Готовый перевод I really didn't want to go to the crematorium. / Я действительно не хотел идти в крематорий [❤️]: Глава 13.

Сказав это, помощник на мгновение подумал… что этой ночью он столкнулся с призраками дважды.

Первым был тот полупрозрачный силуэт, так похожий на господина Вэня, у торгового автомата.

Вторым был Пэй Мо.

…По сравнению с первым, помощнику даже казалось, что нынешний господин Пэй, пожалуй, больше походит на призрака.

Дрожа, помощник наблюдал, как Пэй Мо с силой распахнул окно и уставился на ту дорогу, на которую он указал. Его взгляд снова и снова прочесывал местность от начала до конца.

Пэй Мо мертвой хваткой вцепился в оконную раму, на тыльной стороне ладони вздулись вены. Он высунулся из окна почти наполовину, словно собирался выброситься из него.

…Так прошла почти минута, прежде чем Пэй Мо наконец медленно отступил назад.

Он отошел от окна и в упор посмотрел на помощника:

— …Ты лжешь.

— Ты лжешь, — голос Пэй Мо был пугающе спокойным. — Снаружи никого нет. Там ни души.

После этих слов у помощника окончательно подкосились ноги. Он то и дело оглядывался на ту тень, то снова смотрел на Пэй Мо.

Вероятно, этот взгляд, полный ужаса и сомнения, был слишком невыносим: веко Пэй Мо дернулось, он не проронил ни слова и резко развернулся.

Он явно не верил словам помощника, но скорость, с которой он спускался по лестнице, становилась всё выше. Он перепрыгивал через несколько ступенек за раз, и на каждом лестничном пролете выглядывал в окно.

В конце концов, он отбросил всякое приличие и просто побежал.

Пэй Мо с силой распахнул тяжелую стеклянную дверь офисного здания. Задыхаясь от бега, он выскочил на пустую улицу.

Днем здесь кипела жизнь и поток машин не иссякал, но ночью царила безмолвная пустота. Лишь необычайно яркий лунный свет, в последние мгновения перед тем как скрыться за кронами деревьев, заливал всё вокруг ослепительной белизной.

У торгового автомата действительно остались следы недавней транзакции: экран всё еще светился, а пустая ячейка подтверждала, что кто-то только что купил здесь колу.

Но это мог быть кто угодно: засидевшийся допоздна сотрудник или бродящий по ночам студент.

Этого было недостаточно, чтобы доказать, что здесь был Вэнь Сюйбай.

Пэй Мо прошел улицу от начала до самого конца, а затем быстрым шагом вернулся обратно.

Он ходил до самого рассвета, обошел все прилегающие переулки, пока ноги не заныли от распирающей боли, став словно чужими. Лишь тогда он вернулся в кабинет.

Он был убежден, что помощник солгал. Снаружи не было никакого Вэнь Сюйбая, он всё проверил.

Нигде его не было.

На земле лежала лишь его собственная одинокая тень.

— В следующий раз нужно быть бдительнее.

Чжуан Чэнь покинул гастрономическую улочку и подводил итоги с Системой:

— Даже у не самого свирепого призрака магическая сила может возрасти.

Система, «обнимая» гигантского жареного кальмара и острый бобо-чи (закуски на шпажках):

— Угу-угу.

Взять, к примеру, их поход к автомату за колой — по идее, луна еще не зашла, и Чжуан Чэнь мог лишь физически касаться предметов, оставаясь невидимым для окружающих.

Однако помощник Пэй Мо, выходя из компании, просто случайно глянул в окно и увидел их полупрозрачные тени.

Система оформила страховку на случай непредвиденных обстоятельств в штабе и наложила на несчастного перепуганного помощника три временных баффа «бесстрашия перед духами». Только это позволило бедняге подняться со ступенек, долететь на такси до дома и за ночь настрочить заявление об увольнении на восемьсот слов.

— Хозяин, технический персонал из штаба ответил, что такое могло произойти потому, что мы вернули часть «личных вещей Вэнь Сюйбая».

Система только что получила квитанцию и зачитывала её Чжуан Чэню:

— Чем теснее связь этих предметов с Вэнь Сюйбаем, тем выше вероятность, что нас увидят в момент их возвращения.

Логика здесь та же, что и при призыве души — для такого обряда требуются вещи, которыми покойный пользовался при жизни, одежда, которую часто носил, или предметы, которые всегда были при нем.

Имея это на руках и используя соответствующие методы, живые в определенных обстоятельствах получают шанс увидеть мертвого.

...

Поиск личных вещей Вэнь Сюйбая и был причиной, по которой они пришли в компанию Пэй Мо.

Собирая имущество покойного, Чжуан Чэнь и Система заново просмотрели сюжет и обнаружили, что у Пэй Мо завалялась куртка Вэнь Сюйбая.

Обычная спортивная ветровка; судя по размеру, Вэнь Сюйбай носил её, когда был подростком. Хотя она почти ничего не стоила, на манжетах и подоле был вышит Снуппи — работа самого Вэнь Сюйбая.

Вэнь Сюйбай не был мастером на все руки: например, результат вышивки Снуппи больше подходил для концептуального созерцания... Лучше было не задумываться, почему Снуппи зеленый и почему у него такие длинные уши.

Но Чжуан Чэнь всё же решил её забрать. Как-никак, даже малое количество очков опыта — это опыт, который Система поможет обменять на валюту текущего мира.

На эти деньги можно было угостить призрака Вэнь Сюйбая двумя банками ледяной колы, а затем трижды совершить набег на гастрономическую улицу, заполучив мороженое, огромного кальмара и острый бобо-чи.

Это когда-то было очень искренним желанием Вэнь Сюйбая.

Каждый раз, когда болезнь обострялась настолько, что ему приходилось лежать в больнице без сил подняться, а любая еда была под запретом, Вэнь Сюйбай истово загадывал желание.

«Когда болезнь наконец отступит, пожалуйста, пусть я не останусь совсем без гроша... оставьте мне хоть немного денег.

Много не надо, только чтобы хватило на поход к уличной еде. Я могу дойти туда и обратно пешком, чтобы не тратиться на дорогу».

Вэнь Сюйбай действительно очень хотел ванильного мороженого, большого кальмара и бобо-чи.

— Хозяин, хозяин.

Система не могла понять:

— Почему Пэй Мо хранил одежду Вэнь Сюйбая?

Причем спрятал её так глубоко — в самом низу офисного шкафа, под грудой тяжелых картонных коробок.

Система, когда пробиралась туда за курткой, едва не застряла в щели между ящиками.

Чжуан Чэнь, честно говоря, тоже не совсем понимал:

— Возможно... потому что он не хотел оставаться должным Вэнь Сюйбаю?

Историю с курткой Чжуан Чэнь помнил — тогда, чтобы раздобыть жаропонижающее для Пэй Мо, юный Вэнь Сюйбай отдал свою ветровку охранникам.

Это была именно она.

Куртка была дешевой, и охранники быстро это поняли. Разгневанные, они вернулись, чтобы поквитаться с Вэнь Сюйбаем.

Зная, что оба мальчишки — дети из богатых семей и бить их нельзя, те люди решили измываться над Вэнь Сюйбаем иначе: заменили его порцию еды на несъедобные помои.

Но они не ожидали, что, когда принесут два подноса, Пэй Мо первым швырнет тарелку.

Пэй Мо ударом ноги распахнул дверь, швырнул эти помои в лица охранникам, схватил одного за шиворот и принялся макать в разлитую жижу. Его взгляд был пугающе мрачным.

Скандал разросся до того, что семья Пэй прислала своих людей и обнаружила этот абсурд. Сомнительную охрану наконец разогнали, заменив её телохранителями семьи Пэй.

Пэй Мо вернулся с двумя порциями нормальной еды и с холодным лицом протянул одну Вэнь Сюйбаю.

После нескольких дней заботы о Пэй Мо организм Вэнь Сюйбая не выдержал такой нагрузки. Он лежал на кровати в полузабытьи, проваливаясь в тревожный сон; его тонкая рубашка насквозь пропиталась потом.

«В конце концов, когда у меня был жар, он достал мне лекарства и еду», — сказал себе Пэй Мо.

Он скорее умрет, чем останется в долгу перед Вэнь Сюйбаем.

Пэй Мо, крепко нахмурившись и превозмогая раздражение, кормил и поил Вэнь Сюйбая. Заметив, что тот не может проглотить ни ложки риса, он отдал ему свою порцию жидкой каши.

— Неужели без меня ты даже поскандалить не в состоянии?

Пэй Мо злился всё сильнее, допрашивая Вэнь Сюйбая:

— Тебе подсовывают бурду, которую свиньи не едят, а ты не идешь ко мне, не просишь помощи? Просто лежишь тут и ждешь, пока сдохнешь от голода?

Вэнь Сюйбай, затуманенный болезнью, проглотил немного каши. Укутанный в одеяло так, что видна была только макушка, он растерянно смотрел на него.

Пэй Мо едва не сломал ложку в руках. Он в упор посмотрел на Вэнь Сюйбая и спросил:

— Ты ведь специально идешь мне наперекор, да?

— Неужели, даже разболевшись так, что встать не можешь и в голове муть, ты всё равно не придешь ко мне?

— Неужели наступит день, когда ты просто вот так умрешь от голода или болезни, но всё равно не обратишься ко мне за помощью?

Раз уж он так отчаянно стремился оборвать все связи, предпочитая скорее умереть, чем попросить или обратиться к нему за помощью... зачем он тогда вообще согласился на этот брак между семьями Пэй и Вэнь?!

...

Вэнь Сюйбай не мог понять его слов, как не мог понять и того, откуда берется эта ярость Пэй Мо.

Потому что Вэнь Сюйбай был именно таким человеком: если он что-то решил, то уже не отступал; как думал, так и поступал. И он полагал, что Пэй Мо устроен так же.

Вэнь Сюйбай не знал, что на свете есть люди, чьи слова расходятся с делом, а решения меняются по семь раз на дню; люди, за чьим свирепым гневом и напускной властью скрывается пустая и немощная суть.

Пэй Мо... он просто был недоволен, а еще он пребывал в состоянии жуткой тревоги.

В те два месяца их юности, когда Вэнь Сюйбай выбивался из сил, катаясь на велосипеде, и у него совсем не оставалось сил крутить педали, он ведь мог, тяжело дыша и опираясь на колени, со смущенным видом тихо спросить Пэй Мо, не подвезет ли тот его.

Юный Вэнь Сюйбай отдавал велосипед Пэй Мо, с полным доверием усаживался на багажник и позволял Пэй Мо, который сам едва умел ездить, везти его, пошатываясь из стороны в сторону и держась за его плечи для равновесия.

Но теперь Вэнь Сюйбай несколько дней ничего не ел, лежал в беспамятстве и не мог прийти в себя, но так и не позвал его на помощь.

Этот факт приводил Пэй Мо в ужас.

Он наконец осознал, что, кажется, навсегда потерял какую-то часть Вэнь Сюйбая.

Но если бы он признал это вслух, это означало бы, что Пэй Мо склонился перед тем самым браком по расчету, став жалким трусом и паяцем, которых сам больше всего ненавидел.

Поэтому он переложил всю вину на Вэнь Сюйбая.

Пэй Мо считал, что это ошибка Вэнь Сюйбая, что это Вэнь Сюйбай идет ему наперекор.

Он ждал, когда Вэнь Сюйбай сам всё поймет и избавится от этой привычки; он не желал быть тем, кто первым пойдет на мировую.

И это при том, что как только Пэй Мо вырвался из-под контроля семьи Пэй, первым делом он разыскал тех людей, чтобы поквитаться. А затем потратил почти полгода, пройдя через десятки посредников, чтобы вернуть ту самую куртку Вэнь Сюйбая.

— Какой в этом смысл? — Система, слушая это, становилась всё более озадаченной. — Даже если он так поступил, Вэнь Сюйбаю это не принесло никакой пользы.

От того, что куртку нашли, здоровье Вэнь Сюйбая не стало крепче, и ему не становилось легче, когда он просыпался среди ночи от грызущей кости боли.

Чжуан Чэнь покачал головой:

— Смысла нет.

Когда они были подростками, Пэй Мо был таким, и спустя годы он ни капли не изменился.

Тогда, в той каморке, где не было видно солнечного света, Пэй Мо лучше бы потратил силы на то, чтобы скормить Вэнь Сюйбаю лишнюю ложку каши, а не на вспышки гнева.

В те ночи, когда Вэнь Сюйбай стоял у окна, отбрасывая тень на пол первого этажа, Пэй Мо лучше бы потратил энергию на то, чтобы подняться и спросить, какой кошмар ему приснился, вместо того чтобы всю ночь играть в гляделки с пустотой.

...Если бы он поступал так, ему бы сегодня не пришлось, подобно безумцу, рыскать повсюду в поисках магов и гадалок, способных призвать душу.

И прогресс нашей первой побочной линии не был бы таким... впечатляющим.

Прогресс первой побочной линии рухнул до «впечатляющих» 12%.

А всё потому, что Пэй Мо обнаружил: он потерял ту самую куртку Вэнь Сюйбая.

Подозрение вскользь задело Нин Янчу — ведь он был единственным, кто мог рыться в шкафу Пэй Мо и брать его вещи.

Но Нин Янчу и не думал идти ему навстречу.

Поскольку Нин Янчу не попал в аварию, как в оригинальном сюжете, ему не нужно было лежать в больнице, и он предпочел просто залечь на дно.

Всё равно корпорация Пэй отстранила его от всех соревнований. С его нынешним настроем он не показал бы никаких результатов, да и плавать ему совершенно не хотелось.

— Ты потерял одежду Вэнь Сюйбая? — Пэй Мо выудил Нин Янчу из бара на побережье. Тот был в полном недоумении, не понимая, к чему клонит Пэй Мо. — Ты подозреваешь, что её взял я?

— Не кипятись, — сказал Пэй Мо. — Я просто пришел спросить.

В его голосе сквозило крайне необычное спокойствие. Из-за того, что это было слишком неестественно для Пэй Мо, это выглядело в высшей степени странно.

Пэй Мо выглядел паршиво, словно не смыкал глаз дней десять. Поскольку, обнаружив пропажу, он сразу прыгнул в машину и погнал к морю, одежда его была в беспорядке, вид — изможденным, а голос — пугающе хриплым: — Эта вещь для меня очень важна.

— Только эта куртка связывает нас обоих, — объяснил Пэй Мо Нин Янчу. — Остальные вещи... не подходят.

Остальная одежда была либо куплена им, но Вэнь Сюйбай её не носил, либо куплена самим Вэнь Сюйбаем без использования его денег.

Вэнь Сюйбай не тратил его деньги.

Тот уволившийся помощник перед уходом сказал: те вещи, что покупал Пэй Мо, Вэнь Сюйбай никогда не надевал, и это не имело никакого отношения к обидам или упрямству.

Просто потому, что Вэнь Сюйбай не знал, чьи это вещи.

...Пэй Мо нашел эти слова верхом абсурда.

Это была их общая вилла, там жили только они вдвоем, и одежда явно была не размера Пэй Мо.

Чьей еще она могла быть?

— Мне нужно найти медиума, а для этого необходима личная вещь, принадлежавшая ему и связанная с нами обоими, — пояснил Пэй Мо. — Я не могу найти ничего подходящего.

Второй этаж виллы был по непонятной причине вычищен до блеска, а куртка Вэнь Сюйбая бесследно исчезла, хотя он отчетливо помнил, что она была в шкафу.

Нин Янчу ни на грош ему не верил:

— А не ты ли сам её выкинул?

Пальцы Пэй Мо свело нервной судорогой. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, подавляя эмоции, и всё так же спокойно покачал головой:

— Нет.

Он понимал, что объяснять бесполезно — никто не поверит, что он вовсе не хотел выбрасывать вещи Вэнь Сюйбая.

Никакие... личные вещи.

Слова о том, чтобы вычистить второй этаж, были сказаны лишь потому, что он был слишком зол на Вэнь Сюйбая и отчаянно искал способ пригрозить ему.

Настолько, что в какой-то момент он забыл: Вэнь Сюйбай уже мертв.

Та печать, которую он в порыве паники и безысходности швырнул в камин, была последней вещью Вэнь Сюйбая, которую он уничтожил.

— Произошедшее на днях — моя вина.

Пэй Мо закрыл тему, осознав, что Нин Янчу тоже понятия не имеет, куда делась куртка, и дальнейший разговор — пустая трата времени. — Можешь возвращаться к тренировкам, корпорация Пэй продолжит твое обучение.

Если бы он раньше знал, что Нин Янчу был «выпестован» лично Вэнь Сюйбаем, Пэй Мо никогда не принял бы того решения — ведь это означало бы уничтожение плодов кропотливого труда Вэнь Сюйбая.

Теперь он передумал: Нин Янчу продолжит тренировки, продолжит участвовать в соревнованиях; никакой смены амплуа и никакой учебы актерскому мастерству.

Нин Янчу смотрел на него — сначала с ошеломлением, затем с непониманием, и наконец так, словно видел перед собой неслыханного безумца:

— Ты думаешь... что я в моем нынешнем состоянии смогу показать хоть какой-то результат в заплывах?

— Если и не сможешь, это неважно, — отрезал Пэй Мо. — Корпорация Пэй возьмет на себя связи с общественностью, ты не увидишь ни одного негативного отзыва.

Нин Янчу потерял дар речи, коротко рассмеялся и взял бокал пива:

— ...Пэй Мо.

Нин Янчу спросил:

— Ты правда считаешь, что всеми этими поступками ты как бы компенсируешь всё Вэнь Сюйбаю?

Не губить спортсмена, которого воспитал Вэнь Сюйбай, тратить деньги на его содержание, не давая окончательно скатиться на дно... Неужели Пэй Мо думает, что этим он очищает совесть перед Вэнь Сюйбаем?

Неужели Пэй Мо забыл, какова была его роль?

Он был «истинной любовью», которая якобы по-настоящему подходила Пэй Мо и ради которой преодолевались любые преграды; он был первым номером в поисковых запросах желтой прессы, инструментом, которым бичевали Вэнь Сюйбая.

Он был трусливым соучастником и оружием, которым Пэй Мо наносил удары Вэнь Сюйбаю.

И неужели теперь, только из-за того, что этот «нож» имел какое-то отношение к Вэнь Сюйбаю и был им лично заточен...

...Пэй Мо собрался поставить его на пьедестал и поклоняться?

Разве это не иронично?

— Он ведь тоже приходил к тебе, что-то говорил? — выпалил Нин Янчу. — А ты по-своему, самоуверенно всё истолковал и превратился в это жалкое подобие человека...

Он не заметил, как изменилось лицо Пэй Мо; фраза была прервана на полуслове — Пэй Мо с силой схватил его за руку.

Лицо Пэй Мо оставалось неподвижным, но рука сжимала запястье так крепко, что стало больно.

— ...Тоже? — спросил Пэй Мо у Нин Янчу. — Что значит «тоже приходил»? Что ты хочешь этим сказать?

Нин Янчу внезапно связал воедино все причины и следствия.

Он посмотрел на Пэй Мо, и его взгляд стал несколько странным.

Он наконец-то понял, почему Пэй Мо начал сходить с ума: то искать медиумов, то прибегать посреди ночи и требовать какую-то куртку Вэнь Сюйбая.

Потому что Пэй Мо не видел Вэнь Сюйбая.

И Пэй Мо был на грани того, чтобы окончательно обезуметь от этого факта.

— Ты видел его? — взгляд Пэй Мо потяжелел, становясь бездонно холодным.

Он сжал руку Нин Янчу еще крепче, понизив голос до шепота:

— Где он?

От боли на лбу Нин Янчу выступил пот. Он стиснул зубы и, вопреки всему, усмехнулся:

— ...Не знаю.

...Даже если бы знал, он бы ни за что не сказал Пэй Мо.

Потому что Пэй Мо абсолютно не имел права — и пусть даже не мечтает — снова беспокоить Вэнь Сюйбая.

Он не знал, куда ушел Вэнь Сюйбай и где он сейчас, он не смел его тревожить — тот человек должен был вволю развлекаться и беззаботно любоваться пейзажами.

Нин Янчу купил билет на паром и, набравшись смелости, засунул его в багажник большого мотоцикла, добавив туда сразу десять пирожных с разными вкусами.

Пирожных стало меньше. Оказалось, Вэнь Сюйбай любил лимонный вкус. Когда Нин Янчу обнаружил, что торт и билет забрали, он от радости едва не катался по земле.

Он решил на все оставшиеся деньги выкупить этот бар, чтобы в будущем еще и заниматься выпечкой — продавать хлеб, торты и десерты, и все непременно с лимонным вкусом.

Он сделает сто разных вариантов лимонного вкуса и каждую ночь будет доставлять их к мотоциклу Вэнь Сюйбая.

...Но появление Пэй Мо заставило Нин Янчу очнуться от этого состояния апатии и самотека.

Пэй Мо напомнил ему, что он — атлет, которого лично вырастил Вэнь Сюйбай.

Прячась в подобном месте, он разбазаривал и губил те силы, которые Вэнь Сюйбай когда-то в него вложил.

— Я не видел его и не знаю где он, я не могу тебе помочь.

Нин Янчу сказал:

— Пэй Мо, давай расторгнем контракт.

Взгляд Пэй Мо был исполнен крайнего недоумения:

— Что ты сказал?

— Расторжение, — повторил Нин Янчу. — Я свяжусь со своим тренером, командой, посмотрю, смогу ли я отплатить ему добром за его милость.

Нин Янчу добавил:

— И искупить свою вину перед ним.

Этим «ним» был Вэнь Сюйбай — оба это прекрасно понимали.

Именно благодаря тому, что Пэй Мо так прямо и не таясь высказал правду, Нин Янчу наконец узнал: оказывается, его растила вовсе не корпорация Пэй.

Не корпорация Пэй обеспечивала ему прикрытие, не корпорация Пэй планировала его график соревнований и работала над результатами; команда содержалась на доходы, которые приносили Пэй его рекламные контракты, а человеком, который его взрастил, был Вэнь Сюйбай.

Подумав об этом, Нин Янчу почувствовал, что у него еще остались важные незавершенные дела.

Ему стоит сначала поучаствовать в паре мелких заплывов, раздобыть денег, затем заняться реабилитацией и возобновить тренировки, а после — выложиться на полную.

Если он еще сможет завоевать золотые медали, он все их принесет к мотоциклу Вэнь Сюйбая.

Самое важное — он должен в интервью прояснить для всех: человеком, который его воспитал, был Вэнь Сюйбай.

Нин Янчу заставит всех уяснить одну вещь: тот «бездарный, заурядный и пресный никчема», о котором твердил Пэй Мо, вовсе не был Вэнь Сюйбаем.

Всё это нужно было делать немедленно. Он потерял слишком много времени, скрываясь здесь, занимаясь самообманом и пряча голову в песок, как страус.

У Нин Янчу не было времени на препирательства с Пэй Мо, он уже собрался идти связываться с тренером:

— Иди своей дорогой славы, а я пойду по своему узкому мостику.

Пэй Мо всё еще хотел выяснить, что значило это «тоже приходил к тебе», и с силой дернул его:

— Погоди, у меня есть к тебе вопросы...

Оба прикладывали немалую силу. От рывка Нин Янчу покачнулся, и его спина тяжело врезалась в винный шкаф.

В баре только что сменился хозяин, многие вещи еще переставляли, и этот шкаф временно использовали для хранения пива; он и так стоял неустойчиво.

Под раздавшиеся отовсюду вскрики высокая и тяжелая махина шкафа качнулась пару раз и внезапно рухнула вниз.

...Спиртное брызнуло во все стороны.

Осколки стекла разлетались повсюду. Такой тяжелый шкаф, рухнув на поясницу, мог запросто переломить человеку позвоночник — инерция мировой линии затаилась в каждом несчастном случае.

Но в этом мире были призраки.

И потому возникла некая сила — решительная, спокойная, но совершенно не мягкая и не церемонная. Она дернула Нин Янчу за воротник и буквально зашвырнула его на барную стойку.

Лицо Нин Янчу было мертвенно-бледным. Он сидел на деревянной барной стойке в каком-то оцепенении, а в руки ему сунули кусок торта, чтобы он пришел в себя.

Нин Янчу рассеянно ел торт, и когда он разглядел воткнутую в него дольку лимона, его сердце подпрыгнуло. Он резко вскинул голову:

— Сюй...

Он хотел позвать: «Брат Сюйбай», но вспомнил, что Пэй Мо всё еще здесь, и, прикусив язык, проглотил слова, но было уже поздно.

Пэй Мо увидел, что тот в безопасности, увидел тень и, развернувшись, бросился вон из бара.

Пэй Мо изо всех сил гнался за силуэтом, покидающим бар.

Он бежал так, что в горле пересохло и запекло. Наконец, прежде чем фигуру скрыл шум прибоя, он в отчаянном рывке набросился на человека и мертвой хваткой вцепился в него.

— ...Это моя вина, — прохрипел Пэй Мо. Его горло словно резали ножами, голос был таким сиплым, будто он проглотил десять фунтов морского песка. — Ты мог просто наказать меня напрямую, зачем обязательно делать так? Ты...

Сказав это, Пэй Мо осознал, что его отношение к Вэнь Сюйбаю на протяжении всего времени действительно было скверным до такой степени.

Перед Вэнь Сюйбаем он уже разучился нормально, по-человечески разговаривать.

Пэй Мо проглотил стоящие в горле ножи. Его рука, висевшая вдоль туловища, дважды дернулась в судороге, и он с трудом пересилил себя:

— ...Какой тебе снился кошмар?

Оказывается, он тоже способен на такие слова. Пока Вэнь Сюйбай был жив, он никогда не пробовал говорить так и никогда не знал, что может.

Значит... пока Вэнь Сюйбай был жив, он ведь тоже мог подняться наверх?

Пройти по тем ступеням и проведать Вэнь Сюйбая.

Неужели от этого на самом деле можно было помереть от усталости?

Пэй Мо старался не думать об этих вопросах и не искать ответов. В любом случае, он нашел человека, теперь нужно просто спросить напрямую:

— Вэнь Сюйбай.

Он опустил взгляд и деревянным голосом спросил:

— Тебе больно?..

...Странное чувство заставило его осечься на полуслове.

Пэй Мо поднял голову.

Его лицо стало бледным и растерянным, словно он увидел нечто в высшей степени абсурдное — и это событие стало той самой последней соломинкой, переломившей хребет верблюду.

Он обознался.

Тот, кого он схватил, вовсе не был Вэнь Сюйбаем.

Это не Вэнь Сюйбай. Он не нашел его. Никто не знает, больно Вэнь Сюйбаю или нет, потому что это просто посторонний незнакомец.

Просто совершенно чужое, незнакомое ему лицо.

http://bllate.org/book/14832/1323528