Готовый перевод Criminal Investigation Files / Материалы уголовных расследований: Глава 42

Глава 42

В комнате Сюэ Цзиньмина Сун Вэнь осмотрелся, затем тихо предупредил:

— Осторожно. В соседних помещениях могут быть ловушки.

Он ненадолго задумался, а потом спокойно напомнил Чжан Дахаю:

— Этот человек уже убил нескольких и сейчас в бегах. Объявите розыск.

Чжан Дахай кивнул и тут же набрал номер. Повесив трубку, сообщил:

— Я передал в управление, они уже готовят ориентировку. Только что проверили систему и новых билетов на его имя не оформлено. Похоже, он либо уехал на нелегальном такси, либо выбрал другой способ выбраться отсюда.

Пока он говорил, в комнату торопливо вбежал молодой полицейский Сяо Мэн. Увидев, в каком он волнении, Чжан Дахай резко крикнул:

— Не трогай выключатель! Там напряжение!

Сяо Мэн коротко кивнул, перевёл дух и быстро доложил:

— Только что встретил местного жителя Лю Шаньцюаня. Он сказал, что сегодня утром, примерно в десять, видел Девятипалого.

Чжан Дахай нахмурился:

— Быстро рассказывай.

— Лю Шаньцюань как раз поднялся в южные горы за дикоросами. Когда начал спускаться, увидел его. Похоже, Сюэ Цзиньмин его не заметил. Лю Шаньцюань поздоровался, но в ответ тишина. Подумал, тот тоже пришёл за лесными дарами, и не придал значения, — доложил Сяо Мэн.

Местные жители зарабатывают тем, что собирают в горах съедобные грибы, вроде древесного уха, и дикорастущие овощи. Затрат никаких — всё, что нашли, можно либо съесть самим, либо продать и получить прибавку к доходу.

Чжан Дахай вздохнул:

— Ах, помню, когда офицер Сун только прибыл, он сразу велел следить за входами и выходами. Может, этот парень, Сюэ Цзинмин, понял, что снаружи стали проверять строже, вот и ушёл через горы. У него и раньше такая привычка была, как только мать его избивала, он сразу бежал в горы. Мы частенько поднимали деревню среди ночи, искали его всем миром. И теперь, после убийства опять в горы…

Сун Вэнь слегка нахмурился. Спрятаться в горах и использовать их как путь к бегству в соседнюю деревню — это две совершенно разные вещи. Мужчина вышел из дома около восьми утра, зашёл в горы примерно в десять, теперь уже близится восемь вечера. Прошло двенадцать часов. Где он может быть сейчас?

Выслушав Чжан Дахая, Лу Сыюй опустил голову. Он попытался встать на место Сюэ Цзиньмина, немного подумал, потом поднял взгляд и тихо сказал:

— Думаю, он просто прячется в горах и не собирается оттуда уходить. Это изломанный преступник — с одной стороны, он себя ненавидит, с другой — полон самомнения. Он не умеет общаться с людьми, и горы для него единственное знакомое и безопасное место. Это даёт ему чувство защищённости. К тому же он уверен, что полиция не найдёт его так быстро.

Сун Вэнь бросил взгляд на карту и кивнул:

— Звучит логично. За этими горами уже начинаются соседние деревни. Как только он выберется, нам будет проще его поймать. А пока он в горах — это куда сложнее. Похоже, его цель именно спрятаться, а не сбежать.

Закончив, он обернулся к Чжан Дахаю:

— Где обычно останавливаются те, кто ходит в горы за дикоросами?

И только тогда Чжан Дахай вспомнил:

— Есть несколько таких мест, например, пик Лосянь или Гулаочи. Там есть пещеры, и если кто-то заходит в горы поздно, бывает, остаются там на ночёвку. Сейчас уже стемнело… Может, стоит подняться в горы и осмотреться?

Сун Вэнь кивнул:

— Хорошо. Я попрошу выделить подкрепление, а вы найдите нескольких местных, кто хорошо знает тропы, пусть проведут нас. Пойдём вместе и прочешем местность.

Пока всё подготавливали и ужинали, Чжан Дахай успел собрать несколько деревенских жителей, хорошо знавших горные тропы, и старых охотников. Сун Вэнь тоже вызвал в помощь полицейских из соседних деревень. В итоге на поиски сформировали небольшой отряд около двадцати человек, собранный на скорую руку.

Лю Шаньцюань был пожилым мужчиной, который долгие годы собирал дикоросы в этих горах. Место, где он столкнулся с Сюэ Цзиньмином, называлось гора Яньцюэ. Основываясь на его рассказе и расположении троп, они прикинули, где может скрываться беглец, и набросали простую схему распределения участков в горах.

И тут на первый план вышла профессиональная хватка Сун Вэня. С детства он был заводилой среди ребят, даже при игре в рогатку умудрялся выводить теории и делиться опытом. Позже, уже став капитаном уголовного розыска, он неоднократно организовывал и проводил операции по поимке преступников. Сун Вэнь отличался умом, смелостью и аккуратностью. Он никогда не действовал наобум. У него была гибкая логика, быстрая реакция и удивительная чувствительность к ландшафту и маршрутам. Всё это делало его человеком, которому инстинктивно хотелось доверять. Он рождён быть лидером.

На этом этапе Сун Вэнь разделил людей на три группы, опираясь на составленную схему. Первая группа под командованием офицера Сяо Мэна должна была действовать шумно — устроить видимость прочёсывания территории и спровоцировать Сюэ Цзиньмина на движение. Они с факелами бродили по склонам возле горы Яньцюэ, стараясь, чтобы тот их заметил. Вторая группа во главе с Чжан Дахаем заняла заранее обозначенные скрытые позиции, чтобы перекрыть путь вниз. Третья группа, которой руководил сам Сун Вэнь, находилась в ожидании сигнала, готовая выдвинуться к месту задержания. Хотя у каждой команды была своя задача, они могли в любой момент скоординироваться и прийти друг другу на помощь.

Сун Вэнь продумал весь план до мелочей. Перед началом он провёл инструктаж с командирами и участниками групп, разобрал детали несколько раз, добиваясь чёткого понимания действий, и лишь тогда дал команду на выдвижение. Поскольку предстояло подниматься в горы, потребовалось снаряжение. К счастью, местные холмы были не слишком крутыми, и базового комплекта было достаточно.

Хотя операция выглядела немного рискованной, задачи у каждого были не слишком сложные. Если Сюэ Цзиньмин действительно находился поблизости от горы Яньцюэ, поймать его должно было быть делом техники.

Сун Вэнь выдал всем верёвки, фонари и кое-какое оружие, а напоследок напомнил:

— Будьте осторожны. Несите факелы аккуратно, не хватало ещё устроить лесной пожар. И если кто-то из вас заметит Сюэ Цзиньмина, не пытайтесь задерживать его самостоятельно. Оставьте это нам. Сейчас он загнан в угол, и неизвестно, на что может пойти.

В половине девятого отряд выдвинулся. Сначала они на машинах добрались до подножия горы, а дальше в темноте начали подъём.

После происшествия днём Сун Вэнь изначально не хотел брать Лу Сыюя с собой. Однако тот оказался на удивление упрям и настаивал на участии. В итоге Сун Вэнь лишь велел ему держаться рядом, сделать передышку, если станет плохо, и не перенапрягаться. Всё время в пути Лу Сыюй молчал. Хотя он выглядел бледным, шёл за Сун Вэнем шаг в шаг и ни разу не отстал.

Согласно плану, команда поднималась по горной тропе больше часа и, наконец, добралась до обозначенной точки. Первая группа зажгла факелы, в ночной тишине их пламя выглядело особенно ярко и заметно.

Лю Шаньцюань проверил дорогу поблизости и вскоре вернулся с докладом:

— Здесь есть следы — кто-то недавно поднимался. Следы свежие, похоже, это Сюэ Цзиньмин!

Тем временем Сюэ Цзиньмин лежал в горной пещере, глядя на темнеющие холмы напротив и прислушиваясь к шелесту ветра в кронах деревьев.

Он любил горы. Только здесь было по-настоящему тихо, вдали от всех.

Когда в детстве он что-нибудь натворил, всегда убегал в горы. Тогда мать не могла его найти, и деревенским приходилось прочёсывать склоны и перевалы, чтобы отыскать мальчишку. Позже все к этому привыкли, да и мать с возрастом перестала волноваться. Каждый раз после ссоры с ней он прятался в горах, а возвращался, лишь когда считал, что мать уже остыла.

Горный ветер был резким и пронизывающим. В этот момент Сюэ Цзиньмин снова вспомнил мать. В молодости она была красивой, но после болезни стала напоминать тающую восковую фигуру, всё уродливее с каждым днём. В его памяти её лицо уже расплывалось, но резкий с едва скрытой злобой голос он помнил отчётливо. Чаще всего она повторяла: «Почему ты такой никчёмный?». А он только молча сносил всё, убирал осколки разбитых ею тарелок и чашек.

Днём — тяжёлая работа, уход за больной, бесконечная усталость. Ночью — тревожный сон, если вообще удавалось уснуть.

Она словно не его ругала, а проклинала саму судьбу. В минуты просветления звала сына со слезами, а когда разум её затмевался, превращалась в безобразие, полное злобы.

— Зря я тебя родила! На тебе род Сюэ и закончится! Даже жениться не можешь, позор! Из-за тебя древний род прервётся!

Когда болезнь сломала её окончательно, и она лежала прикованной к постели, ругань не прекращалась.

— Отец твой умер, надеяться мне больше не на кого, только на тебя… Почему ты не можешь зарабатывать, как другие? Почему ты не как все?

Сюэ Цзинмин усмехнулся где-то в стороне. Разве можно было во всём винить его? Разве он не был жертвой? Деньги… все деньги, что он зарабатывал, уходили на её лечение.

Во время плотницких работ Сюэ Цзинмин, не выспавшись накануне, случайно отрезал себе палец. В медпункте врач лишь посетовал:

— Почему вы не сохранили палец? Возможно, его удалось бы пришить обратно.

В душе Сюэ Цзинмин мрачно думал: пришить палец обратно? А где он возьмёт такие деньги?

Когда он вернулся домой, та женщина даже не проявила ни капли сочувствия, ни слова утешения, только новая порция брани. В тот момент Сюэ Цзинмину даже пришла в голову мысль: купить бутылку яда и уйти вместе с ней.

Иногда он издалека смотрел на Ян Ли — женщину, которая едва не стала его женой. Если бы он тогда женился на ней, всё, возможно, сложилось бы иначе. Их юношеская любовь, данные друг другу обещания были настоящими. Но она так легко обо всём забыла?

Кроме приданого, что было у Чжоу Чугуо, чего не было у него? Ни ума, ни внешности, закомплексованный, узколобый. В начальной школе тот даже в штаны мочился, а при разговоре с девочками заикался и краснел. Такой человек, даже если бы принёс ему ботинки на подносе, Сюэ Цзинмин и взгляда бы не удостоил.

У семьи Чжоу было всего-то на сто тысяч юаней больше, и он смог жениться на женщине, которую Сюэ Цзинмин когда-то любил?

Наконец мать умерла, но её голос, казалось, всё ещё висел в воздухе, окутывал Сюэ Цзинмина, не давая ему покоя.

Однажды Сюэ Цзинмин случайно столкнулся с Чжоу Цуном — круглоликий, беленький, пухлый мальчик, точь-в-точь как он сам в детстве.

В тот момент Сюэ Цзинмин вспомнил давние слухи, и в голове мелькнула мысль: А вдруг это мой сын? Вдруг именно поэтому Ян Ли так настойчиво ушла от него, потому что у неё был ребёнок? Иначе как объяснить, что она так быстро вышла замуж в семью Чжоу и почти сразу забеременела?

С того дня Сюэ Цзинмин почувствовал, что его жизнь изменилась. Он зацепился за эту мысль, словно за спасительную нить, в его существовании появился смысл. Он словно обезумел: жил этой версией, как единственной истиной. Давал Чжоу Цуну конфеты, тайком наблюдал, как тот играет с другими деревенскими детьми. Его не интересовала правда. Он стал похож на тень, скрытую вдалеке, и находил радость просто в созерцании ребёнка.

Позже Ян Ли узнала об этом. Она пришла к нему и сказала:

— Не ходи за Чжоу Цуном. Этот ребёнок не имеет к тебе никакого отношения. Между нами всё давно кончено. Не усложняй ни себе, ни ему жизнь.

Сюэ Цзинмин отказался резко:

— Я же вас не трогаю. Мне просто нравятся дети. И вообще, что я делаю — это моё дело.

Позже он заметил, что у Чжоу Цуна царапина на лице. Его лицо исказилось от злости.

— Кто тебя ударил?

Чжоу Цун опустил голову и прошептал:

— Папа…

А потом с опаской посмотрел на Сюэ Цзинмина:

— Мама… не хочет, чтобы я с тобой разговаривал.

— Не слушай их, — тихо сказал Сюэ Цзинмин, сжав зубы. — Они просто не выносят, когда у тебя всё хорошо. А я просто считаю тебя своим другом.

Он протянул мальчику пригоршню пойманных кузнечиков.

Он и сам не мог толком объяснить, что чувствовал, но в тусклой, пустынной жизни этот ребёнок стал для него и отражением самого себя в прошлом, и надеждой, и единственной привязкой к чему-то живому. Он был готов отдать ему всё лучшее, что у него есть, даже если это вовсе не его сын, а всего лишь сын женщины, которую он когда-то любил, и между ними нет ни капли крови.

Он покупал Чжоу Цуну молоко. Тот любил сладости, но терпеть не мог молоко. Сюэ Цзинмин даже заставлял его пить:

— Надо пить молоко, чтобы вырасти высоким и сильным.

Чжоу Цун немного побаивался, но внутренне чувствовал: этот взрослый, наверное, желает ему добра. Словно маленький хомячок, он опустил голову и послушно стал пить.

Сам того не замечая, Сюэ Цзинмин начал испытывать к Чжоу Цуну чувства, которые становились всё более нездоровыми.

Со временем мальчик подрос, а по деревне поползли слухи. Люди начали шептаться, что Чжоу Цун совсем не похож на Чжоу Чугуо, что Сюэ Цзинмин слишком уж часто бывает рядом с ребёнком. Что-то в этих пересудах было правдой, что-то домыслами, но всё это разрасталось, набирало вес, словно бродящее вино.

И вот однажды, спустившись с гор, Сюэ Цзинмин увидел у ручья Чжоу Цуна и Чжоу Чугуо. Тот стоял за спиной мальчика и ударил его палкой, а затем поднял и опустил в воду.

Сюэ Цзинмин, вероятно, уже догадывался, что произошло. Он хотел позвать на помощь, но было поздно. Он бросился вдогонку, бежал до тех пор, пока в груди не запекло, пока не стало казаться, что вот-вот умрёт от удушья.

Тело ребёнка покачивалось на поверхности воды, глаза были приоткрыты, взгляд — пустой. Течение мягко несло его вперёд. Потом мальчик перевернулся, и вода накрыла ему нос и рот. Так исчез и последний свет в жизни Сюэ Цзинмина.

Он никому не рассказал, что видел в тот день. А ночью вернулся домой, долго смотрел на тусклый потолочный свет и принял решение.

Он задумал убийство. Он собирался стереть с лица земли всю семью Чжоу.

Как только Сюэ Цзинмин закончил вспоминать всё это, он услышал шум, постепенно приближавшийся издалека и направлявшийся в его сторону. Гул становился всё громче, направляясь прямо к нему. Он наклонился вперёд, выглядывая из укрытия, и увидел, как снизу по склону поднимаются люди с факелами.

Он не ожидал, что его начнут искать в горах так быстро.

Ненадолго замешкавшись, он подумал подняться повыше, в более укромное место. Но едва высунул голову, как раздались крики:

— Нашли! Вон там, вон там!

— Быстрее, хватайте его! Не дайте уйти!

Сюэ Цзинмину оставалось только без оглядки бежать в темноту. Когда-то знакомые горы и леса теперь казались чужими, будто дикий зверь раскрыл пасть, готовясь поглотить его целиком.

Сун Вэнь шёл вместе с группой, прочёсывая склон. Сосредоточившись, он поднял голову и действительно увидел, как по ночному склону, быстро, но беспорядочно неслась чёрная фигура. Это был человек, бегущий в панике.

Хотя стояло лето, ночи в горах по-прежнему оставались холодными, а в эту ночь ветер резал, как нож, завывая в кронах деревьев. Двадцать человек вроде бы немало, но в этих бескрайних горах они были словно рассыпанный песок, между ними оставалось достаточно пространства, чтобы ускользнуть. И всё же предварительные меры, принятые Сун Вэнем, оказались действенными: благодаря точной расстановке, Чжан Дахай уже перекрыл со своей группой все тропы, ведущие вниз. Горные тропы напоминали шахматную доску, и все ключевые узлы были надёжно перекрыты.

Куда бы ни бросился Сюэ Цзинмин, всюду были преследователи. Он слишком поздно понял, что стал добычей, запутавшейся в охотничьей сети.

Спуск с горы был перекрыт, и тень могла бежать только вверх, в отчаянной попытке скрыться. Вскоре его загнали на вершину горы Яньцюэ. Тридцать метров, двадцать, десять… Расстояние между ним и погоней стремительно сокращалось. В слабом свете луны Сун Вэнь наконец различил его лицо: мужчина лет тридцати с небольшим, высокий, с лёгкой сутулостью, прямым носом и правильными чертами. В молодости он наверняка был красив, но годы сточили блеск, оставив лишь усталую, мрачную маску.

Обессиленный, Сюэ Цзинмин оглянулся, оказавшись в тупике. В его руке был длинный нож для рубки древесины, и в глазах читалась решимость. Он был готов драться до конца. Уже лишивший жизни троих, он не колебался перед мыслью убить ещё. Сейчас он был как загнанный зверь, рвущийся в последний бой.

Деревенские жались в сторонке, не решаясь подойти. Никто не осмеливался сделать первый шаг.

Сун Вэнь достал пистолет, снял его с предохранителя, уверенно навёл, и, используя свет фонаря, нажал на спуск. Выстрел разнёсся по горной долине. Сражаться с таким отчаявшимся беглецом было бы слишком опасно. А Сун Вэнь был абсолютно уверен в своей меткости.

Всё произошло очень быстро. Неподалёку тело Сюэ Цзинмина пошатнулось, и в тишине раздался треск ломающихся деревьев на вершине. А затем полная тишина.

Прошло три-четыре минуты. Убедившись, что с горы не доносится ни звука, люди начали осторожно подниматься. Но тут началось странное. На вершине они не нашли ни раненого Сюэ Цзинмина, ни тела.

Чжан Дахай почесал голову, недоумевая:

— Странно… Что, он, по-вашему, крылья отрастил и улетел? Почему ни малейшего следа?

— Прочесать окрестности как можно быстрее, — приказал Сун Вэнь, слегка нахмурившись. Между ними и Сюэ Цзинмином всё-таки было расстояние, местность непростая, да ещё и темнота. Он исчез, не оставив ни единого следа.

Лу Сыюй опустился на корточки, глядя на место, где секунду назад стоял Сюэ Цзинмин. Он коснулся травы рядом. Та была влажной, ещё тёплой, с пятном крови. Он стёр её пальцами и тихо произнёс:

— Его задело. Он ранен.

Сказав это, он поднял взгляд и вгляделся в темноту внизу склона. Куда он мог деться?..

Лу Сыюй уже собирался наклониться, чтобы рассмотреть склон повнимательнее, как вдруг поскользнулся и потерял равновесие. Кто-то резко дёрнул его назад. Обернувшись, он увидел, что это был старший полицейский — Чжан Дахай.

Тот усмехнулся:

— Офицер Лу, осторожнее. Эта гора — не то же самое, что ваш город, тут на каждом шагу ловушка. Темно уже, не рискуйте зря.

Лу Сыюй кивнул, принимая предупреждение, и выпрямился, возвращая себе равновесие.

Группа прочёсывала гору ещё с добрый десяток минут, но Сюэ Цзинмин будто провалился сквозь землю. Небо к тому времени окончательно потемнело, местность становилась всё сложнее, и поиски шли всё тяжелее. Бросив взгляд на часы, Сун Вэнь увидел, что уже за десять вечера. В небе глухо прокатился раскат грома, к горе приближалась гроза.

Чжан Дахай предложил:

— Давайте пока остановимся. Благодаря двум столичным офицерам убийцу уже удалось вычислить — это само по себе немалое достижение. Отдохнём сегодня, а завтра с утра продолжим расследование в горах.

Выбора не оставалось, и Сун Вэнь приказал сворачивать поиски. Чжан Дахай с остальными договорились вернуться в горы с первыми лучами солнца.

Пока поднимались, Сун Вэнь почти не чувствовал холода, но на обратном пути, когда спускались вниз, горная прохлада ощутимо пробирала. Он снял куртку и набросил её на плечи Лу Сыюя.

Лу Сыюй шёл впереди, и, заметив, как Сун Вэнь молча протягивает ему куртку, обернулся с лёгким замешательством, инстинктивно собираясь отказаться.

Но Сун Вэнь сказал:

— Надень. Ты слишком легко одет. Хватит всё время спорить с приказами.

Опять включил старшего группы. Лу Сыюй покачал головой, решив не вступать в перепалку. Он молча принял куртку, и стоило ему накинуть её на плечи, как сразу стало теплее. Не удержавшись, он потуже запахнулся, и, опустив голову, уловил в ткани знакомый запах — лёгкий, едва ощутимый аромат Сун Вэня.

Спускаясь с гор, все спешили, молчали и торопились. Но избежать дождя не удалось: ливень накрыл их у самого подножия, промочив до нитки.

Сун Вэнь и Лу Сыюй добрались до курортной базы около половины двенадцатого. Несколько часов по горам, а потом еще и под дождём — усталость чувствовалась в каждом шаге. На входе Лу Сыюй провёл своей карточкой, замок щёлкнул, дверь открылась. А вот у Сун Вэня с первого раза ничего не вышло. Он попробовал снова, дверь не открывалась.

— Чёрт! Дверь, что ли, сломалась? — пробормотал он, стоя в коридоре, слегка растерянный. Достал другую карточку, ту, что приготовили для Линь Сюжаня, попробовал ею, но и она не сработала. Раздосадованно выругавшись, сказал: — Пойду на ресепшн.

В это время на курорте почти не осталось персонала, а дверь, похоже, совсем не реагировала — то ли датчик сломался, то ли замок вышел из строя. В такой поздний час на ремонт рассчитывать не приходилось.

Лу Сыюй, глянув на промокшего и уставшего Сун Вэня, вдруг заговорил:

— У меня дверь открыта. Можешь зайти. Кровать всё равно большая. Переночуешь у меня?

Сун Вэнь вспомнил, что тот говорил раньше:

— Разве ты не говорил, что у тебя чуткий сон?

Лу Сыюй на мгновение замялся, потом опустил голову и тихо произнёс:

— Если это капитан Сун, тогда можно.

Сун Вэнь на секунду растерялся, даже подумал, что ослышался. Лу Сыюй, заметив его заминку, добавил:

— Если неудобно, забудь. — И сделал вид, что собирается закрыть дверь.

Сун Вэнь протянул руку, придержав её:

— Нет уж. Спасибо, что приютил.

http://bllate.org/book/14901/1433376