Пещера содрогнулась от громогласного рёва, с которым змеевидное скопление духовной энергии четырёх стихий бросилось на людей.
Несколько стоящих ближе всех солдат Гун Шу враз были сметены громоздким телом, оставив от себя лишь алые следы на каменном полу. С гулким грохотом влетев в стену, Великий Змей, окутанный сверкающим дымом, вновь развернулся, сметя ещё нескольких изгнанников.
Молодой мужчина в золотой маске оказался отброшен в сторону ударной волной, где столкнулся со стеной и рухнул наземь, лишившись сознания.
Людские крики потонули в одичалом рычании, и даже приказы двух командиров, усиленные заклинанием, не могли достичь ушей растерявшихся подчинённых.
Гун Шу, отмерев после секундного ступора, принялся отражать атаки Великого Змея одну за другой, накладывая барьерные заклинания и печати. Сотня парящих в воздухе талисманов затрепетала и устремилась к змеевидному телу, чтобы сдержать натиск разбушевавшейся духовной энергии, что словно жаждала затопить собой все тоннели под этой горой.
Ситуация изменилась в доли секунды. Солдаты, стерегущие пленников, точно окаменели, не имея понятия, что делать дальше: броситься ли на помощь собратьям или же охранять пленников, как было приказано.
Увидев, что командир гвардейского отряда сделал шаг вперёд, один из изгнанников напряжённым голосом крикнул и наставил на него чжаньмадао:
– Встань в строй!
Командир гвардейцев княжеского двора, чьё имя было Цзы Я, медленно поднял голову. Усталость в мутном взгляде впервые за долгие месяцы сменилась ясностью и пониманием дела, а в выражении лица отчётливо читались уверенность и непокорность. Его руки, скованные тяжёлой цепью, казалось, тянуло к земле, но даже когда остриё чжаньмадао упёрлось в его грудь, резанув кожу, мужчина не отступил под приказом, как ранее, словно обречённость этого места разбилась вместе с рычанием Великого Змея.
– Встань в строй! – вновь крикнул изгнанник и вздрогнул от предсмертных криков своих собратьев, что зазвучали за спиной под сопровождение тяжёлого грохота.
– Встань в стр… – в третий раз солдат не успел повторить.
Цзы Я метнулся вперёд и, в мгновение ока набросив на парня тяжёлую цепь, разом сломал ему шею. Послышался короткий хруст, после чего солдат рухнул ему под ноги с распахнутыми глазами и перекошенным ртом.
Несколько стоящих позади Цзы Я гвардейцев, заметив приближение вражеских солдат, такими же движениями переломили им шеи своими цепями.
Оброненные чжаньмадао быстро нашли в их руках применение.
Отовсюду слышались крики и проклятья, заклинания сыпались одно за другим.
Уловив, сбоку от себя движение, Лю Синь развернулся и быстрым ударом ноги отбросил от себя несущегося изгнанника в бычьей маске и с чжаньмадао наперевес. Пролетев несколько чажнов, тот был сметён пламенем, распространившимся от тела змея.
Обернувшись, Лю Синь успел заметить лишь край чёрно-алых одежд маленького духа, когда тот быстро сбежал, скрывшись в одном из тоннелей.
Зал, ранее казавшийся невероятно огромным, в считанные мгновения стал слишком мал. Бушующие в нём стихии совместно с поистине гигантским телом Великого Змея грозились раздавить собой всё живое в течение ближайших секунд.
Где-то неподалёку от пленников животные с этих гор давали отпор огненным тварям Гун Шу. Ослабленные и истощённые, они не могли противостоять свирепому натиску более сильных созданий, что набрасывались на них и перебивали массивными лапами и клыками.
На очередном броске развернувшись, воплощение Иня выбросило из себя поток духовной древесной энергии в сторону теснящихся к стенам обитателям гор. Взвившись, лианы с зелёными листьями вмиг похватали животных и ринулись обратно, вобрав в тело Иня.
Зрелище было столь жутким, что могло показаться, словно змеевидное существо заживо пожрало всех подданных, на деле же просто защитив их внутри от более сильных противников. Инь оставался животным – зверем, который в первую очередь заботится о тех, кто был близок по духу. Увидев, что люди в отличие от них сражаются и теснят врага вполне успешно, вооружённые проклятыми клинками, Инь потерял интерес, вручив их судьбу им же в руки.
Уловив мгновение, Лю Синь закричал, отбрасывая очередного атакующего его врага:
– Фэйсяо!
Шэнь Фэйсяо, всё ещё сидящий подле одной из чаш, закрыл голову руками и с силой зажмурился, желая оказаться в другом месте. Шум грохота звучал со всех сторон, разбавляясь криками и воплями. С высокого каменного свода при очередном ударе змея о стену ссыпалось мелкое крошево, а почти следом за ним несколько огромных камней, что рухнули в центр печати.
Шэнь Фэйсяо едва не скатился с лестницы, когда один из валунов рухнул аккурат рядом с чашей и породил ударную волну.
Грохот стоял такой, что людские крики в нём стали едва различимы. И всё же, сквозь мешанину громыхания и воплей, Шэнь Фэйсяо удалось различить зовущий его голос:
– Фэйсяо!
Резко вскинувшись, Шэнь Фэйсяо схватился за края чаши и приподнялся на дрожащих ногах. Увидев, что Лю Синь на очередном развороте сбивает врага с ног, Шэнь Фэйсяо тяжело задышал, чувствуя подкатывающие эмоции к горлу, и позвал:
– Мастер Лю!..
Оттолкнувшись об одну из чаш, Лю Синь взмыл вверх и, едва касаясь плеч нескольких изгнанников, быстро избежал столкновения с массивным телом змея.
Шэнь Фэйсяо, быстро сообразив об изменившимся положении, утёр слёзы с щёк и хотел было спрыгнуть с лестницы, чтобы присоединиться к мастеру, но не успел ухватиться за чашу, когда змеевидное тело с грохотом пронеслось совсем рядом, заставив его пошатнуться и скатиться вниз.
Оказавшись под массивным телом, Шэнь Фэйсяо прикрылся руками, увидев над собой пламя, что просачивалось сквозь дым. Но огонь, казалось, не был намерен ни поглотить его, ни сжечь заживо.
Шэнь Фэйсяо нахмурился, глядя на зелёные листья внутри движущегося тела, что мгновение спустя сгорели под алым огнём, и внезапно протянул руку. Пламя духовной энергии заставило его коротко вскрикнуть и мгновение спустя одёрнуть ладонь. Но вместе с болью от концентрации чистой энергии, он вдруг ощутил, что по меридианам потёк слабый поток ци, подобно чистой воде напитывая иссушенные потрескавшиеся русла.
Увидев, что в их сторону несётся несколько десятков изгнанников, намереваясь атаковать со спины, Шэнь Фэйсяо внезапно зачерпнул руками пригоршню чистой духовной энергии, что немного обожгла ладони, и выпустил сгусток огня в толпу людей.
Всё произошло так внезапно, что Шэнь Фэйсяо не успел даже обдумать свои действия. Сорвавшись с его рук, шар энергии преодолел расстояние и заживо испепелил несколько человек, раня ещё дюжину.
Кровь брызнула со всех сторон. Опустив голову, Шэнь Фэйсяо посмотрел на свою окровавленную правую руку нечитаемым взглядом. Во взгляде этом не было ни ужаса от убийства пусть и преступников, но всё же людей, – лишь задумчивость пеленой затянула влажные глаза, а выражение лица сделалось крайне недовольным и мрачным.
Брезгливо утерев руку о край халата, Шэнь Фэйсяо развернулся.
– Фэйсяо! – вновь крикнул Лю Синь, уходя от атаки несущегося на него изгнанника.
Воплощение Иня крутилось ужом несмотря на свои громоздкие размеры. Несколько колонн было сметено, что грозило падением всего подземелья.
– В бой! – закричал какой-то гвардеец неподалёку, взмахивая над головой чжаньмадао. Стоящие рядом сослуживцы вторили ему криком, уже готовые нестись на врагов, поток которых хлынул со всех коридоров, стянувшись со всей горы.
– Никакого боя! – внезапно крикнул Лю Синь. – Нам их всех не перебить! Нужно уходить!
– Но как же!.. – протестующее выкрикнул кто-то.
– Уходим! – громогласно повторил Цзы Я, снося голову очередного изгнанника.
Никто из гвардейцев не стал спорить и на этот раз подчинились:
– Уходим!
– Быстро!
– У нас всего несколько минут. – Лю Синь бросил взгляд в сторону Гун Шу, который уходил от каждой атаки змея, посылая всё более мощные заклинания.
Цзы Я преисполненным презрением и злостью голосом заметил и сплюнул:
– Силён, сукин сын.
Собрав перед собой шар тёмной духовной энергии, Гун Шу прокрутил его перед собой и выбросил вперёд. Разрастаясь, шар сформировался в огромную зелёную печать, что набросилась на Иня сверху и пригвоздила к земле. Беснующийся зверь взревел, заставив всех вокруг отшатнуться и испытать желание закрыть уши. Огромное тело крутилось и складывалось кольцами, разбивая печать за печатью, что говорило лишь о временном сдерживании.
– Скорее! – поторопил всех Лю Синь и нырнул вслед за всеми в тёмный тоннель.
Несколько гвардейцев, взмыв к потолку, вонзили лезвия в камни и обрушили те над проходом, перекрыв путь.
Три десятка человек сорвались с места, побежав по тёмному коридору. Несколько из них, казалось, знали, куда идти, но даже они потерялись спустя несколько поворотов. Шэнь Фэйсяо, заметив их заминку, внезапно выбежал вперёд и сказал:
– Я помню, где выход! Скорее!
Обладая отличной памятью, Шэнь Фэйсяо и впрямь ловко петлял по одинаковым коридорам, уверенно отметая предположения гвардейцев о том или ином варианте пути. Гора продолжала содрогаться от мощных ударов Великого Змея, и песок, ссыпающийся со свода, едва не застилал всем глаза. Несколько больших камней рухнуло, перегородив путь беглецам, но люди, что так долго ждали свободы, словно и вовсе не заметили никакого препятствия. Пара впереди бегущих мужчин одним махом разбили несколько валунов в щебень ударами кулаков.
Перепрыгнув через камень, Шэнь Фэйсяо спросил бегущего рядом Лю Синя:
– Мастер Лю, что происходит?! Разве вы не говорили, что нам нужно сдаться? – Ранее в зале у него не было возможности спросить о произошедшем и почему мастер внезапно изменил ход ситуации, однако теперь вопрос так и жёг рот, что заставило Шэнь Фэйсяо начать разговор на ходу.
Остановившись на пару секунд, чтобы отдышаться, Лю Синь потёр висок, борясь с усталостью и головокружением, после чего ответил:
– Тогда на Призрачной встрече Сяо Вэнь дал мне знак действовать. Вероятно, они не смогли найти способ пробраться внутрь, поэтому мы должны были ударить изнутри.
Шэнь Фэйсяо быстро заморгал, переваривая информацию, которая никак не желала укладываться в голове. Затем несмело спросил:
– Мастер Лю, вы… уверены, что правильно поняли его знак?
– Конечно, – со всей уверенностью подтвердил Лю Синь и вскинул брови. – Все военные пользуются уловками во время передачи информации пред врагом. Я много читал о военных хитростях.
Шэнь Фэйсяо открыл и закрыл рот, не найдясь, что ответить. В конце концов, он был ещё слишком молод и неопытен, чтобы разбираться в тонкостях воинского искусства. И всё же, смутное сомнение к правильности трактовки поданого знака никак не желало отступать.
Поспешив за мастером, Шэнь Фэйсяо решил отмести лишние мысли прочь. Им наконец удалось вырваться из лап безумцев и повернуть ситуацию в свою сторону, об остальном можно будет подумать потом.
Выбежав в более широкий тоннель, даже Лю Синь, давно потерявшийся в одинаковых лазах, узнал в нём тот самый коридор, где располагались логова двух командиров и их ближайших помощников.
Притормозив, Лю Синь прислушался и, услышав лишь грохот из глубин подземелий, внезапно нырнул в одну из пещер.
– Мастер Лю! – крикнул Шэнь Фэйсяо и также поспешил следом.
Вся небольшая процессия остановилась, чтобы перевести дух.
Несколько столов и стульев в пещере были перевёрнуты, как и одна из кадок с водой. Лишь взглянув на неё, Лю Синь мелко вздрогнул, но уже через миг отшвырнул стол и принялся что-то выискивать в образовавшемся хаосе логова, в котором его держали несколько дней.
– Мастер Лю, что вы ищите? – спросил Шэнь Фэйсяо, утирая со лба пот.
Лю Синь, казалось, был так поглощён поиском, что даже не услышал вопроса. Судорожно ища что-то, он отбрасывал столы и стулья и в конечном итоге замер, заметив искомое. Наклонившись, он подобрал свою сумку цянькунь. Простой чёрный мешочек изрядно запылился и кое-где даже порвался, неожиданно явив под собой другой материал. Лишь при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что сумка была завёрнута в ещё одну – более простую и из грубой ткани.
Выдохнув, Лю Синь сбросил с плеч рваный халат и, сунув руку в мешочек, вытащил наружу новое чёрное одеяние, едва заметное вплетение в ткань серебра на котором представляло собой хоть и тонкую, но броню.
– Эй, ты! – позвал один из гвардейцев, заходя внутрь пещеры.
Лю Синь повернул голову, застёгивая широкий кожаный пояс, что плотно облёг узкую талию.
– Кто ты такой? – спросил ещё один солдат.
– Ты имеешь какое-то отношение к нашему князю?
– Парень, как твоё имя? – спросил заместитель главнокомандующего.
Закончив с поясом, Лю Синь развернулся и, обведя взглядом всех собравшихся гвардейцев, ответил:
– Лю Циянь. Я мастер ордена Юньшань и, – Лю Синь кашлянул, сделав небольшую заминку, – друг вашего генерала.
Гвардеец, что выглядел младше всех и ещё недавно рвался вступить с врагом в бой, вдруг несмело спросил:
– Генерал Сяо… правда здесь?
Услышав ранее фразу «Желать выпустить подобное существо на свободу – всё равно, что с поклоном ожидать прихода поветрия. На такое действительно способны только безумцы», гвардейцы тут же смекнули, что титул их князя прозвучал в ней отнюдь неспроста. Поддавшись наитию, они, не имея иного выбора, слепо последовали за этим незнакомым мужчиной. Лишь одной короткой фразы хватило, чтобы в этих людях вспыхнуло пламя надежды, что теперь посвёркивало в их ещё недавно мутных глазах.
Несколько пар глаз с надеждой уставились на Лю Синя, желая услышать подтверждение своих слов.
Глубоко вздохнув, Лю Синь кивнул:
– Генерал здесь. Он пришёл, чтобы разобраться с этим делом лично и вызволить вас.
– Сам генерал пришёл? – послышался бодрый шепот, принадлежащий совсем юному парню.
Солдаты принялись сыпать вопросами наперебой:
– Ты говоришь правду?
– Сколько солдат он привёл с собой?
– С нашими братьями мы непременно сможем дать бой этим тварям!
Лю Синь на миг отвёл взгляд в сторону.
– На этой горе немало его солдат, не волнуйтесь, – увильнул он от прямого ответа, умолчав, что именно они и являются теми солдатами.
Несколько парней испустили тихие вздохи и расправили плечи. Пламя надежды в них вспыхнуло с новыми силами.
Казалось, не только боевой дух в этих людях взвился к небу при упоминании своего князя, но даже их тела, истощённые битвами, пытками и голодом, почерпнули сил для новых сражений.
– Мастер Лю?.. – позвал Шэнь Фэйсяо и подошёл ближе.
– Уходите отсюда, – внезапно сказал Лю Синь, беря в руки свою стальную маску.
– Что? – округлил глаза Шэнь Фэйсяо. – Нет, нет…
Лю Синь быстро сказал, не давая ученику вставить слово:
– Фэйсяо, ты единственный, кто знает путь отсюда. Выведи людей. Если снаружи будет атака и вы не успеете встретиться с Сяо Вэнем, отступайте к подножью горы с южной стороны Тайчжаня, там есть небольшой проход, через который можно выйти на другую сторону пешим ходом. Вход в заповедный лес вот-вот закроется, к проходу вы не успеете добраться без лошадей, а значит, непременно попадёте в ловушку.
– Мастер, мы пойдём с вами! – уверенно выступил Шэнь Фэйсяо, с волнением глядя на Лю Синя.
– Нет, – покачал головой тот. – Я быстрее и незаметней один. Сложно передвигаться незамеченными группой людей. Если нас заметят и придётся дать бой, кто-то непременно погибнет.
Увидев, что Шэнь Фэйсяо открывает рот для очередного протеста, Лю Синь добавил:
– Я собираюсь найти Байяна. Если он увидит рядом незнакомых людей, то тут же испугается и вновь убежит. У нас нет времени ловить его по всей горе.
– Мастер Лю… Если вы… здесь… – Шэнь Фэйсяо подломил брови и прикусил губу, не в силах договорить.
– Я не собираюсь умирать здесь, – твёрдо заявил Лю Синь. Подняв руку, он нацепил на лицо стальную маску и тихо выдохнул: – Умереть так далеко от дома для меня не годится.
Цзы Я, держа в руке окровавленный клинок, протянул его Лю Синю и напутствовал:
– Не умри, парень.
Гвардейцам было проще принять расхождение их путей. Привыкшие исполнять долг, они нередко сталкивались с выбором, где главную задачу брал на себя лишь один человек, чтобы не ставить под удар всех остальных. В воинском деле подобные действа были не то чтобы редкостью, поэтому солдаты лишь обменялись с Лю Синем кивками и развернулись в сторону выхода.
Шэнь Фэйсяо всё ещё топтался на месте, не желая ни уходить, ни отпускать мастера.
– Ступай, – выдохнул Лю Синь и кивнул.
Шэнь Фэйсяо мелко вздрогнул, второй раз за последние четверть часа услышав эту просьбу. Только одна фраза толкала его на смерть, другая же предлагала спасение. И всё же, несмотря на огромную разницу смысла, незримая тонкая связь, казалось, объединяла эти два слова, точно они были двумя половинами нечто важного.
Не дожидаясь ответа Шэнь Фэйсяо, Лю Синь сделал шаг из пещеры и быстро скрылся в темноте коридоров. Выбежав следом, Шэнь Фэйсяо одновременно удивился и облегчённо вздохнул, наткнувшись на пустоту: мастер действительно умел быть незаметным.
༄ ༄ ༄
Полная луна висела высоко над горами, заливая своим холодным светом небольшой дворик храма, по которому сновали люди.
Сяо Вэнь раздавал указания кузнецам, что были на середине завершения приготовления взрывчатых снарядов, когда пронёсшийся по всей горе грохот едва не свалил его с ног. Успев ухватиться за поручень лестницы, он устоял, в отличие от нескольких кузнецов и плетельщиц. Люди попадали на землю, и даже Байлинь, несущий стражу на крыше, взволнованно слетел вниз, почувствовав ударную волну.
Взволнованные люди тотчас встревожено зароптали, оглядываясь по сторонам:
– Что происходит?
– О, Боги… что же это?..
– Что это было?
– На нас напали?
Сяо Вэнь резко повернул голову в сторону заповедного леса, из которого и пришёл этот грохот. Тревога мигом хлынула в сердце, когда догадка о произошедшем со свистом влетела в голову и на миг оглушила.
– Печать… – охрипшим от волнения голосом прошептал он.
Оглянувшись на ещё незаконченные приготовления, он оказался настолько растерян, что от ошеломления не знал, что сказать и что делать.
Все люди во дворе столпились, глядя на него, как и обычно все эти дни – с надеждой, что великий генерал знает дело и непременно вывернет ситуацию в свою сторону. Но Сяо Вэнь, столкнувшись с надеждой в их глазах, оказался ещё пуще растерян. Казалось, вместе с этим грохотом из головы вылетели все мысли, и теперь он не знал, что делать и как быть.
Требовалось время, чтобы разобраться и подготовиться к решающему сражению. Но время было в списке того, что им недоставало больше всего.
Внезапно из глубины храма послышался грохот и тяжёлые торопливые шаги.
Услышав их, Сяо Вэнь взлетел по лестнице и тут же на шаг отступил. Тяжелый запах металла и крови шлейфом пронёсся за Тан Цзэмином, когда он прошёл широким шагом мимо, ни на кого не смотря.
Выражение его лица, как и последние дни, представляло собой неизменную каменную маску, сквозь которую невозможно было разглядеть его эмоций и чувств. Лишь на дне глаз появился странный блеск, подобно двум брошенным гладким камням на дно колодцев.
Взглянув на него, Сяо Вэнь невольно испытал холодок, пробежавший по коже, и ещё более тревожное чувство захлестнуло его с головой.
Увидев, что Тан Цзэмин уже вскочил на своего коня, Сяо Вэнь отмер и бросился следом.
– Цзэмин, погоди! Нам нужен план!
Натянув поводья и удерживая коня на месте, Тан Цзэмин, смотря на гору впереди, сказал:
– Сяо Вэнь, ты сделал всё, что мог. Я следовал твоему плану, но больше не стану. Если у нас нет больше выбора, пришло время мне сделать шаг.
– Тан Цзэмин! – выкрикнул Сяо Вэнь, смотря на него во все глаза. – Нужно всё тщательно обдумать, нельзя разделяться! Безрассудные действия только навредят всем! Дай мне хотя бы четверть часа, чтобы собрать все припасы, что у нас есть!
– Я уже всё обдумал, и времени у нас больше нет, – коротко ответил Тан Цзэмин и пришпорил коня, игнорируя крик в спину.
Ворота грохотнули, ударившись о каменные колонны, и ветер с колким снегом, ворвавшийся во двор, заставил Сяо Вэня отступить и прикрыть глаза.
– Постой! – крикнул он вслед, но чёрная фигура уже растворилась в поднявшейся метели.
Сяо Вэнь слышал, как люди ещё более взволнованно зароптали. Слышал, как сердце гулко бьётся от тревоги в груди, а чувство паники и полной растерянности подкатывает тошнотой к горлу.
– Приведите моего коня! – крикнул он, махнув рукой.
Но не успел конюх броситься к стойлу, как рядом с Сяо Вэнем послышалось лошадиное ржание.
Сидя верхом на коне, Чжан Хэцзянь, выглядя не менее взволнованным, тем не менее уверенно сказал:
– Генерал Сяо, останьтесь здесь. В случае, если нам понадобится лекарь, вы должны быть в состояние вытащить раненых с того света. Вам нельзя так рисковать.
Сяо Вэнь растерянно втянул в себя ледяной воздух, чувствуя давящее ощущение в горле.
Чжан Хэцзянь посмотрел вперёд, натянул поводья и добавил:
– От вашей жизни зависят жизни многих раненых, так что вам лучше остаться и заняться приготовлением всего необходимого. – Затем подстегнул коня и помчался в сторону ворот. В считанные мгновения его фигура также скрылась в парящих снегах.
Сяо Вэнь стоял некоторое время во дворе в абсолютном молчании, как и десятки крестьян за его спиной. Метель выла над храмом, со свистом принося всё новые и новые потоки снега, заметая весь двор и людей.
Лишь когда из-за холода Сяо Вэнь практически перестал чувствовать своё тело, он разомкнул бледные губы и сухо сказал:
– Продолжайте работу.
Все во дворе понимали, что смысла продолжать приготовления ни у кого не было, ведь если двое ускакавших парней всё же справятся, надобность в заготовленных снарядах отпадёт. Если же они проиграют, – этот храм падёт ещё до рассвета и ничто его уже не спасёт.
И всё же, не смея ставить под сомнение приказ генерала и чтобы хоть чем-то занять руки и голову, крестьяне всё также безмолвно вернулись к работе. Лишь женщины посчитали нужным заготовить как можно больше бинтов и горячей воды.
Сяо Вэнь медленно поднялся по ступеням и зашёл в храм, чтобы разобраться с пленником, который, вероятно, уже испустил дух.
Чжан Хэцзянь гнал своего коня так быстро, насколько мог, понимая, что за северным рысаком ему вряд ли угнаться. До полночи оставалось лишь пара минут, спустя которые заслон вновь закроет выход на сторону заповедного леса.
Увидев, что чёрный конь влетел в тёмный грот, который словно поглотил два силуэта, Чжан Хэцзянь крикнул в попытке подогнать свою лошадь бежать быстрее.
Он был почти у входа, когда огромный валун сдвинулся с места и перекрыл ему путь.
Тан Цзэмин скрылся в тоннеле один.
༄ ༄ ༄
Услышав приближение нескольких человек, что бежали по коридорам, Лю Синь вжался в стену, найдя в ней небольшой карман. Чёрное серебро, из которого была выкована маска, сделала его бледное лицо менее примечательным в темноте.
Несколько солдат промчались мимо, переговариваясь короткими фразами, из которых Лю Синь понял, что основные силы противника были стянуты для уничтожения четырёх разбушевавшихся стихий, и лишь малая часть брошена на поимку пленников.
Насколько Лю Синь знал, у Изгнанников не было лошадей и способом передвижения для солдат были заклинания и клинки. Надеясь, что у истощённых после боя изгнанников вряд ли хватит сил на долгое преследование за гвардейцами и Шэнь Фэйсяо, Лю Синь тихо выдохнул и выглянул из своего укрытия.
Гора продолжала содрогаться и наполняться звуками громких ударов от четырёх стихий, что разносились по подземельям. Слыша людские вопли и звуки сражений, Лю Синь продвигался вперёд.
В отличие от Шэнь Фэйсяо, он не обладал топографической памятью, но путь, по которому он сейчас так уверенно шёл, уже был пройден им не один раз за эти дни. Раненого и истощённого, конвоиры таскали его по первому требованию своих командиров, но будь его сопровождающие хоть немного внимательней, то сразу бы поняли, что его опущенная голова являлась не следствием сильных ударов, а вниманием, с которым Лю Синь запоминал каждый камень на полу и углубление.
Решётчатая дверь ненавистной знакомой камеры отдалась почти ставшим привычным скрипом, который потонул в грохоте и гулких взрывах, разносящихся по всем подземельям.
Показавшись на пороге, Лю Синь замер. Времени было мало, но чувство, которое он испытал, глядя на маленького ребёнка, сидящего на коленях перед Божеством Жу, заставила его взять небольшую паузу.
Плечи Байяна мелко подрагивали, пока он сидел на коленях перед огромной статуей, держа руки сложенными в молитвенном жесте.
Лю Синь почувствовал тяжёлое сострадание к этому несчастному маленькому созданию, которое прибежало сюда, как и всегда за эти столетия просить помощи и прощения.
На фоне огромного алтаря и высокой статуи этот маленький мальчик выглядел ещё более одиноким и потерявшимся.
Его тихий шепот, срывающийся на тихие всхлипы, едва долетал до ушей Лю Синя, но всё, что он слышал, заставляло его сердце сжиматься от каждого слова.
Лю Синь проглотил ком в горле и тихо выдохнул, с сожалением глядя на духа. Даже несмотря на то, что Байян был осколком души великого Иня, – существа столь могучего и огромного, что было способно обвить своим длинным телом три горы, он вёл себя как и всякий ребёнок, путаясь в словах и тихо всхлипывая, прося помощи у куда более сильного существа.
Услышав шорох позади, Байян испуганно обернулся и вскочил на ноги, собравшись бежать. Но увидев, кто именно предстал перед ним, лишь ещё более горестно всхлипнул и скомкал халат в дрожащих пальцах, испытав желание броситься в его сторону. Плечи мальчика приподнялись, а глаза, наполненные слезами и имевшие тёмно-зелёный цвет, неотрывно следили за каждым шагом Лю Синя с немой мольбой.
Подойдя ближе, Лю Синь чиркнул огневом и поднёс горящую палочку к чаше. Спустя миг подножие алтаря осветило ярким пламенем, рассеявшим тьму.
– Даже сейчас в этом мраке ты ищешь свет, – тихо сказал Лю Синь, посмотрев на Байяна. – Возможно, бессознательно, но ты к нему тянешься.
Байян, несмотря на безостановочно текущие слёзы из глаз, продолжал смотреть на него, задрав голову. Прикусив нижнюю губу, дух тихо всхлипывал, содрогаясь от каждого грохота под горой.
Присев перед ним на одно колено, Лю Синь сказал:
– После нашей первой встречи ты стал сильнее, но твои мысли совсем не являют ранее тобой сказанное: «некоторые эмоции мне недоступны». Ты говорил мне, что не чувствуешь злости и ярости, но ведь именно эти эмоции толкнули тебя согласиться на сделку с теми людьми?
Тёмно-зелёные глаза Байяна, затянутые пеленой слёз, смотрели на него с ожиданием и каплей испуга.
Чувствуя, как горло вновь сжимается от тяжёлых чувство под этим раскаявшимся и просящем о помощи взглядом, Лю Синь вкрадчиво добавил:
– То, что ты испытываешь в последние дни, говорит об одном – эти чувства тебе навязали, они не твои. Чистая капля души Иня несёт в себе понимание, что Жу поступила верно – она спрятала тебя, чтобы хотя бы так уберечь от посягательств на твою душу злых людей и переманивая тебя на тёмную сторону, потому что самой ей не хватило бы сил дать отпор.
Губы маленького духа задрожали, а по щекам потекли неконтролируемые слёзы с новой силой.
Чувствуя, что и его глаза увлажнились, Лю Синь продолжил:
– Пытаясь навязать тебе ненависть к ней и обиду, кто-то хотел переманить тебя на свою сторону и взять с твоей помощью Иня под свой контроль. Байян, вспомни, что говорила тебе Жу? И вспомни, что сам ты о ней говорил.
Байян опустил взгляд и тихо всхлипнул. Его мысли, затуманенные в последние дни, медленно выныривали из густого марева одна за другой, вытаскивая на свет ранее сказанное:
… Я часто думал, что Жу заключила меня тут также и для того, чтобы люди не причинили мне вред, так что даже если бы злость была мне доступна, вряд ли бы я испытывал её по отношению к ней…
…Она была доброй и лечила всех нуждающихся задарма…
…Я никогда не чувствовал злость, откуда ж мне понять это чувство...
…Но мне говорили, что злость и ненависть – самые сильные и разрушительные чувства на свете. Мои возможности ограничены, многие эмоции мне недоступны. Я их просто не понимаю и не могу ощутить. Но я знаю, что обида, которую люди испытывают, порождает ненависть, а это чувство в свою очередь приводит ко тьме…
Протянув руку, Лю Синь дотронулся кончиками пальцев к призрачной ладони духа, дав испытать хотя бы иллюзорное прикосновение.
Байян поднял благодарный взгляд, что был теперь намного чище и светлее грязно-зелёного цвета, в котором ранее таились чёрные тени и желание отомстить.
Тихо выдохнув, Лю Синь продолжил:
– Инь – горный дух, порождение чистой энергии земли и неба. При должном совершенствовании ты можешь воплотиться в Божество, став защитником этих земель.
Тело маленького духа била мелкая дрожь. Боясь упустить хоть слово из уст этого, человека, что одним своим присутствием разгонял тьму в его сердце, Байян смотрел на него во все глаза, комкая в руках подол халата.
Подняв руку, Лю Синь провёл рядом с головой мальчика и добавил:
– Вероятно, Жу разглядела в тебе то, что ты гораздо сильнее неё, и в будущем сможешь позаботиться об этом лесе и его обитателях, поэтому приложила силы не к твоему уничтожению, а к твоей защите и исправлению. Так оно и получилось, верно? В закрытой медитации ты обрёл понимание, что нельзя поглощать души людей и надо помогать им. Ведь это именно то, что делает настоящее Божество, которым ты должен стать.
Байян переступил с ноги на ногу, быстро закивав. Помешкав немного, он тихо сказал:
– Но я… Я не хочу вновь оказаться во тьме и заточении.
Лю Синь выдохнул и чуть опустил голову, задумавшись. В данный момент он не обладал планом по вызволению Иня из-под печати. Единственным возможным способом уберечь его – было вернуть этот блуждающий осколок души его владельцу, чтобы больше никто не мог воспользоваться его слабостью. По крайней мере, скрыть его требовалось до тех пор, пока враг на этой горе не будет разбит окончательно. В любом другом случае, Байяна, после отказа сливаться с душой Иня и взять его под свой контроль, и вовсе попытаются просто убить, чтобы лишить Иня единственной капли здравомыслия. Бешеный зверь есть бешеный зверь, но даже его можно найти способ приучить и задобрить.
Продолжая размышлять об этом, Лю Синь не заметил, как из коридора внутрь скользнула тень, мигом преодолела расстояние до густого мрака в углу пещеры и замерла.
Байян, стоявший перед Лю Синем, несмотря на то, что был всего лишь духом, вмиг побледнел лицом, словно готовясь проститься с жизнью. Тот страх, что он испытывал при встрече с изгнанниками и Золотой маской, не шёл ни в какой сравнение с тем, что было отражено сейчас на его лице.
По стене от угла, в котором затаилось нечто, поползли несколько теней, когда то сдвинулось.
Глотая воздух ртом, Байян попятился назад, не в силах произнести ни звука, но споткнулся у подножия лестницы на ватных ногах и полетел на пол.
Чёрная тень отделилась от угла пещеры.
Вскинув голову и увидев ужас на лице упавшего мальчика, что смотрел куда-то за его плечо, Лю Синь тотчас вскочил на ноги, подхватив меч, и обернулся.
Ореол золотого света освещал парня и духа, проводя ровную черту между светом и тенью, в то время как тьма, в которой таилось нечто, была столь густой, что сложно было что-либо разглядеть.
И всё же это нечто, казалось, и не думало скрываться вечно во мраке, решив наконец явить себя свету.
Прищурившись, Лю Синь заметил, как небольшая часть тени отделилась и подалась в их сторону.
Медленно, на границу света из тьмы ступили чёрные длинные лапы с острыми как иглы когтями. Скалящаяся хищная морда появилась следом из тьмы, сверкая прищуренными глазами с отражающимся в них тревожно дрожащим пламенем.
Зрачки в глазах Лю Синя резко сузились, а сердце, ещё мгновение назад заполошно бившееся в груди, словно рухнуло под ноги и замерло.
На миг он оглох и ослеп, когда разглядел чёрный мех и звериное тело, полностью явившееся из темноты.
Множество воспоминаний из прошлого налетели холодом и колким снегом, окатив его с головы до ног и словно приморозив к земле. Душа, казалось, улетучилась за пределы тела, а в голове зазвучал набат тяжёлого колокола и криков сотни убиенных на горе Сюэ.
Лю Синь словно разучился говорить.
Кровавая пелена застелила глаза, пульсируя и позволяя сосредоточиться лишь на четырёхлапом силуэте.
Ненависть к заклятому врагу, что своими действиями загубил тысячи жизней, была высечена на его костях. Лю Синь чувствовал, неотрывно смотря сверху вниз на медленно приближающегося зверя, что всё его существо дрожит от негасимой злости подобно вечному пламени, задуть которое не дано никому.
Байян, спрятавшийся за спину Лю Синя, задыхался от ужаса. Его и так бледное лицо сделалось цветом как у мертвеца, а пальцы никак не могли сложиться в жест для щелчка – настолько сильно они дрожали.
Поняв намерения маленького духа, Лю Синь словно отмер, а перед глазами пронеслась вереница картин прошлого. Невысокий бойкий мальчишка, что постоянно поправлял великоватый для него шлем, в очередной раз сдвинув его, явил светлые глаза, сощуренные в улыбке.
– Хорошо, я спрячусь вон за тем камнем, как братец велит!
Губы Лю Синя неподконтрольно шевельнулись, кровь в жилах застыла на миг от ужаса, а после, словно лава опалила все внутренности и толкнула вперёд.
Яростно рыкнув, он сорвался с места и безжалостно занёс меч, намереваясь снести лису голову.
– Поганая тварь! Да что ж ты не сдохнешь никак!
Всё это время единственным утешение после той битвы было для него то, что проклятый демон, ведущий за собой полчище Фэй, вероятно сдох в муках после многочисленных ран от клинка. Лю Синь в страхе гнал от себя мысли, что однажды встретится с ним ещё хоть один раз и всей душой надеялся, что даже демону не под силу залечить столь серьёзные ранения, которые он нанёс ему в прошлый раз.
Но огонь былой битвы снова вспыхнул ярким пламенем, раздуваемый появлением ненавистного врага.
Ловко увильнув в сторону, чёрный лис оскалился, прижимаясь к земле. Казалось, он намеревается нанести ответную атаку, но человек напротив него уже давно не был тем неопытным в бою юнцом, который пропускает удар и не всегда может дать сдачи.
Чёрный лис успел лишь лязгнуть пастью и рыкнуть, прежде чем едва успел увернуться от стали, пролетевшей над головой со свистом и едва не отрубившей его пушистые уши.
– Байян, стой рядом! Не убегай! – крикнул Лю Синь в пылу битвы.
Он едва помнил себя от гнева и ярости, стараясь нанести режущие и колющие удары, хоть один из которых оборвал бы, наконец, эту жизнь. На мгновения казалось, что уставший разум уже даже не осознаёт, где находится – перед глазами то и дело кружились снежинки, а под ногами простиралось поле из крови и грязи.
Его окружение нередко считало забавным тот факт, что он жалеет даже жизнь мотыльков. Но Лю Синь убивал не щадя только демонов – нечисть без разума, мыслей и чувств. Порождения тёмной энергии не знали ничего, кроме жажды пожрать больше плоти и умертвить больше душ. Поэтому Лю Синь быстро смирился с тем, что по сути своей они существа не живые и никогда не жившие, и призванные лишь нести зло и ничего, кроме него, а значит, должны непременно быть уничтожены.
Но этот же зверь явно был выше простых сгустков концентрированной тёмной энергии. Имел разум, чувства и мысли, являлся живым существом. И всё же, Лю Синь, казалось, испытывает к нему ненависти больше, чем к кому бы то ни было и без раздумий желает убить.
Уклонившись от ответной атаки, Лю Синь провернул в руке меч и нанёс четыре режущих удара. Проворное звериное тело словно тенью стелилось по полу, ныряя во тьму и выныривая уже с другой стороны, ловко уходя из-под ударов и едва не обтекая клинок.
Байян стоял на том же месте, где и сказали, дрожа и следя за ходом боя. Он знал, что этот человек отнюдь не робкого десятка, но и представить себе не мог, что в сражении он столь яростен и беспощаден к своим врагам. Глаза Лю Синя пылали не меньшим огнём, что и глаза демона напротив него, а его атаки даже обходили лиса своей беспощадностью.
Чёрный лис в очередной раз ушёл в сторону и успел зацепить клыкастой пастью лодыжку Лю Синя, когда чжаньмадао вновь столкнулся с каменной стеной. Не мешкая Лю Синь выбросил ногу, обрушивая резкий удар в морду лиса.
Послышался громкий возмущённый скулёж и рычание, когда зверь, отлетев в стену, мотнул головой. Вскинув взгляд, он заметил прячущегося возле алтарной золотой чаши Байяна и, пригнувшись для прыжка, мигом понёсся к нему.
Бросившись наперерез, Лю Синь столкнулся со зверем, просовывая в пасть лезвие и не давая сомкнуться над мальчиком. Клыки твари были столь мощные, что грозились перекусить сталь в считанные мгновения. Не собираясь оставаться полностью безоружным, Лю Синь отбросил от себя лиса и крикнул, отражая ещё одну атаку:
– Байян! Лучше всех защитить себя можешь только ты сам! Инь невероятно силён и с твоей помощью он не допустит, чтобы кто-то вновь навязывал ему свою волю!
– Я не хочу к нему!.. – в панике крикнул Байян.
Замахнувшись и ведя меч по дуге, Лю Синь в ответ крикнул:
– Он это ты и есть! Ты – частица на чаше весов своего разума – куда склонишь его, таким он и будет! Поэтому они решили подчинить тебя себе! Но если хочешь остаться свободным, ты знаешь, что нужно делать! – Лю Синь выдохнул, взмахивая клинком и стараясь зацепить им вёрткого противника. – Ты хранишь его воспоминания, мысли и чувства! Ты помнишь всё о нём, потому что он – это ты!
Байян опустил голову, чувствуя, как частицы пазла внутри него словно сдвинулись, стремясь собраться всем вместе. Посмотрев на руки, дух внезапно заметил, что они не дрожат.
– Кажется… Жу говорила мне то же самое… – тихо произнёс он и поднял взгляд на каменную статую, которая словно смотрела на него с мягкой улыбкой.
Медленно прикрыв глаза, Байян сосредоточился. Его губы чуть шевельнулись, произнося последние слова заклинания.
Лис неистово зарычал, поняв его действия, и бросился в очередную атаку, намереваясь успеть схватить начавшего исчезать духа.
Пасть несущегося разъярённого зверя уже открылась, метя мальчику в шею, когда Лю Синь, взмахнув чжаньмадао, нанес режущий удар по его длинной лапе.
Зверь заскулил, отлетев в сторону и пролив кровь.
Разомкнув клыкастую пасть, он вдруг взглянул на Лю Синя и приятным девичьим голосом воскликнул, не скрывая своего возмущения:
– Как ты посмел ранить эту госпожу?!
Лю Синь остолбенел, и даже его тяжело вздымающаяся от тяжёлого дыхания грудь замерла.
http://bllate.org/book/14882/1323335
