Готовый перевод Peerless / Несравненный / Wu Shuang: Глава 22. Твои попытки прикинуться дурачком становятся довольно ленивыми

Человек в белом был несколько озадачен. Мастерство Фоэра в сочетании с жаждой битвы были таковы, что даже если бы ему не удалось убить Фэн Сяо, он все равно должен был его задержать. Кто бы мог подумать, что выдающийся тюркский мастер боевых искусств не оправдает своей репутации? Прошло меньше одного шичэня, а Фэн Сяо уже освободился и догнал их.

– Боевое мастерство Фэн-ланцзюня превзошло все мои ожидания.

– Ты изначально не собирался далеко уходить, – сказал Фэн Сяо. – Из всех, кто появился сегодня вечером, только твое происхождение остается загадкой. Не желает ли этот выдающийся мастер представиться? Или ты хочешь прийти и уйти, даже не назвав своего имени?

– Имя – это всего лишь слово, – отозвался человек в белом. – Через сотни лет пепел вернется к пеплу, а прах к праху. Почему Фэн-ланцзюнь продолжает настаивать?

– Чем чаще человек говорит что-то подобное, тем больше он печется о своей репутации, – усмехнулся Фэн Сяо. – Ты одет во все белое, но на твоей одежде нет ни пылинки, значит, ты из тех, кто критичен как к себе, так и к другим. Ничего общего с тем отрешенным образом, который ты пытаешься изобразить.

– Меня не особо интересует мнение Фэн-ланьцзюня обо мне, – улыбнулся человек в белом. – Мне интересно другое. Ты схватил Цуй-даочжана и, удерживая силой, подверг действию яда, обрекая на участь, худшую, чем смерть. И все же, он надеется, что ты придешь и спасешь его? Неужели в этом мире действительно есть люди, которым нравится жестокое обращение?

– Мне не нравится жестокое обращение, но я бы предпочел оказаться в его руках, чем в твоих, – холодно произнес Цуй Буцюй.

– Если не считать той небольшой силы, которую я применил, забирая тебя, разве в остальном я не был нежен? – с легким удивлением спросил человек в белом.

– У него, по крайней мере, есть цель и определенные границы того, как далеко он готов зайти. Ты же вообще не ценишь ничью жизнь, – парировал Цуй Буцюй.

– Ах, Цюй-Цюй. Так редко можно услышать, как ты хвалишь меня в присутствии других. Я потрясен таким проявлением благосклонности, – с этими словами Фэн Сяо устремился к ним.

Человек в белом быстро отреагировал, он отступил назад, продолжая удерживать Цуй Буцюя. Он даже слегка подтолкнул его вперед, готовый в любой момент использовать в качестве живого щита. Неожиданно Фэн Сяо не стал атаковать, вместо этого он протянул руку, желая снять шляпу с его головы.

Человек в белом вздрогнул, но было слишком поздно. Его голова оказалась обнажена. Ночной ветер обдувал ее, принося с собой холод.

Цуй Буцюй дважды кашлянул, не скрывая удивления.

– В наши дни даже монахи не благонравны. Вместо того, чтобы оставаться в храмах и бить в деревянную рыбу*, они приходят воровать драгоценные нефриты. Из какого ты храма? Кто его глава? Хотелось бы перекинуться с ним парой слов, – с улыбкой произнес Фэн Сяо.

*Деревянная рыба – ударный инструмент, часто используемый для отбивания ритма при совершении ритуалов, распространенный в даосизме

Лунный свет отражался от гладкой и блестящей головы мужчины в белом, и Фэн Сяо невольно подумал о вареном, только что очищенном яйце. Цуй Буцюй, все еще находившийся в руках мужчины, снова начал кашлять. Фэн Сяо взглянул на него. Он мог поклясться, что в этот раз Цуй Буцюй кашлял, чтобы скрыть смех. Внезапно он почувствовал, что они с этим чахоточным мыслят совершенно одинаково.

В тот момент, когда шляпа с вуалью была снята, человек в белом вскипел от ярости, но он быстро взял себя в руки и сказал:

– У этого скромного монаха нет постоянного места жительства, он живет подобно плывущим облакам, свободный и ничем не связанный. Мое имя не заслуживает упоминания.

– Ого, – протянул Фэн Сяо. – Так ты странствующий монах? Тогда ты не можешь называть себя монахом. Кто знает, может, ты скрываешься от закона. Похоже, мне нужно допросить тебя!

Он потянулся, чтобы схватить человека в белом, но его противник бдительно отступил шагов на десять, едва Фэн Сяо заговорил. Однако Фэн Сяо не собирался так просто его отпускать и бросился за ним. Казалось, он был полон решимости схватить этого человека.

Мужчина нахмурил брови. Он не боялся схватки с Фэн Сяо, но не хотел терять время или демонстрировать свое боевое мастерство, которое могло бы выдать его личность. Когда Фэн Сяо атаковал, человек в белом толкнул Цуй Буцюя в его сторону, затем повернулся и отпрыгнул, намереваясь уйти.

Он сделал всего пару шагов, когда с неба упала темная тень, и длинный меч со свистом рассек воздух. Многочисленные звезды были закрыты лишь редкими облаками. Ярко светила луна. И в ее свете человек в белом смог отчетливо рассмотреть лицо вновь прибывшего.

Это был Пэй Цзинчжэ, которого похитил Гао Нин. Выходит, ему-таки удалось сбежать!

И с одним-то Фэн Сяо было трудно справиться, а теперь еще и Пэй Цзинчжэ к нему присоединился. Даже если мастерство подчиненного было не столь впечатляющим, как у начальника, все равно муха, жужжащая над головой, изрядно раздражала. Человек в белом понял, что в сегодняшнем противостоянии ему не победить и не пожелал больше впустую тратить свое время. Он развернулся, чтобы избежать направленного в его сторону меча, и одним движением перепрыгнул с ветки дерева на ближайшую крышу. К тому времени, когда Пэй Цзинчжэ бросился в погоню, мужчина уже был далеко.

– Оставь его, – сказал Фэн Сяо.

Пэй Цзинчжэ спрыгнул с дерева и смущенно произнес:

– Этот подчиненный слаб. Мне не удалось схватить Гао Нина.

– Он гораздо более сильный мастер боевых искусств, чем ты, – ответил Фэн Сяо. – Но ты смог сбежать от него, чем сэкономил мне время, которое бы я потратил на твое спасение. Мне следует быть тебе благодарным за это.

Пэй Цзинчжэ растерялся, он никак не мог понять, были ли это слова похвалы или насмешки. Немного подумав, он осторожно произнес:

– Господин, благодарю за похвалу. Этот подчиненный недостоин.

– Он же смеется над тобой. Ты думал, это похвала? – подал голос Цуй Буцюй.

– Увы, – Фэн Сяо развел руками. – Этот ребенок немного глуп. Прошу прощения, что он насмешил тебя.

– Я к этому привык, – отозвался Цуй Буцюй.

Пэй Цзинчжэ, наблюдавший за ними, с трудом подавил дрожь в губах, и, стараясь говорить ровно, спросил:

– Господин, должен ли я установить личность этого монаха?

Фэн Сяо перевел взгляд на Цуй Буцюя:

– Цуй-даочжан, должно быть, уже знает.

– У меня есть предположение, но я не уверен, что оно верное, – сказал Цуй Буцюй.

– Скажи нам.

– Монах Юйсю.

«Кто?» – Пэй Цзинчжэ был озадачен. Он порылся в памяти, но не смог припомнить в цзянху кого-нибудь с таким именем.

– Он ученик буддийского мастера и главы школы Тяньтай, – продолжил Цуй Буцюй. – Он редко бывает в цзянху, поэтому там почти неизвестен. В последнее время он находится в ближайшем окружении одной высокопоставленной особы, тайно консультируя ее.

Услышав слова «высокопоставленная особа», у Пэй Цзинчжэ возникла догадка, но он не смог заставить себя озвучить ее.

– Принц Цзинь*, – сказал Фэн Сяо. Это был не вопрос, а утверждение.

*晋王 (jìn wáng) – титул, дававшийся а Древнем Китае высокопоставленным особам, в частности сыновьям императоров

– Именно, – кивнул Цуй Буцюй.

Принц Цзинь Ян Гуан был вторым сыном императора. Как и у наследного принца Ян Юна, его матерью была императрица Дугу. Однако этот ее второй сын был гораздо более живым и общительным, чем его старший брат. Плачущий ребенок получает больше сладостей*, а поскольку старший сын не был милым и не капризничал, младший Ян Гуан, естественно, пользовался большей любовью родителей. Это не было секретом для всего императорского двора.

*идиома, означающая, что люди, умеющие выражать свои потребности и недовольство, с большей вероятностью получат внимание и помощь от окружающих

До Пэй Цзинчжэ доходили слухи, что император выбирает командующего армией для осуществления своего плана по завоеванию Чэнь и объединения Севера и Юга. По тем же слухам, императрица намеревается назначить принца Цзиня на место заместителя командующего, чтобы отправить в этот поход и его. Если принц Цзинь внесет свой вклад в столь значительное военное предприятие, никто не осмелится назвать его просто непослушным ребенком, который с младенчества избалован своими царственными родителями. Если это случиться, то, вероятно, заслуги принца Цзиня, превзойдут заслуги Его Высочества наследного принца.

Как советник принца, монах Юйсю, несомненно, имел бы блестящее будущее. Стать государственным наставником было намного лучше, чем скитаться по цзянху. Пэй Цзинчжэ судорожно вздохнул. Бояться стоило не Юйсю, а той высокопоставленной личности, стоявшей за его спиной.

– Если он подчиненный принца Цзиня. Разве он не знает о бюро Цзецзянь? Зачем ему ввязываться в эту историю? – Пэй Цзинчжэ посмотрел на Фэн Сяо.

– Как зачем? Конечно, ему нужен нефрит.

– Для прин... для своего хозяина?

– Мм, – заговорил Фэн Сяо. – Ну, смотри. Бюро Цзецзянь провалило миссию по доставке посла Хотана в столицу в целости и сохранности, нефрит Тяньчи был украден. Первый, кто найдет его, в глазах императора и императрицы получит преимущество. Неудивительно, что принц Цзинь хочет вмешаться. Даже бюро Цзоюэ, стоящее за служителем Цуй, не смогло удержаться и сунуло нос не в свое дело, верно?

– Какое бюро? – уточнил Цуй Буцюй.

– Твои попытки прикинуться дурачком становятся довольно ленивыми.

– Тогда я буду стараться усерднее, – и на лице Цуй Буцюя появилось выражение легкого удивления. – О чем ты говоришь? Что за бюро Цзоюэ? Я тебя совершенно не понимаю.

Фэн Сяо кивнул:

– Над тоном еще нужно поработать, но выражение лица вышло вполне правдоподобным.

Пэй Цзинчжэ потерял дар речи.

Неловкое молчание прервал низкий урчащий звук.

– Я хочу есть, – как ни в чем не бывало произнес Цуй Буцюй.

http://bllate.org/book/14833/1320842