Глава 116. Отражение далёкой звезды (24)
«Разделить ужин» в этом мире было устоявшейся формулой светского этикета и вовсе не означало одну лишь вечернюю трапезу. Приглашённому следовало прибыть на встречу ещё задолго до вечера, когда день не успел дойти и до середины.
Когда шаттл остановился у ворот Святого города, и стража поблизости, и проходившие поодаль священнослужители как бы невзначай посмотрели в эту сторону. Причина была проста: как герцог Лэндон был известен всем в аристократических кругах, так и епископ Тан По был фигурой, о которой в Святом городе знали все.
Он отличался выдающимся дарованием, добился блистательных результатов и когда-то считался самым любимым учеником Его Святейшества. Но позже, по неизвестной причине, Папа вдруг охладел к нему. Кардиналов обычно назначали в помощники наследникам великих аристократических домов, и затем они всю жизнь работали с ними бок о бок. Тан По достался Лэндон, не самый удачный партнёр.
Люди восхищались талантом Тан По, но в его будущем мало кто видел что-то хорошее. Однако как раз накануне его отъезда со столичной планеты в систему Лэндон в Святом городе внезапно произошёл переворот: Папа едва не погиб при покушении, а Тан По неожиданно оказался главарём мятежников, много лет скрывавшихся внутри Церкви и действовавших втайне. Когда эта новость разнеслась, церковный мир был потрясён.
Но и это ещё не было самым большим потрясением. В конце концов, эта еретическая оппозиция существовала уже много лет, и у неё просто должен был быть свой глава. Однако затем Тан По, которого вроде бы должны были пожизненно сослать на рудную планету, неожиданно вернулся. И не просто вернулся, а ещё и сменил пол.
Прежде никто и не сомневался, что Тан По — альфа. И всё, что он совершил, тоже было совершенно в духе радикального альфы. И всё же он оказался омегой. Более того, омегой герцога Лэндона. А ведь прежде их отношения никак нельзя было назвать хорошими.
Казалось, на этом всё и закончится: Тан По как обычный человек отправится вслед за герцогом Лэндоном в далёкую звёздную систему и там проведёт остаток жизни, а его бурная, полная взлётов и падений судьба завершится тихо и буднично. Но затем сам герцог Лэндон вдруг стал одним из самых горячо обсуждаемых претендентов на императорский трон. И отношение к нему теперь тоже заметно переменилось. Раньше это был альфа, которому из-за слишком высоких показателей не суждено было найти себе пару и который был обречён на приступы буйства. Теперь же это альфа высшего класса, уже избавившийся от буйности и обретший устойчивый, ровный нрав. Разница была поистине как между небом и землёй. Снаружи ходили и другие слухи: будто герцог Лэндон по-прежнему предан епископу Тан По всей душой.
Словом, случилось всё то, что случиться было не должно. И что будет дальше, не мог предсказать никто. Так же, как никто не знал, зачем Папа пригласил их к себе.
Когда Юй Фэйчэнь открыл для Тан По дверцу и, прикрывая его, помог выйти, он сразу почувствовал на себе изучающие взгляды со всех сторон.
Тан По шёл им навстречу с совершенно спокойным лицом, будто этих взглядов вовсе не существовало. Юй Фэйчэнь знал, что Господь Бог привык быть под бесчисленными чужими взорами, да и сам он нередко становился центром всеобщего внимания.
И всё же он шагнул чуть в сторону, заслоняя Тан По так, чтобы остальным было не разглядеть его как следует.
Неожиданно церемония встречи, устроенная Папой, оказалась очень пышной.
Кроме них двоих, Его Святейшество пригласил ещё с десяток человек. Двое или трое были аристократами, остальные — духовными лицами.
В прошлый раз, когда Юй Фэйчэнь виделся с Папой, генерал Эшли нарочно созвал множество людей, чтобы занять высоту всеобщей морали и заткнуть Его Святейшеству рот. Теперь пришла очередь Папы приглашать других, и Юй Фэйчэнь невольно заинтересовался, какую игру тот задумал, заранее выстроив сцену. В конце концов, он был всего лишь спешащим мимо путником, не слишком дорожил ни репутацией, ни чужим мнением и думал только об оставшихся тридцати процентах прогресса.
В толпе мелькнуло несколько знакомых лиц. Там был епископ Ковэнь, выступивший в защиту Тан По на празднике Гашения Звёзд, и тот самый священник, который считал, что Юй Фэйчэнь не должен был раскрывать правду о зеркальной звезде.
Кроме того, по правую руку от папы стоял Бай Сун, а по левую — Виндзор.
— Виндзор, Каян. Когда это вы успели помириться? Я до сих пор прекрасно помню, как когда-то вы друг другу головы разбивали, — Его Святейшество мягко беседовал с ними обоими, будто вёл самый обычный светский разговор. Белые как снег волосы придавали ему особенно ласковый и доброжелательный вид.
Эта доброжелательность и отеческая ласка ничуть не убавились, когда он увидел приближающихся Юй Фэйчэня и Тан По.
— И вы двое пришли, дети мои, — Папа поманил Юй Фэйчэня, а затем перевёл мягкий взгляд на Тан По, будто между ними никогда и не было никакого разлада.
Впрочем, если уж говорить о невозмутимости и спокойном достоинстве, Тан По всё же превосходил его. В конце концов, ласковость Папы была лишь притворством, тогда как осанка и манеры Господа Бога не менялись на протяжении бесчисленных эпох. На лице Тан По почти не отразилось чувств. Он лишь слегка склонил голову перед Папой — обычный в этом мире жест приветствия. И в этой сдержанной манере было что-то такое, что вновь заставило Юй Фэйчэня убедиться: в его глазах все существа и правда равны, и даже к этому уродливому человеку, ослеплённому жаждой выгоды, он не испытывал ни малейшей неприязни.
Но, приняв этот поклон, Папа Павел вдруг почувствовал в сердце странное смятение. Он и сам не понял, откуда оно взялось, только ощущение было таким, словно он… словно совершил нечто дурное.
Однако он был пожизненным верующим Церкви Истины и твёрдо знал: в этом мире нет ничего сверх непреложной истины, никакой нечистой силы и никаких чудес. Потому он очень быстро подавил в себе это странное чувство и ответил Тан По ещё более ласковой улыбкой.
После этого внешне тёплого и дружелюбного обмена приветствиями у нескольких человек в толпе вдруг слегка изменились лица, и особенно мрачным стал епископ Ковэнь.
Тан По говорил, что Ковэнь — его самый преданный подчинённый, человек с почти фанатичной верой в свержение власти Папы.
Юй Фэйчэнь всё это заметил. Вот, значит, что задумал Папа.
И правда, едва они влились в толпу, Тан По чуть слышно сказал ему на ухо:
— Здесь есть несколько мятежников.
— Значит, я угадал, — ответил Юй Фэйчэнь.
Папа и впрямь собирался что-то предпринять.
Ресницы Тан По едва заметно дрогнули в улыбке:
— Не совсем.
Они стояли совсем близко, и говорили так тихо, что слышали только друг друга. Со стороны это выглядело особенно интимно. Для уже отмеченных друг другом альфы и омеги в таком не было ничего необычного, но речь шла о Лэндоне и епископе Тан По, да ещё и на глазах у самого Его Святейшества, так что люди невольно начинали присматриваться и строить догадки.
Юй Фэйчэнь поднял взгляд. Они с Тан По снова пошли рядом плечом к плечу, но несколько устремлённых на них взглядов так и не исчезли.
— Лэндон, — произнёс Папа. — Подойди ко мне.
Юй Фэйчэнь вместе с Тан По подошёл вперёд, заняв место Виндзора. Сам Виндзор же неторопливо отступил и пристроился позади Бай Суна, глядя куда-то в дальнее небо. Будто в шутку продолжая прежний разговор с Папой, он сказал:
— Возможно, епископ Каян наконец вспомнил, что в будущем нам с ним предстоит десятки лет работать вместе в системе Виндзор! Если мы будем ладить, хлопот станет куда меньше.
Бай Сун полностью пропустил эту чушь мимо ушей.
Папа с улыбкой кивнул:
— И правда.
Стоило прозвучать этим словам, как всё стало почти недвусмысленно ясно: Виндзору не быть императором. А значит, Папа открыто выказывал своё предпочтение Лэндону и вместе с тем выражал готовность принять Тан По.
И Юй Фэйчэнь ещё раз убедился, каков замысел Папы.
Чтобы успокоить великие аристократические дома, уже отдалившиеся от него, и удержать собственную власть, Папе необходимо было согласиться на коронацию Лоша Лэндона. Всё было именно так, как говорил Тан По: Папа не станет рисковать своим нынешним положением. Но и отпускать Тан По он тоже не собирался.
Главным врагом любой религии во все времена остаётся ересь, а покушение на Симонса лишь сильнее обострило его чувство надвигающейся опасности. Теперь, чтобы обрести хоть какое-то спокойствие, Папе нужно было либо окончательно оборвать все связи Тан По с мятежниками, либо найти ключевую зацепку и уничтожить саму эту организацию. Нет сомнений, что среди сопровождавших сегодня епископов и священников непременно были люди из списка тех, кого Папа подозревал, а остальных он взял лишь для отвода глаз.
Оставшись на много дней без связи со своим предводителем и пережив несколько волн чисток и проверок со стороны Папы, мятежники и без того шатались, как лодка в бурю, и не выдержали бы нового раскола. Их доверие к Тан По уж точно не было таким нерушимым, как доверие обитателей Рая к Господу Богу.
А ничто не способно так поколебать сердца мятежников, как открытое проявление благосклонности к Тан По.
После очередного обмена фальшивыми любезностями, за которыми у каждого скрывались свои расчёты, они наконец перешли к главной теме дня. Папа собирался показать этим людям недавно построенную военную базу, обсудить несколько возможных вариантов её использования, а затем устроить там ужин.
База находилась неподалёку от входа в Святой город. Стоило войти внутрь, как навстречу сразу пахнуло суровой, ледяной военной строгостью: повсюду стояла усиленная стража, и воздух был пропитан холодной напряжённостью.
http://bllate.org/book/14896/1608875
