Хэ Цун побледнел от страха.
— Как он здесь оказался?! Откуда он узнал, что ты у меня?!
Ся Сюнь и сам был поражен. Он сбежал тайком — неужели Ци Янь так быстро заметил его отсутствие? И как он смог мгновенно угадать, что Ся Сюнь именно у Хэ Цуна?
— Может, у Ци Яня есть к тебе какое-то служебное дело? — спросил Ся Сюнь. — Иначе быть не может, я ни словом не обмолвился ему, куда иду.
Лицо Хэ Цуна стало еще мрачнее.
— Исключено. С тех пор как ты «умер», он не то что в мой дом не заходил — он при случайной встрече на улице на меня даже не смотрел. За все эти годы он не сказал мне ни слова без крайней необходимости. Он определенно пришел за тобой.
Он решительно надел свою чиновничью шапку.
— Я пойду встречу его! Если хочешь бежать — беги немедленно! Я его задержу. Не верю, что он посмеет силой ворваться в дом правительственного чиновника!
Он яростно бросился к выходу. Ся Сюнь поспешил за ним, на ходу уговаривая:
— Я не смогу уйти, и ты не лезь на рожон! У тебя жена, дети, тебе еще служить при дворе. Тебе нельзя с ним враждовать!
Хэ Цун даже не обернулся:
— Нельзя, а я уже враждовал не раз! Чего бояться?! Даже если ты не можешь уйти, я выйду и покажу ему, что за тебя есть кому постоять! Пускай он не думает, что тебя некому защитить!
Он указал слугам на Ся Сюня:
— Удержите его! Не выпускайте из поместья ни на шаг!
Ци Янь не вышел из кареты. Он даже не показал лица. У экипажа, вытянувшись в струнку, стоял лишь его личный телохранитель Ци Хуэй.
Хэ Цун, задыхаясь от гнева, указал на карету и закричал:
— Ци Янь! Ты забыл ритуалы, переданные предками?! Раз пришел с визитом — соизволь выйти и поклониться честь по чести! Перед кем ты тут важничаешь?!
В ответ — гробовая тишина. Ци Хуэй сложил ладони в приветствии, но от самого Ци Яня не последовало ни звука. Хэ Цун окончательно вышел из себя и начал неистово колотить в дверь кареты. Дерево жалобно затрещало под его ударами; еще немного, и он бы просто выломал дверь.
Слуги строго исполняли приказ и преграждали Ся Сюню путь. Ся Сюнь сказал им:
— Пустите меня. Вашему господину несдобровать, если я не вмешаюсь.
Слуги в нерешительности переглянулись и, поколебавшись, уступили дорогу. Ся Сюнь с тяжелым сердцем переступил порог и медленно подошел к карете. Хэ Цун в ярости прикрикнул даже на него:
— Кто велел тебе выходить?! Бесхарактерный чурбан!!
Ся Сюнь лишь горько и беспомощно улыбнулся. Дверь кареты приоткрылась, и изнутри показалась рука Ци Яня — ладонью вверх, предлагая Ся Сюню опору, чтобы подняться. Тот проигнорировал жест и сам нырнул в экипаж. Колеса тут же пришли в движение, и ругань Хэ Цуна, оставшегося снаружи, быстро затихла вдали.
Как только он сел, взгляд Ци Яня буквально приклеился к нему, жадно ловя каждое движение и каждую смену эмоций на его лице. Ся Сюнь, не желая этой близости, уселся как можно дальше и отвернулся к окну. Но карета была тесной, и даже на максимальном расстоянии он оставался во власти Ци Яня. Стоило тому протянуть руку — и он бы схватил его.
Ся Сюнь был начеку: он спрятал руки в рукава и делал вид, что смотрит вперед, лишь краем глаза следя за каждым жестом спутника. Ци Янь был в официальном облачении. Очевидно, едва вернувшись со службы и узнав об исчезновении Ся Сюня, он даже не успел переодеться. Его правая рука была обмотана повязкой, сквозь которую проступила свежая кровь — рана была глубокой.
Ци Янь приподнял руку к Ся Сюню, помедлил в воздухе и медленно опустил на колено. Казалось, он хотел что-то сказать, но несколько раз осекался. В конце концов, тишину нарушил Ся Сюнь:
— Господин Чжуншу узнал о моем отсутствии так быстро? И так точно угадал, что я в поместье Хэ? Господин поистине прозорлив, я признаю свое поражение.
Рука Ци Яня на колене резко сжалась в кулак.
— Не называй меня «господином»... — Спустя мгновение он медленно расслабил пальцы. — Не называй меня так, и я скажу тебе, как нашел тебя.
Ся Сюнь холодно ответил:
— Тогда я не знаю, как мне к вам обращаться.
— Раньше... — Ци Янь замялся, в его взгляде мелькнула тень мольбы. — Раньше ты всегда называл меня по имени.
Ся Сюнь ответил упрямым молчанием. Атмосфера мгновенно похолодела. Ци Янь не отступал, глядя на него в упор, будто не успокоится, пока не услышит свое имя из этих уст. В итоге Ся Сюнь сдался:
— Раз так, то — «вы». Вы сейчас...
Лицо Ци Яня стало еще мрачнее, и Ся Сюню пришлось поправиться:
— Ты сейчас занимаешь высокий пост, называть тебя по имени — верх непочтительности. Я не могу на это пойти.
Ци Янь вздохнул, его напряженная поза стала чуть свободнее. Ся Сюнь настаивал:
— Прошу, ответь на мой вопрос.
Ци Янь глубоко выдохнул, откинулся на спинку сиденья у окна, и на его губах заиграла странная, заинтригованная улыбка. Глядя на его лицо, Ся Сюнь на миг замер. Между ними была пропасть из невысказанных обид за несколько лет, но он не мог отрицать: Ци Янь был по-настоящему красив. Каждое его движение, блеск глаз — всё в нем заставляло сердце невольно замирать. Когда-то Ся Сюнь, ослепленный этой внешней красотой, полюбил его без оглядки.
Тихим голосом Ци Янь произнес:
— Потому что ты назвал меня «Господин Чжуншу».
Ся Сюнь опешил:
— Почему мы снова к этому возвращаемся?
Ци Янь коснулся своего рукава и повернул голову к нему:
— Меня повысили до должности чжуншу-шилана всего три месяца назад. Даже самой быстрой почте понадобились бы месяцы, чтобы доставить весть в Доучжоу. Вчера был твой первый день в столице, ты ни с кем не общался, но при встрече со мной сразу назвал мою новую должность. Значит, в столице есть кто-то, с кем ты обмениваешься письмами.
Ся Сюнь широко раскрыл глаза.
— Но... как ты узнал, что это именно Хэ Цун?!
Ци Янь спокойно и неторопливо ответил:
— Раньше ты не любил светскую жизнь. Среди столичных щеголей ты водил близкое знакомство только с Хэ Цуном.
Пораженный Ся Сюнь горько пожалел о своей оплошности. Он потерял бдительность. Перед Ци Янем даже малейшая зацепка становилась явной уликой. После недолгой паузы Ци Янь внезапно спросил:
— Ты всё это время поддерживал связь с Хэ Цуном? Значит... он с самого начала знал, что ты жив?
Ся Сюнь, стиснув зубы, признал:
— Да!
Лицо Ци Яня мгновенно потемнело, свет в его глазах угас, как отлив. Его рука, словно не чувствуя боли, медленно сжалась, костяшки побелели. Голос его звучал тяжело, будто каждое слово давалось с трудом:
— Почему... почему я не знал об этом?...
Он опустил голову и закрыл глаза, выглядя совершенно убитым. Ся Сюнь отвернулся к окну, где за занавеской мелькали размытые тени суетливой толпы.
— Хэ Цун, узнав о моей смерти, хотел забрать мое тело, — сказал Ся Сюнь бесцветным голосом. — Его отец пригрозил лишить его наследства, если он снова свяжется с семьей Ся, но он всё равно пришел. И как только пришел — сразу всё понял. Ты гораздо проницательнее его, если бы пришел ты — ты бы тоже всё увидел... Жаль только...
Ся Сюнь говорил спокойно, но в его тоне сквозила тоска:
— Видимо, у тебя тогда не было на это времени. Что ты делал в те дни? Думаю, низвергнув семью Ся, ты получал титулы и награды, купался в лучах славы и успеха. Должно быть, ты давно забыл, что на свете вообще был такой человек — Ся Сюнь.
Ци Янь резко вскинул голову, хотел что-то объяснить, но в нерешительности замер, не зная, с чего начать. После долгой внутренней борьбы он ответил лишь молчанием. Широкий рукав скрывал его руку, поэтому Ся Сюнь не видел, как ногти Ци Яня впились в ладонь. Вчерашняя рана открылась, кровь хлынула сквозь бинты, заливая всю кисть.
Карета свернула за угол и въехала на тихую улицу. Здесь было всего два дома. Миновав обветшалое поместье Ся, они остановились у главных ворот поместья Ци. Ся Сюнь, не в силах больше выносить удушливую атмосферу внутри, выпрыгнул наружу, не дожидаясь полной остановки. Ци Янь хотел помочь ему, порывисто протянул руку, но лишь задел край его рукава.
Ци Хуэй не стал помогать Ся Сюню, а быстро подошел к хозяину, бережно поддерживая того за локоть, чтобы Ци Янь мог сойти ровно и уверенно. За каменными львами у ворот Ци отчетливо виднелись ворота дома Ся. Деревянная балка над ними рассохлась и потрескалась, всё заросло паутиной. На дверях висели печати, чернила на которых выцвели настолько, что слов было не разобрать.
Ся Сюнь посмотрел на родной дом и спросил Ци Яня:
— Говорят, император пожаловал тебе новую усадьбу. Почему же ты до сих пор живешь здесь? Мой дом в таком запустении — не боишься, что это испортит фэншуй твоего благородного жилища?
Ци Янь замер. Ся Сюнь продолжил:
— Или тебе нравится каждый день смотреть на руины дома Ся, чтобы смаковать свои былые заслуги?
Не успел Ци Янь ответить, как Ци Хуэй не выдержал:
— Господин, вы несправедливы к хозяину! Вы не знаете, как он выживал все эти годы...
Ци Янь поднял руку, приказывая замолчать.
— Какими бы трудными ни были дни в столице, — Ся Сюнь отвел взгляд, — неужели они могут быть тяжелее жизни в ссылке?
Ци Хуэй хотел возразить, но Ци Янь удержал его. Не желая спорить, он начал подниматься по ступеням. Ся Сюнь стоял внизу, глядя на поместье Ци, которое выглядело точно так же, как семь лет назад, и всем сердцем не хотел входить внутрь. Заметив его медлительность, Ци Янь остановился на верхней ступени и сказал:
— Ты должен знать, что Хэ Цун сейчас служит при дворе и дослужился до шестого ранга. У него есть жена, сын и дочь.
Ся Сюнь не понял намека:
— И что с того?
— Если хочешь, чтобы он и дальше жил спокойно, не встречайся с ним больше. И не покидай поместье без спроса.
Даже Ся Сюнь понял, что это прямая угроза. Он холодно хмыкнул и, резко развернувшись, широким шагом прошел мимо Ци Яня в дом.
*
На следующее утро в дверь постучали. Это была вчерашняя служанка. Вчера Ся Сюнь обманом отослал её, чтобы сбежать, и теперь гадал, не наказал ли её за это Ци Янь. Подумав, он спросил:
— Как тебя зовут?
Она с улыбкой ответила:
— Вашу рабыню зовут Чжигуй(1). Господин специально приставил меня служить вам.
Чжигуй принесла завтрак. Глядя на то, как расставляют блюда, Ся Сюнь становился всё раздражительнее. Те блюда, которые он вчера съел чуть больше, стояли на столе. Те, к которым он не прикоснулся, исчезли. Чжигуй ловила каждый его жест, каждое движение. Она постоянно анализировала его симпатии и антипатии, пытаясь разгадать намерения за его поступками. Это было её долгом как служанки... и, несомненно, приказом Ци Яня. Она не просто служила — она вела слежку. И результаты её наблюдений прямым ходом шли к хозяину.
Настроение Ся Сюня резко испортилось. Он положил палочки, едва взяв их.
— Под таким пристальным взглядом кусок в горло не лезет.
Он старался говорить сдержанно, понимая, что просто срывает на ней зло. Чжигуй лишь исполняла приказ. Услышав его слова, она тут же извинилась и вышла за дверь. Однако на этот раз она осталась у самого порога, не желая уходить далеко.
На столе маняще поблескивала каша из фасоли. Ся Сюнь зачерпнул ложку, вяло пережевывая. Он был так погружен в свои мысли, что не чувствовал вкуса — настоящий перевод продуктов. Он вспомнил, как они с братом в Линнани под палящим солнцем месяцами трудились на рисовых полях, чтобы собрать горсть зерна. Оба не решались её съесть, берегли. Но климат в Доучжоу был слишком влажным, и через несколько дней рис покрылся плесенью. Глядя на белый пух, выросший на зернах, братья так и не рискнули его съесть и выбросили вместе с кувшином. А теперь он мог есть отборный рис, но тот казался ему безвкусным. Ся Сюнь горько усмехнулся и покачал головой.
Вдруг за дверью послышался шум. Не успел он поднять глаза, как до него долетел нежный женский смех. Он спросил Чжигуй:
— В доме есть женщины?
Чжигуй на мгновение замерла и ответила:
— Нет, в поместье господина, кроме служанок, нет дам. Прибывшая гостья — пятая молодая госпожа из семьи уездного гуна Чжаннина, её зовут Чэнь Цзинъи.
---
Примечагия:
Название главы «Вэйшуан ду» (微霜渡) - буквально «Переправа сквозь легкий иней». Иней часто символизирует холод в отношениях и предчувствие беды. Это метафора их «путешествия» в карете, где оба героя скованы холодом прошлого.
(1)Чжигуй (脂归) - имя служанки. «Чжи» (脂) — румяна/косметика, «Гуй» (归) — возвращение. Красивое, «поэтичное» имя, характерное для богатых домов.
http://bllate.org/book/14872/1505884
