Глава 117. Отражение далёкой звезды (25)
У входа первым делом устроили досмотр. Членов Церкви проверяли скорее для вида, зато с посторонними не церемонились. Пистолет, который Юй Фэйчэнь носил при себе, тоже изъяли — тот самый, что Тан По вчера собственноручно собрал для него.
У остальных ничего по-настоящему опасного при себе не оказалось. Кроме Виндзора. Герцог Виндзор с виду был сама респектабельность, а на деле тоже таскал с собой оружие и, выходит, был тем ещё опасным типом. Сдав пистолет, он словно лишился чувства безопасности и тут же пристроился за спиной Бай Суна. Бай Сун, в свою очередь, шаг в шаг держался позади Папы. С виду следовал за Его Святейшеством, а на деле — за Юй Фэйчэнем.
С этим едва заметным хвостом за спиной Юй Фэйчэнь углубился на базу. За главными воротами раскинулась огромная зона стоянки: корабли выстроились ровными рядами, все взлётно-посадочные системы были новёхонькими и работали безупречно.
По кругу стоянку окружали исследовательские лаборатории, тренировочные залы и оружейные склады. Всё выглядело более чем достойно. Юй Фэйчэню нравились эти механизмы, в которых таилась сила.
Стали предназначено пить кровь, но само её существование не было грязным. Она была воплощением вечного человеческого стремления к мощи.
Только вот когда такие громадные машины соседствовали с самим понятием «Церковь», в этом всё же ощущалось что-то немного неуместное.
В тех мирах, где существуют и правители, и религия, сама религия порой стоит превыше всего, а порой подчинена чужой власти. Сколько силы ей достанется, зависит лишь от того, кто чего сумеет добиться. Но здесь связь между этими двумя была ещё теснее.
У императора и аристократов есть собственные планеты, и они распоряжаются всеми их ресурсами. Всех их можно назвать одним словом — лорды. У них есть и свои армии: войска подчиняются хозяину, но вот оружие в их руках и корабли, на которых они летают, разрабатывает и поставляет именно Церковь.
У Церкви нет собственных владений. Когда ей не хватает денег, ресурсов или площадок для экспериментов, она вынуждена обращаться за поддержкой к лордам. А когда лорды хотят начать войну или немного улучшить жизнь своих подданных, им тоже приходится нести дары в Церковь и просить милости. Так продолжалось уже несколько сотен лет. На первый взгляд такие отношения были вполне удобны: каждая сторона что-то давала и что-то получала. Жаль только, что все прекрасно понимали, как могло бы быть ещё лучше. У государства не может быть двух хозяев. В этом и крылась причина вечного конфликта между императором и церковью. А то, что этот конфликт до сих пор лишь тлел, не вырываясь наружу, было результатом того, как успешно церковь столетиями дурманила людей своим учением.
Что до самого церковного мира, то раскол между мятежниками и консерваторами внутри него лучше всего показывал живой пример епископа Каовэня. Он был человеком строгим, прямым и простым по натуре, а причины, по которым он восстал против Папы, были почти теми же, что и у Тан По.
Несколько лет назад, когда Каовэнь был ещё молод, он возглавил разработку механического человека, способного заменить рабочих на тяжёлом труде. Он был уверен, что это великое изобретение, которое откроет совершенно новую эпоху. Ему хотелось, чтобы такие машины появились по всей Империи. Более того, он честолюбиво замахнулся не только на то, чтобы воспроизвести человеческие конечности, но и на то, чтобы воссоздать человеческий разум.
Когда это изобретение представили Папе Павлу, тот сказал ему лишь:
— Каовэнь, мой любимый ученик, цель наших исследований Истины не в том, чтобы сеять смуту. Когда такие вещи войдут на фабрики, куда тогда деваться нашим подданным? С сегодняшнего дня ступай помогать епископу Симонсу в исследовании способа гасить звёзды.
Каовэнь понуро покинул Папу, а его лаборатория лишилась всякой поддержки, и ресурсов, и финансирования. Тан По тогда видел его потерянную, убитую спину, и уже спустя каких-то два месяца в организации мятежников появился ещё один преданный сторонник. Их объединяла одна вера: Церковь Истины под началом Папы давно затерялась в водовороте имперской власти, опьянённая исследованиями оружия, межзвёздных прыжков, гашения звёзд и прочих вещей, которыми можно было угодить лордам, и тем самым изменила своему изначальному предназначению — «поиску истины». Но истина остаётся истиной. Даже если Империя рухнет, даже если армии будут уничтожены, истина всё равно останется истиной. И в их сердцах уже жило иное, новое учение: построить настоящую Церковь.
Только если они и правда её построят, с тех пор, пожалуй, уже не получится вытягивать финансирование из лордов, подумал Юй Фэйчэнь.
В это время Папа подвёл их к самому краю стоянки. И здесь тоже демонстрировалось новое достижение. Каждый малый корабль был оснащён оружием и системой силовой защиты, способной выдерживать дальние прыжки. Эскадры из ста таких кораблей хватило бы, чтобы без единой потери покорить те дикие, отсталые планеты и раздвинуть пределы Империи до самой границы известных звёздных систем.
Для любого человека, которому вскоре предстояло взойти на трон, это было огромным соблазном, за который стоило отдать что угодно.
Свита Папы расписывала мощь и назначение различных модулей. Юй Фэйчэнь прекрасно понимал, к чему тот клонит, но у него не было ни малейшего желания церемониться с этим старым лицемером. Он слушал вполуха, из вежливости, и не проронил ни слова. Однако в глазах окружающих эта молчаливость выглядела совсем иначе: будущий император будто бы смиренно внимал наставлениям Папы. Картина выходила почти трогательная, хоть сейчас любуйся на любящего отца и почтительного сына. Правда, этот почтительный сын то и дело отвлекался и поглядывал на своего омегу, словно боялся, что тот исчезнет.
Взгляд Тан По тоже не задерживался на кораблях. Он всё время смотрел туда, в его сторону. Иногда их глаза встречались, и тогда оба, всё понимая без слов, так же незаметно отводили взгляд.
Епископ Каовэнь, увидев эту сцену, опустил голову. Рука, висевшая вдоль тела, дрогнула, мизинец несколько раз нервно судорожно дёрнулся. Он видел это ясно: после того как Тан По вернулся вместе с герцогом Лэндоном с корабля, в нём, в их предводителе, вдруг исчезло что-то острое, безумное.
Как раз в этот момент Папа перевёл взгляд на Тан По и под предлогом обсуждения устройства базы задал ему несколько вопросов, даже спросил его мнение.
После этого начался уже настоящий осмотр. Место было огромным, повсюду стояли камеры наблюдения. Одних только штурмовых кораблей насчитывалось девять видов. Охрана была строжайшей, а внутри сновало множество техников и обслуживающего персонала. Если бы гостей развели осматривать всё по отдельности, они и правда потеряли бы друг друга из виду, но для тайного убийства с целью заставить кого-то замолчать это место всё равно не годилось.
Юй Фэйчэнь и сам это понимал. Он знал, что Папа не станет действовать в открытую при таком собрании, и потому держался чуть более расслабленно.
Но когда Папа произнёс: «Лэндон, пойдём, посмотрим туда», он всё же не слишком хотел идти с ним наедине. Он посмотрел на Тан По и уже собирался сказать: «Простите, я не хочу отходить от Тан По», как вдруг увидел, что тот задумчиво смотрит на епископа Каовэня, чьё лицо заметно изменилось.
Похоже, Господь Бог раздумывал, как вернуть на путь истинный заблудших верующих и не допустить смуты внутри мятежников. Юй Фэйчэнь оставил ему эту сцену для его тихих чар, а сам лишь бросил Бай Суну спокойный взгляд, ясно говоривший: «Ты знаешь, что делать», и последовал за Папой к тяжёлому штурмовику напротив.
Штурмовик был весь чёрный, от корпуса до нутра. Внутри царили глухой холод и мрак. Войдя туда, Папа Павел заметно расслабился. Вот только Юй Фэйчэнь чувствовал себя в таком месте ещё естественнее, чем он сам. Будто всё это было ему привычно до последней детали. Он шёл ровно, не сбиваясь, и промежутки между шагами были выверены точнее, чем ход секундной стрелки. От этого почему-то становилось не по себе.
Папа вдруг осознал: нынешний Лэндон, даже если бы между ним и Тан По не было этой связи, всё равно оставался бы человеком чрезвычайно опасным. Возможно, с самого начала было ошибкой искать выгоду в союзе с тигром, но теперь отступать ему уже было некуда.
Папа как раз собирался найти повод начать сегодняшний разговор, когда Юй Фэйчэнь внезапно заговорил первым.
— Ваше Святейшество, — произнёс он ровно и прямо, — я не люблю много говорить.
Сделав паузу, он добавил:
— Так что, если вам есть что сказать, говорите сразу.
Папа Павел не ожидал, что тот с первой же фразы перейдёт к переговорам, не оставив ни капли пространства для положенной императорской и аристократической учтивости. Он никак не мог подстроиться под такую манеру говорить в лоб. Заготовленная заранее речь вмиг пошла прахом, и, промолчав с десяток секунд, он так и не нашёлся, что сказать.
Увидев, как лицо Папы едва заметно наливается багровым, будто у человека, которому накануне защиты велели срочно переделывать диссертацию, Юй Фэйчэнь невольно задумался о себе. Подумал целую секунду и решил, что говорил достаточно мягко и вежливо, так что проблема явно не в нём.
По правде говоря, в этом мире он и не относился к заданию с особым рвением. Во-первых, здесь царили мир и благополучие, всё могло подождать. Даже если он не завершит дело ещё полгода или год, лишних людей от этого не умрёт. Во-вторых, стоило ему представить, как Господь Бог вернётся в Рай и снова станет таким же пресным и отстранённым, как прежде, и в душе невольно поднималось сожаление. Хотелось, чтобы феромоны цветка Вечного сна ещё несколько дней подержали его в этом состоянии.
К тому же был ещё Бай Сун, который усердно и без жалоб делал свою работу. Улитка тоже может взобраться на дерево, так что продвижение всё равно не остановится.
Поэтому, пока Папа не вызывал у него настоящего отвращения, Юй Фэйчэнь ленился искать неприятности первым. Но теперь Папа уже начал точить зуб на Тан По, и желание и дальше попусту тратить здесь время у него исчезло. Ещё несколько дней, и, чего доброго, Тан По со своей великой силой убеждения уже снова соберёт мятежников под своё начало.
Под таким пристальным, прямым взглядом даже будь у Папы двенадцать частей былого высокомерия, восемь из них мигом сошли бы на нет. Тем более что он и без того не понимал, кто такой Юй Фэйчэнь на самом деле. Сам не зная с каких пор, он уже оказался повсюду связан по рукам и ногам и теперь с трудом делал каждый шаг.
Юй Фэйчэнь видел, как багровый оттенок на его лице стал ещё гуще, и не испытывал по этому поводу ровным счётом ничего.
Папа заговорил:
— Ты лучший из альф. И если речь идёт об управлении Империей, у меня нет ни малейших возражений.
К похвалам Юй Фэйчэнь давно уже выработал невосприимчивость, к счастью, и это «но» от Папы последовало почти сразу.
— Но Церковь Истины обязана держаться вдали от всякой ереси, — сказал Папа. — Что до Тан По, тут всё будет решено строго по закону. Я бессилен что-либо изменить.
Юй Фэйчэнь, не имея ни малейшего желания придерживаться темы, тут же кольнул его в ответ:
— Позвольте сказать прямо, в догматах Церкви нет ни единого положения, где было бы сказано, что именно считается ересью.
В самом начале своего существования Церковь Истины, возможно, и впрямь была чиста. Она не изгоняла инакомыслящих и не запрещала разногласий.
К внутрицерковным распрям все давно привыкли. Уже тысячу лет на них смотрели как на дело обыденное. Сто лет назад один епископ провозгласил, что сущность мира — волна, другой же утверждал, что сущность мира — частица. Их бурный спор длился десять лет, ученики обеих сторон при встрече готовы были вцепиться друг другу в горло. В конце концов выступил третий епископ и объявил, что частица и есть волна, а волна и есть частица. В ту же ночь кто-то огрел его дубинкой, и до сих пор так и не нашли виновного. Аристократы из всего этого не понимали ни слова и смотрели на происходящее как на цирк с обезьянами, да ещё и с большим удовольствием.
Поэтому в глазах аристократов история Тан По вовсе не выглядела чем-то из ряда вон выходящим. То, что по дороге в ссылку он стал парой Лэндона, и вовсе могло сойти за романтическую историю. Да и розыски мятежников внутри Церкви велись с применением незаконных пыток.
Папа сказал:
— Чем более громоздка система, тем строже должны быть законы, если она хочет существовать вечно.
То есть раньше такого закона не было, но в будущем он непременно появится.
— Я не стану ничего добиваться для Тан По. Пусть всё решается по закону. Как только он покинет Церковь, мятежники отныне не будут иметь к нему никакого отношения, — сказал Юй Фэйчэнь.
Папа, кажется, не ожидал, что тот окажется таким сговорчивым.
— Но то, что вы устроили сегодня… — он имел в виду, что Папа использовал Тан По как приманку, чтобы выманить мятежников, и потому лишь равнодушно добавил: — Недостойно.
Что именно здесь было недостойным, оба понимали без слов. Дальше они шли молча. В конце коридора их ждала серебристо-белая комната. Посреди неё стоял большой письменный стол, а на нём ровными стопками лежали договоры и прочие бумаги. В самом центре — указ о «согласии на коронацию» от Папы: текст уже был составлен, не хватало только печати в правом нижнем углу.
Похоже, Папа и правда подготовился основательно.
Но большинство людей ведут переговоры именно так: до мелочей высчитывают каждую выгоду и каждую потерю, готовятся отсечь себе руку, лишь бы выжить, и при этом даже не понимают, что давно уже утратили право выдвигать условия.
Они сели по разные стороны стола. Юй Фэйчэнь с первого взгляда заметил несколько статей с весьма жёсткими условиями. В одной от императора требовали запустить процедуру пересмотра законодательства и добавить отдельный закон о религиозном договоре. В другой Церковь требовала отдать ей группу свободных планет в пределах той же туманности и предоставить церковному государству самоуправление.
Юй Фэйчэнь вспомнил, как в последние годы в Империи императоры менялись один за другим, а власть Церкви всё глубже проникала в самый центр управления. Не потому ли, что у этих императоров хребет был мягок и они подписывали такие вот унизительные соглашения ещё до коронации?
И всё же стоило лишь небрежно поставить подпись, дождаться, пока папская печать ляжет на указ, и трон уже окажется у тебя в руках. А там впереди открывались большие возможности. В общем-то, сделка выходила выгодная. Юй Фэйчэнь всегда предпочитал завершить задание кратчайшим путём и уйти, а после его ухода пусть хоть потоп начнётся.
На прежних заданиях он бы именно так и поступил.
Но сейчас…
Он уже собирался заговорить, как вдруг стальной пол под ногами дрогнул, а где-то впереди, неподалёку, с грохотом раздался мощный взрыв!
Не здесь, не в их отсеке. Судя по направлению, как раз там, где до этого оставался Тан По! Юй Фэйчэнь с тяжёлым стуком опустил ручку на стол, и в тот же миг со всех сторон, из скрытых проходов, хлынули церковные солдаты, намертво оцепив переговорную!
Не прошло и секунды, как грянул ещё один взрыв, так что пол под ними тоже ощутимо качнулся.
Папа был уже в летах. От этого грохота у него на несколько секунд помутилось в голове. А когда он пришёл в себя, Юй Фэйчэнь уже стоял рядом, возникнув у его плеча словно призрак, и холодная, убийственная ярость вокруг него казалась почти осязаемой. Папа собственными глазами видел, что в ладони Юй Фэйчэня ещё мгновение назад ничего не было, но в пустоте вдруг вспыхнули несколько латунно-золотых полос света. Они стремительно сплелись в форму, и в следующую секунду его самого уже рванули за ворот из кресла, к виску упёрся ствол, а лицом его развернули к солдатам, так что он в одно мгновение сделался самым настоящим заложником.
…Чёрт знает что.
http://bllate.org/book/14896/1608878
