай. — Тот самый, у кого один палец отбит. В деревне все его так и зовут — Девятипалый. Холостяк местный, все его знают.

В деревне, как водится, чаще пользуются прозвищами, чем настоящими именами. А Сюэ Цзинмин и молодой полицейский были из разных поколений, неудивительно, что тот не знал его по имени.

— Так это же тот самый, — воскликнул Сяо Мэн, наконец сообразив, — кого все тут называют образцовым сыном! Когда мать болела, он ухаживал за ней день и ночь, ни на шаг не отходил. И с детьми он ладит, часто угощает ребят у школы конфетами. Я сам видел, как он как-то разговаривал с сыном Чжоу Чугуо.

Сун Вэнь при этих словах слегка нахмурился:

— Возможно, именно его поведение, наложившись на деревенские слухи, и стало последней каплей. Из-за этого Чжоу Чугуо решился на убийство собственного сына.

Лу Сыюй, нахмурившись, задал вопрос:

— А чем вообще занимается этот Сюэ Цзинмин?

— Раньше он подрабатывал плотником, — ответил Чжан Дахай. — Делал столы, лавки, всякое такое. Но однажды на работе порезал себе палец, электропилой задело. С тех пор уже не мог заниматься столяркой, вот и перешёл на сбор всего, что в горах найдёт — грибы, коренья, орехи. Этим и живёт.

Сун Вэнь задумчиво кивнул:

— Если он работал с деревом, то, скорее всего, имел и базовые знания по электричеству — профессии пересекаются. А если Сюэ Цзинмин считал, что ребёнок был его, и как-то узнал, что Чжоу Чугуо намеренно убил мальчика… Тогда вполне возможно, что он мог пойти на крайние меры. Массовое убийство с помощью электричества могло быть местью. Вот вам и мотив.

К этому моменту основная часть улик была собрана, и цепочка событий выстраивалась в логичную картину.

Чжан Дахай, стоя в стороне, тихо проговорил, обдумывая услышанное:

— Значит, всё началось с того, что Чжоу Чугуо убил ребёнка, а потом Сюэ Цзинмин отомстил и расправился со всей семьёй?

В этих двух делах сначала было утопление, потом — удар током. На первый взгляд, они никак не связаны. Но на деле именно утопление стало спусковым крючком для всей трагедии.

— Все имеющиеся на данный момент улики указывают именно на такую версию. Возможно, остаются детали, которые мы ещё не обнаружили. Но чтобы подтвердить всё окончательно, нужно найти Сюэ Цзинмина и допросить его.

— А чей же это всё-таки ребёнок? — снова спросил Чжан Дахай.

— Ждём результатов ДНК-анализа, — ответил Сун Вэнь.

До тех пор всё оставалось на уровне догадок. Теперь, когда у них был окурок, оставленный предполагаемым убийцей, тела Чжоу Чугуо и ребёнка, оставалось только получить ДНК Сюэ Цзинмина, и тогда правда откроется.

Чжан Дахай почесал затылок и с сомнением спросил:

— Ладно, с логикой понятно. Но зачем тогда Сюэ Цзинмин убил и Ян Ли? Она же когда-то была ему близким человеком.

Сун Вэнь задумался:

— Прошло столько лет. Думаю, его прежняя, безответная любовь к Ян Ли давно уже переросла в обиду. А после смерти ребёнка он мог считать, что и на ней лежит часть вины. Что касается матери Чжоу, возможно, всё тянется с тех пор, когда он приходил к ним просить денег и в итоге не смог жениться на Ян Ли. Но, скорее всего, они не были его главной целью. Он хотел отомстить Чжоу Чугуо. Если бы мать Чжоу и Ян Ли в тот момент действовали осторожно, не бросились бы его спасать, когда того ударило током, возможно, обе остались бы живы.

Чжан Дахай, услышав объяснение Сун Вэня, кивнул.

— Всё сходится. И по деталям, и по росту — тоже. Он ведь ходит сутулый, можно подумать, что низкий, но на самом деле вполне высокий. Сяо Мэн, позвони сяо Чжану, пусть приведут его сюда.

По мере того как они продолжали анализировать ситуацию, подозрения в адрес Сюэ Цзинмина становились всё серьёзнее. Сун Вэнь нахмурился и сказал:

— Не надо его сюда везти, времени в обрез. Сразу отправляйтесь к нему домой и проверьте, на месте ли он. Мы сейчас же выдвигаемся.

Он на мгновение задумался и добавил:

— Но учтите: те, кто поедет, должны быть предельно осторожны. Просто убедитесь, дома ли он. Если Сюэ Цзинмин и правда причастен к убийству семьи, вполне возможно, что он уже в бегах. Подходить к нему без подготовки опасно.

Чжан Дахай будто очнулся от забытья, быстро набрал номер и отправил самых шустрых проверять дом Сюэ Цзинмина. Вскоре ему перезвонили: двери дома плотно закрыты, сам он с утра ушёл с рюкзаком и никому не сказал, куда направляется. Соседи ничего не знают.

Чжан Дахай поспешно повёл группу в деревню, они пересекли несколько улиц и добрались до калитки дома Сюэ Цзинмина. Дом располагался на южной окраине деревни, немного в стороне от остальных. Вход выглядел обветшалым, с облупившейся краской и скрипучей дверью. В это время у большинства домов в округе уже горели огни, а здесь царила полная темнота.

Они остановились перед воротами. Лу Сыюй включил фонарик на телефоне, направил луч сначала на землю, потом тихо произнёс:

— Следы совпадают.

Он наклонился и указал на окурок у самого порога:

— Марка сигарет — та же.

— Похоже, это он, — тихо сказал Сун Вэнь, доставая из-за пояса пистолет. Затем с силой ударил ногой по запертой двери во двор.

С громким грохотом дверь распахнулась. Внутри было тихо, никакого движения. Сун Вэнь осторожно заглянул внутрь, потом вошёл. Обернувшись к Чжан Дахаю, который шёл следом, он бросил:

— Следите, чтобы место не затоптали. Вызовите криминалистов, пусть собирают улики и оцепляют периметр.

Чжан Дахай тяжело вздохнул и поспешил позвонить.

Сун Вэнь прошёл внутрь. Лу Сыюй, освещая путь фонариком на телефоне, молча пошёл за ним.

Яркий белый луч прорезал темноту, постепенно выхватывая из мрака детали комнаты.

Это было жилище одинокого мужчины с двумя смежными помещениями. Всё выглядело довольно аккуратно: в комнате, что выходила на вход, стояли две ровно заправленные кровати, отчётливо чувствовалось, что хозяин старался поддерживать порядок. В глубине стоял старенький телевизор, а на стене висели аккуратно размещённые грамоты, правда, подписи на них уже выцвели и читались с трудом.

Сун Вэнь заметил тёмно-зелёный предмет, висящий у двери. Он подошёл ближе и увидел длинный дождевик. Вспомнив, что говорили деревенские, он повернулся к Лу Сыюю и кивнул. Всё указывало на то, что убийца — именно этот человек.

— Есть что-нибудь? — донёсся голос Чжан Дахая из темноты. Он уже закончил звонить и привёл кого-то с фонариком, собираясь включить свет.

Но в этот момент Лу Сыюй резко вспомнил нечто важное и тихо прошептал:

— Осторожно!

Чжан Дахай замер, не понимая, что происходит, но в следующую секунду Лу Сыюй резко потянул его в сторону, оттаскивая от стены. Тот удивлённо оглянулся, ничего не понимая.

Лу Сыюй подошёл к выключателю, подсвечивая себе телефоном, и внимательно его осмотрел. Затем аккуратно взял деревянные палочки со стола и с их помощью приподнял торчащий участок оголённого медного провода.

Проводка в этой комнате была переделана, и свет здесь превратился в смертельную ловушку.

Сун Вэнь тоже заметил оголённый провод. Если бы кто-то включил свет ночью, не заметив подвоха, дело могло закончиться новыми жертвами. К счастью, Лу Сыюй вовремя всё понял.

Он тихо выругался:

— Чёрт, как хитро.

Чжан Дахай, вспомнив утреннюю картину с обугленными телами, побледнел. Его прошиб холодный пот, он прижал ладонь к груди и тяжело выдохнул:

— Чуть не откинулся… Парень, ты мне сейчас жизнь спас. Вот как дело раскроется, точно угощу тебя выпивкой. От всей души.

Лу Сыюй холодно взглянул на него и сухо отрезал:

— Я не пью.

Чжан Дахай, уже было раскрыв рот, чтобы выдать поток благодарностей, застыл с недоумением. Эти три слова оставили его немым. Полицейские в этом городе, конечно, работали чётко, но почему они все такие бесчеловечно сдержанные?..

http://bllate.org/book/14901/1433375