Готовый перевод Peerless / Несравненный / Wu Shuang: Глава 23. Даже если ты попросишь согреть твою постель, это достопочтенный не откажется

Комендантский час в Люгуне не вводился, город просто закрывал свои ворота на ночь, поэтому ночью нельзя было войти или выйти из города. Маленький приграничный город совсем не был похож на не спящую столицу, с ее огнями, горящими в любое время суток. В такой поздний час и в такую холодную ночь по улицам бродили только сторожа. Мало кто из благородных господ решился бы ходить по улицам в предрассветные часы, и еще меньше пришло бы перекусить.

Три человека бродили по улицам довольно долго, пока, наконец, не наткнулись на кухню какого-то заведения. Они проскользнули внутрь с черного хода, и Пэй Цзинчжэ, надавив на акупунктурные точки кухарки и слуги, несших ночную вахту, отключил их. Он нашел дрова для печи и, порывшись на полках, обнаружил яйца и лапшу, после чего сварил три порции лапши с яйцом.

Дело было не в том, что отношение Фэн Сяо к Цуй Буцюю внезапно улучшилось, а в том, что и сам Фэн Сяо проголодался.

Цуй Буцюй и сам не отличался вежливостью – а уж в отношении человека, который отравил его, слово «вежливость» вдвойне не существовало. Когда Пэй Цзинчжэ принес лапшу, он выбрал самую большую порцию и, наклонив голову, принялся за еду.

Фэн Сяо прищелкнул языком:

– А-Цуй, ты никогда не слышал историю о том, как Кун Жун отдал груши своим братьям?*

*让梨 (rànglí) – уступать груши. Идиома, возникшая из древней притчи об одном из легендарных деятелей Ханьской эпохи, который, будучи ребенком четырех лет, был столь благовоспитанным, что брал себе самую маленькую грушу, уступая более крупные плоды своим старшим и младшим братьям. Когда отец спросил его о том, почему он так поступает, тот ответил, что уступает старшим большие плоды, ведь и сам он меньше. Когда отец спросил, почему он уступает младшим, тот ответил, что он уступает им, поскольку он старше и должен уступать маленьким и заботиться о них.

Цуй Буцюй даже голову не поднял.

– Разве ты мой брат?

Но вскоре он понял, что у него нет причин для самодовольства. Он жевал лапшу несколько долгих секунд, прежде чем, наконец, с трудом проглотить ее. Его лоб нахмурился.

– Почему она такая безвкусная? Ты не добавил соли? Почему она такая жесткая? Ты что, не варил ее?

– Я никогда раньше ничего не готовил, – обиженно произнес Пэй Цзинчжэ. Он имел в виду, что им повезло, что лапша оказалась хоть сколько-то съедобной.

– Как думаешь, почему я выбрал тарелку, в которой больше всего бульона и меньше лапши? – злорадно усмехнулся Фэн Сяо. – Я удивлен, что он вообще умудрился хоть что-то приготовить! Просто бери и ешь.

Монах Юйсю, казалось, передвигался не слишком быстро, когда, похитив Цуй Буцюя, бежал, но они все равно оказались в отдаленном северо-западном районе города. Поместье Цюшань находилось совершенно в другой стороне, на юго-востоке. Цуй Буцюй от голода едва переставлял ноги, если бы они попытались вернуться в поместье, он бы умер по дороге туда, поэтому все трое бродили по улицам в поисках еды.

Пэй Цзинчжэ был так переполнен вопросами, что не мог сосредоточиться на своей лапше.

– Господин, нефрит действительно рассыпался? – спросил он.

– Да. Разве ты не видел это собственными глазами?

– Но что, если это был настоящий нефрит?

Фэн Сяо поставил свою миску на стол.

– В краже нефрита замешаны, по крайней мере, две стороны, – медленно произнес он.

– Как вы это поняли? – Пэй Цзинчжэ был ошеломлен.

– Твои умственные способности такие же ужасные, как и кулинарные, – ледяным тоном произнес Цуй Буцюй. Посол Хотана был убит, а убийца с украденным нефритом был вынужден затаиться в городе. А значит, кто-то из местных был у него в сообщниках.

Цуй Буцюй откровенно насмехался над Пэй Цзинчжэ, но Фэн Сяо не только не стал за него вступаться, но и согласился с Цуй Буцюем.

– Если убийце помогает кто-то из города, найти настоящий нефрит будет еще труднее. Сперва я подозревал, что убийца был в сговоре с Вэнь Ляном из павильона Линьлан. Но Вэнь Лян был под стражей, а предполагаемый нефрит Тяньчи все же был выставлен на аукционе. Это навело меня на мысль, что нам предложили подделку, чтобы отвлечь наше внимание и использовать эту возможность для вывоза настоящего камня из города. Но после сегодняшнего аукциона агенты бюро Цзецзянь, которые были выставлены на дежурство в разных кварталах города, не обнаружили никаких следов того, что кто-то пытается тайком выйти с нефритом. Поэтому остается только одна возможность.

– Какая? - не удержался от вопроса Пэй Цзинчжэ.

Цуй Буцюй так и не смог доесть свою лапшу. Поморщившись от отвращения, он продолжил с того места, на котором остановился Фэн Сяо:

– Вполне вероятно, что между стороной, убившей посла, и стороной, похитившей нефрит, произошел конфликт. Возможно, одна из сторон забрала камень себе, а другая использовала поддельный в качестве приманки, чтобы выманить первую и заполучить в свои руки настоящий нефрит.

Пэй Цзинчжэ был озадачен:

– Если у одной из сторон уже был настоящий нефрит, зачем бы им покупать подделку?

– Я слышал, что во времена династии Хань, – сказал Цуй Буцюй, – многие из малых народов Западных регионов привозили сокровища на Центральные равнины в качестве дани. Чтобы предотвратить кражу подлинных сокровищ, они готовили их точные копии и отправляли вместе с оригиналами.

Пэй Цзинчжэ понял. Цуй Буцюй полагал, что князь Хотана, возможно, отправил два нефрита, один настоящий, а другой поддельный. Хотя поддельный нефрит и не был настоящим нефритом Тяньчи, он все равно должен был быть бесценным нефритом, иначе никто не принял бы его за настоящий. Возможно, только Юйчи Цзиньу знал, какой из нефритов подлинный. Убив его, убийцы забрали оба камня, по одному для каждой из сторон. Но обе стороны подозревали, что камень, попавший в руки в ним – поддельный, а настоящий нефрит Тяньчи находится в руках другой стороны.

Это предположение было запутанным, но после того, как Пэй Цзинчжэ тщательно обдумал его, он понял, что опровергнуть его сложно. Через несколько дней, когда прибудет новый посол из Хотана, он сможет подтвердить, были ли Фэн Сяо и Цуй Буцюй правы.

Но сначала им нужно было найти нефрит.

– Выходит, служитель Цуй хочет сказать, что, поскольку предполагаемый нефрит Тяньчи появился на аукционе павильона Линьлан, другая сторона отправила кого-то проверить результат, – поразмыслив, произнес Пэй Цзинчжэ.

Цуй Буцюй кивнул. Возможно, Пэй Цзинчжэ все-таки не полностью безнадежен.

– Из пришедших сегодня вечером, по крайней мере, один должен быть связан с убийцей. А, возможно, даже сам являющийся им, – Пэй Цзинчжэ задумался. – За нефритом пришли шесть человек. Наемник из Тринадцати павильонов Юньхай ушел в самом начале, так что его можно сразу исключить. Кроме монаха, там также были тюркский воин Фоэр и Гао Нин из Когуре. Также была женщина в желтом и еще один...

У Цуй Буцюя было лишь смутное представление о последнем человеке. Все, что он помнил, это то, что он был одет во все черное, а половина его тела всегда была скрыта в тени, так что он даже не смог определить его пол. К тому времени, когда Фоэр напал, этот человек уже исчез.

Фэн Сяо взял шесть палочек, которыми они пользовались, и сложил их вместе. Затем он начал убирать их по одной.

– Фоэр хотел убить меня. Он пришел не за нефритом. Хотя мы пока не знаем, почему он хотел убить меня, сейчас мы можем не брать его в расчет. Гао Нин и Юйсю пришли за нефритом, но не предприняли никаких попыток его проверить. Так что, вероятно, это тоже не они. Что же касается женщины, Бин Сянь... – Фэн Сяо пристально посмотрел на Цуй Буцюя.

Конечно же, Цуй Буцюй знал, кто она:

– В цзянху есть школа под названием Хэхуань, известная тем, что они использует силы чужого тела через технику парного самосовершенствования для укрепления и развития своих боевых искусств*. Бин Сянь – ученица нынешней главы школы. Говорят, глава очень ценит ее. И, возможно, однажды даже назначит своей преемницей.

*双修 (shuāng xiū) парное/двойное самосовершенствование – это практика, которая использует секс между участниками для повышения мастерства самосовершенствования. Также может использоваться как простой эвфемизм для обозначения секса.

采补 (cǎibǔ) – сбор и дополнение. Это практика вытягивания ци из организма-хозяина для усиления своих боевых искусств. Поскольку считается, что тела мужчин содержат больше энергии ян, в то время как тела женщин содержат больше энергии инь, человек, о котором идет речь, часто «собирает урожай» у представителей противоположного пола, чтобы «дополнить» себя, что ассоциирует эту практику с сексуальным совершенствованием.

Выражение лица Фэн Сяо слегка изменилось, когда он услышал слова «школа Хэхуань». И каким бы незначительным это изменение ни было, оно не ускользнуло от внимания Цуй Буцюя.

– Есть ли какая-то связь между вторым командующим и школой Хэхуань?

– Признаюсь, тетя двоюродного дяди троюродной тети жены сына моего двоюродного брата, также являются последовательницей школы Хэхуань. Поэтому, всякий раз, когда я слышу это название, у меня немного теплеет на сердце, – с улыбкой сказал Фэн Сяо.

Лицо Цуй Буцюя было непроницаемым.

– Значит, тете двоюродного дяди троюродной тети жены сына твоего двоюродного брата нравится поглощать ци мужчин, чтобы совершенствовать свои боевые искусства?

– Вероятно, что так и есть. Говорят, что в тридцать лет женщины становятся волчицами, а в сорок – тигрицами. Возможно, в школе Хэхуань она чувствует себя как рыба в воде.

Губы Пэй Цзинчжэ дрогнули, и, не в силах больше слушать эту ерунду, он попытался вернуть разговор к прежней теме.

– Итак, Бин Сянь и тот другой таинственный человек – самые вероятные подозреваемые?

– Говорят, что нефрит Тяньчи полезен тем, кто живет в цзянху. У Бин Сиань есть веский повод желать его. Но если бы она действительно была одной из убийц посла Хотана, ей не было нужды раскрывать свое присутствие и называть свое имя только для того, чтобы проверить подлинность камня. Она могла просто затаиться в темноте, а затем незаметно ускользнуть.

Поразмыслив над этим, Пэй Цзинчжэ решил, что в этом есть смысл. Когда он увидел, как Фэн Сяо убрал предпоследнюю палочку и оставил только одну, он понял, что Фэн Сяо согласен с выводами Цуй Буцюя.

Наиболее вероятным подозреваемым был человек в черном, даже пол которого они не смогли определить.

– Прежде чем этот человек ушел, я тайно приказал одному из своих людей проследить за ним. Когда мы вернемся в поместье, нас уже должны ждать новости,  – поднимаясь из-за стола, произнес Фэн Сяо.

Этот козырь, который Фэн Сяо припрятал в рукаве, стал новостью и для Пэй Цзинчжэ. Но тут он внезапно вспомнил о чем-то важном: 

– Господин, но нефрит был разбит. Если он был настоящим, разве это не означает, что...

Разве это не означает, что все их усилия были пустой тратой времени, и им нечего преподнести императору?

Фэн Сяо взглянул на него, но ничего не сказал.

– Советую в следующий раз брать с собой кого-нибудь поумнее, чтобы тратить меньше времени на объяснения, – а вот Цуй Буцюй не стал себя сдерживать.

Улыбнувшись, Фэн Сяо ответил:

– Разве рядом с таким выдающимся человеком, как я, каким бы умным ни был мой подчиненный, он не будет походить на светлячка на фоне луны.

– В таком случае, какая польза Фэн-ланцзюню от меня? Тебе следует меня отпустить.

– Ничего не поделаешь, – сказал Фэн Сяо. – Возможно, ты не так ослепителен, как солнце или луна, подобно мне, но когда ты находишься рядом со мной и греешься в лучах моего света, ты, по крайней мере, становишься сияющей звездой. А-Цуй, если ты захочешь присоединиться к бюро Цзецзянь, не то что звание четвертого командующего, даже если ты попросишь согреть твою постель, это достопочтенный не откажется, –нежно произнес он, беря Цуй Буцюя за руку.

Цуй Буцюй почувствовал такое отвращение, что даже волоски на тыльной стороне его ладони встали дыбом. Он стряхнул руку Фэн Сяо, как будто это было что-то грязное, и ответил Пэй Цзинчжэ:

– Независимо от того, был ли разбившийся нефрит настоящим или фальшивым, оставшийся должен быть настоящим!

Осознание этого поразило Пэй Цзинчжэ. Он не смог удержаться и пробормотал себе под нос, что хитрый старый лис всегда будет хитрым старым лисом. Любой, кто привлек внимание Фэн Сяо, несомненно, должен обладать способностями, намного превосходящими способности обычного человека.

Все трое, наконец, вернулись в поместье Цюшань. Как и ожидалось, человек, которого Фэн Сяо отправил проследить за человеком в черном, уже ждал их.

– Простите меня, господин, – сказал он. – На полпути меня обнаружили, и я был вынужден прекратить погоню. Но я видел, куда он направлялся, это был задний двор поместья Лу.

Фамилия Лу в Люгуне была распространенной, но только одна семья была достаточно представительной, чтобы владеть чем-то, что можно было назвать поместьем. Это, конечно же, была богатая семья Лу, та самая, которая, по слухам, состояла в дальнем родстве с семьей Лу из Фаньяна.

Просто невероятное совпадение. В это утро Фэн Сяо и Цуй Буцюй встретили в ресторане дочь этой самой семьи Лу и ее двоюродного брата. Выслушав доклад, Фэн Сяо и Цуй Буцюй переглянулись.

– А-Цуй, тот ее двоюродный брат, которого ты представил мне. Как, напомни, его звали?

– Су Син.

– Судя по фигуре, человек в черном больше походил на госпожу Лу. Пойдем посмотрим.

Была еще середина ночи, и на улице было морозно, но Фэн Сяо все же поднялся. Он действительно прямо сейчас собирался отправиться на обыск поместья Лу.

– Фэн-ланьцзюнь, – ледяным тоном произнес Цуй Буцюй, – я только что съел полусырую яичную лапшу, которую приготовил твой подчиненный. Теперь у меня так болит живот, что меня вот-вот вырвет кровью. Не могли бы вы проявить ко мне хоть немного сочувствия?

Его мольба о пощаде прозвучала так, словно он размахивал тысячью мечей и алебард. Пэй Цзинчжэ практически видел, как прямо в него со свистом летит стрела. Он невольно отступил на шаг, не желая, чтобы его втянули на поле боя.

Но Фэн Сяо ни в малейшей степени не воспринял слова Цуй Буцюя всерьез.

– Как будто ты такой хрупкий. Ты справился с благовониями Найхэ. Что может с тобой сделать яичная лапша? Цзинчжэ, сходи на кухню и принеси что-нибудь, чтобы Цуй-даочжан мог немного перекусить. Затем мы отправимся в поместье Лу.

Цуй Буцюй совершенно серьезно продолжил тем же ледяным тоном:

– Меня сейчас стошнит кровью.

Но Фэн Сяо не поверил ни единому его слову:

– Тогда давай, начинай, а мы посмотрим, как тебя тошнит кровью.

К его великому удивлению, Цуй Буцюй действительно открыл рот, и его вырвало.

Они стояли слишком близко друг к другу, и Фэн Сяо никак не успевал увернуться. Но когда до него дошла вонь, он понял, что Цуй Буцюя вырвало не кровью, а яичной лапшой, которую он съел ранее.

А это для щепетильного второго командующего Фэна было гораздо хуже, чем любая кровь. Его лицо мгновенно побледнело.

http://bllate.org/book/14833/1320843