Готовый перевод I really didn't want to go to the crematorium. / Я действительно не хотел идти в крематорий [❤️]: Глава 14.

Пэй Мо попытался обыскать весь пляж.

Но толку от этого было мало: пляж был слишком велик, и прочесать его в одиночку вручную было попросту невозможно.

Никакого чудесного поворота судьбы для него припасено не было.

Человек, которого он принял за другого, просто воспользовался суматохой, чтобы не платить за выпивку. Как только Пэй Мо впал в ступор, незнакомец изо всех сил вырвался и припустил прочь не оборачиваясь.

Пэй Мо сжимал в руке фотографию, желая спросить, не видел ли тот Вэнь Сюйбая, но не успел он и рта раскрыть, как след простыл.

Он даже Вэнь Сюйбая не смог узнать — такой исход не был удивительным.

Ни следов, ни зацепок.

Он не мог найти Вэнь Сюйбая.

...

Перед самым рассветом Пэй Мо вернулся в тот бар.

Беспорядок уже устранили: поваленный винный шкаф водрузили на место, осколки бутылок и разлитый алкоголь убрали.

Бар закрылся, посетителей не было, а доска с надписью «Специальный коктейль дня» лежала на барной стойке лицевой стороной вниз.

Нин Янчу в баре не было.

Пэй Мо перехватил бармена, который мыл пол, и хрипло спросил:

— Где... ваш хозяин?

Он вернулся, чтобы возместить ущерб, а также хотел выкупить этот бар у Нин Янчу.

Вэнь Сюйбай появлялся здесь дважды: один раз за имбирной колой, другой — чтобы спасти Нин Янчу. К тому же, это место находилось совсем рядом с той квартирой в «бетонном» состоянии.

Все улики указывали на то, что в этом баре велика вероятность дождаться Вэнь Сюйбая.

Нин Янчу владел баром недолго, все документы были в заведении, переоформить право собственности должно быть легко. Пэй Мо не хотел ждать ни дня, он желал обсудить это с Нин Янчу прямо сейчас.

Было бы лучше, если бы Нин Янчу немедленно согласился и переписал бар на него, дав ему ниточку к поискам Вэнь Сюйбая.

— Пусть называет цену, — сказал Пэй Мо. — Я куплю его, за любые деньги.

Бармен уже видел Пэй Мо однажды; тогда он показался ему каким-то помешанным и ненормальным, а в этот раз он только утвердился в своем мнении:

— Господин, мы закрыты. Идите пить в другое место.

Этот человек опрокинул шкаф в зале, едва не придавил босса, не сказал ни слова извинения и выскочил за дверь. Такой тяжелый шкаф — если бы он реально кого-то покалечил, разве это пустяк?

Бармен был уверен, что Пэй Мо сбежал тогда, испугавшись ответственности. А что до того, почему он вернулся сейчас — кто знает? Может, побоялся судебного иска, ведь это почти покушение на нанесение телесных повреждений.

А безумные речи о покупке бара... послушал и забыл.

В баре на берегу ценность представляет выпивка, а само помещение — это просто временная деревянная постройка, она мало чего стоит.

К тому же, его всё равно нельзя продать: через несколько дней бар снесут.

— ...Что ты сказал? — Пэй Мо застыл секунд на десять. — Нин Янчу... собирается это снести?

Разве Нин Янчу купил этот бар не ради Вэнь Сюйбая?

Нин Янчу хочет отомстить ему — пусть, пускай делает что угодно против него самого, это неважно. Но зачем сносить бар?!

Если снесут даже это место, где ему тогда ждать Вэнь Сюйбая?!

Бармен не понимал, почему эти люди один за другим так одержимы баром, но всё же бросил швабру, прошел за стойку и, порывшись там, выудил помятый флаер, который и швырнул ему.

— Не новый босс сносит, — нетерпеливо бросил бармен. — Эту землю выкупили, будут делать частную туристическую зону.

Листовка была заманчивой: судя по описанию, планировалась закрытая рекреационная зона, поэтому всё в этой округе подлежало сносу. Всё перепланируют и сделают общую отделку, добиваясь единого стиля.

Помимо этого, выкупались и многие частные жилые дома, чтобы превратить их в сеть однотипных гостевых домов. Цель — чтобы туристы чувствовали себя как дома, получая цельный и завершенный опыт отдыха на побережье...

Пэй Мо мертвой хваткой вцепился в этот флаер, его дыхание стало прерывистым и тяжелым.

Он сверлил глазами текст, его кадык дернулся, а по лицу внезапно прошла судорога, выражающая подлинный, неподдельный ужас.

— К чему это упрямство? Всё равно компенсация, которую они предлагают, щедрая и выплачивается сразу, — ворчал бармен, продолжая возить шваброй по полу. — И ни о чем беспокоиться не надо: взял деньги и поминай как звали, а они пусть себе воротят что хотят…

Его голос отдавался в ушах Пэй Мо, сливаясь с голосом агента из того самого кошмара.

…В последнее время Пэй Мо постоянно видел один и тот же страшный сон.

Сюжет этого кошмара был настолько реальным, настолько логичным — логичным до такой степени, будто всё это действительно совершил он сам… что Пэй Мо не мог с уверенностью сказать, какая из сторон реальности настоящая.

В том сне его ничто не задержало и не отвлекло. После встречи с Вэнь Сюйцзюнем, из-за шумихи, поднятой Нин Янчу, он сразу вернулся в корпорацию Пэй.

Никаких случайностей не произошло, ничто не нарушило его планов.

И поэтому он продал квартиру Вэнь Сюйбая.

Сидя в кабинете, он одновременно раздражался из-за текущих проблем корпорации и принимал звонки от агента по недвижимости.

В трубке агент заливался соловьем, рассказывая, что за ту маленькую квартирку Вэнь Сюйбая кто-то предложил отличную цену.

Агент расписывал это событие так цветисто, будто на Вэнь Сюйбая, скончавшегося так не вовремя, внезапно свалился запоздалый подарок судьбы.

…Щедро, быстро, ни о чем беспокоиться не надо, взял деньги и можно сразу уходить…

Какая жалость, продержись прежний владелец на пару дней дольше — и сам бы поучаствовал в такой выгодной сделке.

Перепродать жилье и мгновенно увеличить его стоимость в несколько раз, просто лежать и получать деньги — о чем еще можно мечтать…

Пэй Мо не мог отрицать: он не вслушивался ни в единое слово по телефону.

Точно так же было и с бумагами в руках: он не вникал ни в один документ. Всё его сознание занимала лишь одна совершенно абсурдная и дикая мысль… он ждал, что Вэнь Сюйбай его остановит.

Он губил вещи Вэнь Сюйбая, распоряжался его имуществом, распродавал тот крошечный дом, которым Вэнь Сюйбай при жизни дорожил больше всего и в который так надеялся вселиться.

Любой человек, даже тот, кто не смыслил в дизайне и отделке, стоило ему взглянуть на эту квартирку, понял бы, как сильно Вэнь Сюйбай ею дорожил.

И тогда объектом ревности Пэй Мо стала неодушевленная вещь.

Он не мог перестать думать о том, сколько сил Вэнь Сюйбай вложил в эту развалюху.

Сколько часов отдыха отняла эта конура у Вэнь Сюйбая? Сколько ночей он не спал, чтобы скопить денег на покупку и ремонт, как долго он просиживал перед этим проклятым компьютером?

Неужели Вэнь Сюйбай не понимал, что его никудышное, безнадежное тело просто не выдержит такого надрыва?

…Почему Вэнь Сюйбай не пришел к нему просить денег?

Ярость выжигала Пэй Мо изнутри, и в тот момент, испытывая почти сладостное чувство мести, он бросил в трубку агенту: «Хорошо».

Хотя он толком и не слышал, что тот говорил — ему было плевать. Он отдавал самое дорогое, что было у Вэнь Сюйбая, отдавал в руки тех людей, чтобы они делали с этим что угодно.

…И тогда Вэнь Сюйбай больше не сможет прятаться, не позволяя ему видеть себя во сне или вспоминать о себе. Вэнь Сюйбай обязан будет прийти к нему.

Пэй Мо думал почти патологически: он даст Вэнь Сюйбаю десять дней. Подождет десять дней, пока Вэнь Сюйбай не вернется, чтобы отомстить ему.

Если в этом мире есть призраки.

Если призраки существуют, то Вэнь Сюйбай должен вернуться, чтобы помешать ему, наказать его, заставить его получить по заслугам.

— …Десять дней, — сказал Пэй Мо.

— В течение десяти дней не смейте трогать квартиру. Ни единого прикосновения.

Он заявил тем людям:

— Через десять дней делайте, что хотите.

Агент вроде как замялся, но всё же уклончиво согласился, пообещав обсудить это с той стороной.

Мол, проблем быть не должно, можно договориться, постараемся пойти навстречу, должно получиться…

…Всё это было гребаным враньем.

Это были дельцы.

Такие же корыстолюбивые и расчетливые дельцы, как и он сам. Их словам грош цена, и они никогда не выполняют обещаний.

На третий день после подписания контракта дом Вэнь Сюйбая превратился в руины.

В договоре специально размыли понятия, указав, что в течение десяти дней «не будут затронуты основные конструктивные элементы квартиры».

— А это была крошечная квартирка. Из так называемых основных конструкций там была всего одна несущая колонна и четыре бетонные стены.

Пэй Мо должен был с первого взгляда раскусить эту дешевую уловку.

Это были методы, в которых он сам собаку съел. В бизнесе либо ты обманываешь, либо обманывают тебя. Он слишком хорошо знал все лазейки, которые могут скрываться за каждой фразой… Стоило ему хоть мельком взглянуть на контракт, и он бы легко распознал обман.

Но он не стал смотреть контракт.

Когда помощник принес договор, он лишь бегло глянул на обложку и запихнул его в ящик стола, заперев на все замки.

Пэй Мо не собирался на самом деле продавать квартиру Вэнь Сюйбая. Этот контракт был лишь тактическим ходом, средством заставить Вэнь Сюйбая явиться — он должен был просуществовать всего десять дней.

Как только десять дней истекут, он немедленно расторгнет сделку, и плевать, сколько придется заплатить неустойки.

Пэй Мо не смотрел в контракт — казалось, пока он его не видит, дело можно отложить в сторону, и всё пойдет гладко до того самого дня, когда его настигнет кара.

…И кара действительно его настигла.

Узнав об этом, Нин Янчу, волоча едва не парализованный позвоночник, сбежал из больницы и пришел к нему, чтобы устроить скандал не на жизнь, а на смерть.

Нин Янчу не унимался и буквально вырвал из его рук ту квартиру, от которой остались одни руины.

Пэй Мо позволил Нин Янчу взять верх в этом вопросе, потому что Нин Янчу был воспитанником Вэнь Сюйбая. Он уже уничтожил дом Вэнь Сюйбая и не мог позволить себе уничтожить еще и его атлета.

Но у Нин Янчу не было никаких рычагов влияния; он не придумал ничего лучше, кроме как запереться в руинах квартиры изнутри, целыми днями жевать сухой хлеб, пить сырую воду и кидаться на каждого, кто пытался выломать дверь.

Разумеется, Пэй Мо не мог позволить рекламному лицу корпорации Пэй рисковать жизнью в потасовках.

Поэтому он прибег к самым простым методам, чтобы обанкротить того тупицу-выскочку, который скупал дома ради турзоны. Это было действительно несложно — тот был всего лишь безмозглым нуворишем.

Он позволил какому-то выскочке и агенту объединиться и одурачить себя, из-за чего потерял дом Вэнь Сюйбая.

Пэй Мо пытался стереть того агента в порошок, но не преуспел — во время очередной попытки ему вкололи седативное и отправили в больницу.

...

Потому что этот кошмар был слишком реалистичным, слишком похожим на то, как всё и должно было быть на самом деле… Поэтому каждый раз, просыпаясь в холодном поту, Пэй Мо требовалось много времени, чтобы прийти в себя.

Придя в чувство, Пэй Мо думал о том, что, оказывается, даже если довести всё до такой крайности, даже если пустить всё под откос… Вэнь Сюйбая он всё равно не увидит.

Но как же так? Вэнь Сюйбай определенно должен был прийти к нему.

Вэнь Сюйбай должен был прийти, чтобы допросить его, осыпать упреками, заставить его прочувствовать ту боль, что он сам испытывал перед смертью.

Вэнь Сюйбай должен был прийти, чтобы убить его.

————————

— Хозяин, хозяин. — Система зафиксировала перемещение Пэй Мо. — Пэй Мо вернулся на виллу.

Пэй Мо обыскал всё вокруг, не нашел Нин Янчу и в конце концов покинул тот бар.

Однако в офис Пэй Мо тоже не вернулся — впервые за все эти дни он в одиночку поехал на ту самую виллу.

Он даже снова пересилил свой психологический барьер в духе «поднимусь по лестнице — и умру» и опять поднялся на тот пустующий второй этаж.

Система открыла мониторинг психического состояния главного героя, найдя раздел, принадлежащий Пэй Мо.

Хотя на протяжении всего пути Пэй Мо вел машину очень ровно, ни на йоту не превышая скорость и даже двигаясь чрезмерно медленно… кривая графика всё равно была далека от нормы.

Пожалуй, ни один нормальный человек не стал бы сбрасывать скорость до такой степени, что она лишь немногим превышала скорость пешехода, и плестись вдоль обочины обратно, словно улитка.

В этом не было никакого смысла, ведь на заднем сиденье больше не сидел Вэнь Сюйбай.

Больше не было того человека, чье здоровье ухудшалось день ото дня, для которого даже простой выход из дома, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на мир, был непозволительной роскошью.

Поэтому для этой машины, при условии соблюдения правил дорожного движения, больше не было никакой нужды специально ограничивать скорость.

Не было нужды ехать тише, ехать аккуратнее.

Вэнь Сюйбай больше не страдал от этой болезни.

...

Система открыла отчет по находящейся в критическом состоянии побочной линии номер один: — Хозяин, нам нужно вернуться и присмотреть за ним?

— Нет. — У Чжуан Чэня были дела поважнее, и он засучил рукава. — Помогай давай.

Система тут же закрыла окно побочной линии и подлетела, чтобы помочь Чжуан Чэню перетаскивать коробки.

Сейчас они находились в той самой маленькой квартирке Вэнь Сюйбая. Если бы Пэй Мо преодолел свой барьер «взгляну на квартиру — и умру» и пришел бы сюда, он бы обнаружил… что всего несколько минут назад здесь был Нин Янчу.

Нин Янчу приходил, чтобы принести выпивку в квартирку Вэнь Сюйбая.

Нин Янчу, ставший новым владельцем бара, опустошил его погреба; почти всё хорошее вино перекочевало к ним. Здесь были выдержанные вина, весьма внушительная крепкая водка, а также большая бутыль специально приготовленной имбирной колы.

Нин Янчу не спрашивал, зачем нужно столько спиртного, он перетащил всё за один раз, при этом умудряясь при каждой возможности подсунуть в коробки лимонные пирожные.

Чжуан Чэнь достал бутылку вина, изучая поместье и год выпуска: — Мы заплатили?

— Да, втихаря перевели, — ответила Система. — Нин Янчу не берет деньги, стоит об этом заговорить — он сразу в слезы.

Чжуан Чэнь: — ...

При таком развитии событий сложно гарантировать, в каком психическом состоянии «Великий Мотоцикл Нин» вернется в большой спорт — не будет ли он плыть, рыдая и захлебываясь водой одновременно.

...Но это всё равно лучше, чем жевать сухой паек и кормить чаек.

Чжуан Чэнь взял чистое белое полотенце, стер пыль с бутылки вина и поставил её на стол.

— Ровно? — спросил Чжуан Чэнь.

Система вытащила штангенциркуль: — Левее, хозяин, отклонение на ноль целых пять десятых сантиметра.

Чжуан Чэнь сдвинул бутылку вправо на пять миллиметров, дал Системе «пять» и продолжил со всей строгостью расставлять следующую бутылку.

— Они исполняли предсмертное желание Вэнь Сюйбая.

Согласно ответу из штаба, они не могли забрать блокнот Вэнь Сюйбая, и дело было не только в том, что он находился у Пэй Мо.

Это, конечно, было одной из причин… но будь она единственной, Чжуан Чэнь мог бы просто изъять «слова, написанные рукой Вэнь Сюйбая».

Почерк Вэнь Сюйбая был очень красив — он подражал стелам эпохи Северная Вэй: каллиграфия была правильной, строгой, но при этом изящной, с внутренним стержнем.

Ручка была ручкой Вэнь Сюйбая, чернила были чернилами Вэнь Сюйбая.

Согласно первоначальному плану Чжуан Чэня, они вполне могли забрать надписи, оставив Пэй Мо пустой чистый блокнот.

Не удалось это сделать потому, что смысл этих записей был особенным — Вэнь Сюйбай записывал в блокнот краткосрочные планы, распределяя график дел в промежутках между приступами болезни.

И часть этих планов из-за внезапной смерти не была выполнена в срок.

В мире Вэнь Сюйбая, если дело не доведено до конца, оно не считается завершенным.

— Вэнь Сюйбай хотел пригласить друзей в свою маленькую квартирку, — Система распечатала копию содержимого блокнота и читала вслух слово в слово, строчка за строчкой. — Угостить всех выпивкой, вкусной едой и от души повеселиться.

В блокноте Вэнь Сюйбай даже начертил подробную схему: вплоть до того, где должна стоять каждая бутылка и из каких ингредиентов должно состоять каждое блюдо.

Вэнь Сюйбай с огромным воодушевлением планировал это событие. Из-за этого он действительно несколько ночей плохо спал — он обдумывал одну вещь, которую ему было немного неловко записывать.

...Сможет ли он спрятаться за диваном и в самый разгар веселья внезапно выскочить?

Этот план был совсем не солидным, не спокойным и не степенным — совсем не в духе Вэнь Сюйбая.

Весь смысл затеи сводился к тому, чтобы до смерти напугать всех друзей.

Но Вэнь Сюйбаю эта идея очень грела душу. Он даже серьезно размышлял над этим, придумав несколько достаточно надежных вариантов «выхода», чтобы это было одновременно безопасно и круто.

В последние дни у Вэнь Сюйбая началось внутреннее кровотечение, он часто не спал целыми ночами от боли, а пропитанное холодным потом одеяло на сквозняке становилось ледяным.

У Вэнь Сюйбая не было сил двигаться. От болезни сознание путалось, и порой в полуобморочном состоянии ему казалось, что он лежит в леднике.

...Вот бы оказаться в той маленькой квартирке, прилечь за диваном, немного отдохнуть — и выпрыгнуть.

В какой позе выпрыгнуть?

Вэнь Сюйбай лежал на полу в ванной, с трудом и медленно хватая ртом воздух, пока холодный пот лился с него ручьями.

В последние минуты, находясь в состоянии полузабытья, он всё еще с величайшей серьезностью и беспокойством обдумывал этот вопрос.

...В какой позе выпрыгнуть?

Сможет ли он появиться поэффектнее?

Если нет, то можно и не выпрыгивать, он просто будет наблюдать из укрытия.

Наблюдать тайком — это тоже круто, словно ты выполняешь секретное задание.

На самом деле у Вэнь Сюйбая оставалось несколько неисполненных желаний.

Он хотел увидеть друзей, хотел полежать за диваном в своей квартире, хотел тайком коснуться палочками алкоголя, чтобы просто попробовать.

Он хотел... умереть уже после всего этого.

Но он не успел.

— Успеем, — Чжуан Чэнь нашел узкое пространство между диваном и стеной. — Он ведь хотел лежать здесь?

Система тут же измерила всё штангенциркулем: точка в точку, именно здесь Вэнь Сюйбай и планировал спрятаться.

Чжуан Чэнь лег туда. Поскольку призраку очень легко взлететь, он прижал себя двумя бутылками в качестве балласта — вином и водкой. Он тоже коснулся их палочкой, чтобы узнать, каково это на вкус.

Организм Вэнь Сюйбая совершенно не переносил алкоголь, и Чжуан Чэня так обожгло, что он на мгновение потерял способность двигаться. К счастью, он подготовился заранее: по его команде Система тут же прилетела на помощь с имбирной колой.

— Так, считай, два желания исполнены.

Что касается приглашения друзей... данных детектора сюжета у Системы не хватало, чтобы точно определить, хочет ли нынешний Вэнь Сюйбай всё еще видеть их.

Ведь Вэнь Сюйбай больше не мог веселиться ни с кем из живых.

Учитывая реальное положение дел, они не могли по-настоящему пригласить толпу людей посреди ночи на свидание с призраком, превратив долгожданную вечеринку Вэнь Сюйбая в аттракцион «дом с привидениями».

— Никакой мистики, — Чжуан Чэнь хлопнул в ладоши и снова взмыл в воздух. — Вэнь Сюйбай уже всё распланировал.

На двери кодовый замок, временный пароль был установлен заранее и должен был активироваться точно в день вечеринки.

Выпивку прислал владелец бара — Вэнь Сюйбай загодя отложил деньги и сделал предзаказ.

Приглашения тоже были разосланы давно: когда ребята из чата «План побега в новую жизнь» вместе подняли шум, требуя от Cypress угощения, они наперебой набросали текст приглашения.

Каждый, кто хотел прийти, мог это сделать и выпить то, чем Cypress обещал их угостить.

Было лишь одно небольшое «но»: вкусности, вероятно, придется принести с собой... потому что Cypress больше не мог готовить для друзей.

В силу своего характера Вэнь Сюйбай не стал бы врать, он не смог бы сочинить байку про «лечение за границей», он бы честно признался... Простите.

Простите, я не выкарабкался.

Эту маленькую квартиру я безвозмездно отдаю всем тем, кто мне помогал.

Если друзья всё еще хотят прийти — я угощаю всех выпивкой.

Из-за такой чрезмерной откровенности, возможно, пришло бы немного людей, и вечеринка могла бы получиться с легким оттенком грусти.

Но разве не в каждой истории должна быть своя капля светлой печали?

— Пойдет? — спросил Чжуан Чэнь.

Система тихо парила в комнате, пока Чжуан Чэнь с бокалом имбирной колы в руках советовался с образом Вэнь Сюйбая.

Поразмыслив пару секунд, Чжуан Чэнь внес небольшую корректировку в план: — Поставим за диваном таймер и привяжем коробку с сюрпризом — ту, что для розыгрышей. В назначенное время пусть она выстрелит ворохом лент.

— Золотых, серебряных, разноцветных, — добавил Чжуан Чэнь. — Чтобы было эффектно.

Система шепотом спросила хозяина: — ...Нормально будет?

Чжуан Чэнь: — Нормально.

Система тут же принялась соображать, где это всё достать.

Чжуан Чэнь поднял бокал в сторону спинки дивана и залпом допил колу.

...Эта вечеринка была спланирована задолго до сегодняшнего дня.

Они просто доводили её до конца.

Они завершали её, потому что Вэнь Сюйбай, лежа на полу в ванной и теряя сознание от боли, в тот миг... на самом деле очень хотел жить.

Вэнь Сюйбаю было невыносимо обидно, он отчаянно хотел выжить и вовсе не чувствовал, что смерть — это избавление.

В ту ночь Вэнь Сюйбай очень хотел остаться в живых, хотел вытерпеть эту поглощающую его боль и продолжать мучиться от своей чертовой болезни.

Просто ему не повезло. Не получилось.

————————

Спустя месяц после смерти Вэнь Сюйбая до Пэй Мо наконец это дошло.

Вэнь Сюйбай очень хотел жить.

Вэнь Сюйбай хотел жить.

...

Пэй Мо сидел на кровати Вэнь Сюйбая.

Кровать не желала его принимать, издавая резкий пронзительный скрип, грубо требуя, чтобы он убирался.

Весь этот пустующий второй этаж не приветствовал его. Пэй Мо вытеснило в коридор; всё, к чему он прикасался, реагировало с яростью: цветочные горшки летели в него, свет слепил глаза, двери норовили прищемить руки.

Пэй Мо в смятении скрылся в ванной. Там уже всё было чисто вымыто, не осталось ни единого следа.

Кран был не закручен — а может, его сорвали при слишком усердной уборке, — и вода медленно капала.

Это напомнило ему о том, как во время приступов тело Вэнь Сюйбая, теряя опору, оседало вниз, как он одной рукой зажимал нос и рот, но кровь всё равно просачивалась и капала на пол.

...Что он сказал Вэнь Сюйбаю в тот момент?

Пэй Мо не помнил.

Он отказывался верить, что болезнь Вэнь Сюйбая настолько серьезна, что представляет угрозу для жизни. Он был уверен, что это обычное кровотечение.

В юности у Вэнь Сюйбая тоже часто шла кровь носом; хоть её и трудно было остановить, но после лекарств всё проходило.

Юный Вэнь Сюйбай говорил... ничего страшного, это просто пустяки.

...

— ...Это просто пустяки.

Двенадцатилетний Вэнь Сюйбай, зажав переносицу, прислонился к кровати и с бледным лицом поблагодарил его: — Спасибо, Сяо Мо.

Когда он говорил это, у него почти не было сил, голос был совсем тихим, но он всё равно слегка улыбался.

Эта мягкая улыбка, казалось, всегда жила в глазах Вэнь Сюйбая, спокойно прорастая из его сердца, похожего на глубокий чистый колодец.

Глаза Вэнь Сюйбая не были похожи на колодец — скорее на ясное, глубокое и чистое озеро, в котором отражалась его, десятилетнего мальчика, растерянная фигура: — Ты... испугался?

Он в свои десять лет мертвой хваткой вцепился в охапку салфеток и, отвернувшись, ответил холодным и резким тоном: — Нет.

Вэнь Сюйбай погладил его по голове: — Не бойся.

— Не мог бы ты налить мне стакан теплой воды? — Юный Вэнь Сюйбай заметил его панику и деликатно нашел ему занятие, чтобы тот не продолжал стоять и чувствовать себя неловко. — Мне нужно выпить лекарство.

Он проклинал себя за то, что голова совсем «заржавела», и бросился за водой, но результат лишь подтвердил его собственные ругательства — он и впрямь был никчемным. Не мог даже разбавить воду до нужной температуры: сколько ни возился, она выходила то ледяной, то обжигающей.

Он суетился всё сильнее, несколько раз обварился брызгами кипятка… пока Вэнь Сюйбай не накрыл его ладонь своей, помогая крепко удержать чайник.

Поскольку он был чуть старше, в подростковом возрасте Вэнь Сюйбай был выше него ростом, но при этом оставался очень хрупким и худощавым; ему приходилось одной рукой опираться на край стола, а другой — на книжный шкаф, чтобы твердо стоять на ногах.

Костяшки на той руке почти не выделялись, пальцы были длинными и красивыми, но какой-то болезненной белизны — под кожей даже виднелись бледно-фиолетовые вены.

Прислонившись к шкафу, Вэнь Сюйбай помог ему удержать тяжелый чайник:

— Это потому, что он слишком тяжелый, а стол высокий.

Вэнь Сюйбай оправдал его:

— Ты еще маленький, и сил у тебя немного… в следующий раз подставь табуретку.

— Я могу его удержать! — поспешил он возразить. — Просто я...

— Просто ты очень спешил мне помочь, — Вэнь Сюйбай посмотрел на него сверху вниз, и в его глазах заиграла улыбка. — Спасибо, Сяо Мо.

…После того как они рассорились, повзрослевший Пэй Мо с какой-то яростью пытался выкорчевать эти воспоминания из своего мозга.

Вырезать всё подчистую — он не хотел помнить эти вызывающие тошноту вещи.

Пэй Мо упорно занимался этим годами, но глубоко пустившие корни чувства было не вырвать, и это едва не довело его до безумия.

Он ни за что не хотел признавать, что, сражаясь все эти годы с Вэнь Сюйцзюнем, больше всего он ненавидел того самого Вэнь Сюйцзэ, который якобы укатил за границу и не вернулся даже на похороны брата.

Пэй Мо никогда не видел Вэнь Сюйцзэ в глаза, он знал лишь, что это младший брат Вэнь Сюйбая.

— И одного этого факта было достаточно, чтобы Пэй Мо исходил сарказмом и даже испытывал неконтролируемую жалость.

Всё впустую.

Младший брат Вэнь Сюйбая… оказался таким хладнокровным, лишенным чувств существом, которое просто растратило впустую всю доброту старшего брата.

Будь у Вэнь Сюйбая нормальный брат, выросший под его опекой, каким бы он стал… Не был бы он сейчас блестящим молодым человеком, вылитым в ту же форму, что и Вэнь Сюйбай — таким же благородным и красивым, что можно было бы с ума сойти от зависти?

Пэй Мо мучился и сгорал в этой лихорадке, его глаза налились кровью, пальцы впились в швы между плитками, хотя он даже не понимал, что именно он ненавидит.

Ненавидит злую судьбу Вэнь Сюйбая?

Ненавидит то, что у Вэнь Сюйбая был всего один брат, и тот — под стать всей семейке Вэнь?

Ненавидит, что доброта Вэнь Сюйбая была «скормлена псам», и даже когда он так его истязал, не нашлось никого, кто мог бы позаботиться о нем, заступиться за него…

…Эта мысль, которую он и сам осознавал как бесстыдную, еще не успела до конца оформиться, как была прервана внезапным потрясением.

Глаза Пэй Мо в ужасе округлились.

Он не понимал, что видит. Он знал, что это галлюцинация, но не понимал, почему она такая.

Он увидел живого Вэнь Сюйбая — уже взрослого, того самого, которого медленно пожирала болезнь.

И не только его, там был кто-то еще.

Тот человек поддерживал Вэнь Сюйбая, ворча на то, что тот вечно рвется в ванную вместо того, чтобы смирно лежать в постели.

Голос звучал совершенно нетерпеливо, но движения при этом были предельно осторожными.

— Неужели ты такой чистюля? — тот человек стоял к нему спиной и недовольно ворчал себе под нос. — Если испачкаешь — я постираю, идет? Обязательно было упираться и не давать мне сменить простыни?

Вэнь Сюйбай, опираясь на раковину, одной рукой смывал кровь, густо бегущую из носа. Его лицо было бледным до прозрачности, но в глазах всё равно светилась улыбка.

Такая спокойная и беззаботная улыбка, которую уже очень давно никто не видел.

Поскольку говорить он действительно не мог, Вэнь Сюйбай расслабил руки и всё тело, прислонившись к тому человеку и успокаивающе похлопав его по руке.

— Я в порядке, — тихо сказал Вэнь Сюйбай. — Тебе пора работать…

Тот человек мгновенно парировал:

— К черту работу.

Вэнь Сюйбай не мог его переспорить, на его лице отразилась беспомощная, но ласковая улыбка, однако тело вдруг качнулось, и он резко согнулся пополам.

— Что такое? Сильно болит? — тот человек запаниковал, перестав препираться. — Я везу тебя в больницу.

Вэнь Сюйбай, закрыв глаза, то кивал, то качал головой, на лбу выступила испарина.

— …Ничего, — голос Вэнь Сюйбая был хриплым. — Не бойся, пустяки…

— К чёр… — тот человек вскипел от тревоги, но Вэнь Сюйбай коснулся его запястья, и он, осекшись, с силой сглотнул слова. — К чёрту твое… «ничего».

— К чёрту всё на свете с твоими «пустяками», у тебя не бывает пустяков!

— Даже не начинай, в этом я тебя не послушаю, мы едем в больницу.

Человек подхватил Вэнь Сюйбая на руки:

— Никаких обсуждений. Считай, что я вывел тебя погулять — ты просто смотри по сторонам на пейзаж.

Вэнь Сюйбай лежал с закрытыми глазами, его грудь часто и прерывисто вздымалась. Пораженный такой нелепой логикой, он не нашелся что ответить и лишь горько усмехнулся.

— …Прости, — прошептал Вэнь Сюйбай. — Сяо Мо…

…

…

Зрачки Пэй Мо мгновенно застыли на этой фразе.

Тот ледяной клин, что всё это время долбил его голову, наконец пробил слой до абсурда нелепого упрямства, и бесчисленные мысли хлынули наружу, как прорванная плотина.

Вэнь Сюйбай… держащий его за руку у могилы матери.

Вэнь Сюйбай, увозящий его прочь на велосипеде.

Вэнь Сюйбай, обучающий его держать чайник и выгораживающий его, когда он перепугался до смерти вида крови. Вэнь Сюйбай, берущий его с собой в горы и помогающий дописывать бесконечные домашние задания.

Вэнь Сюйбай, говорящий: «Я — старший брат».

…У него были тысячи шансов.

Было бесконечное множество возможностей, но он намеренно не смотрел, не цеплялся за них. Он вел себя абсурдно, дерзко, занимался самообманом и был невероятно хладнокровен.

У Пэй Мо были сотни шансов принять наставления Вэнь Сюйбая… и вырасти в того самого человека, который сейчас занимал место в его галлюцинациях. В того «двойника», который забрал себе Вэнь Сюйбая и которого ему теперь хотелось разорвать на куски, проткнуть насквозь, раздавить и проглотить от лютой ненависти.

Вэнь Сюйбай прожил двадцать с лишним лет, и все эти годы Пэй Мо был тем, кто находился к нему ближе всех, чья связь с ним была самой прочной.

Но всё было бесполезно. Вэнь Сюйбай был чистой теплой водой, способной согреть ладони, согреть сердце и легкие, но не способной отогреть кусок безнадежного камня.

Этот камень, которому давно пора было сгинуть, был нелепее кого бы то ни было: нелепее Вэнь Сюйцзюня, нелепее Вэнь Сюйцзэ.

……

Пэй Мо оставалось только позволить галлюцинации продолжаться.

Он смотрел, как этот «двойник», так хорошо обученный Вэнь Сюйбайем, осторожно наклоняется, берет Вэнь Сюйбая на руки и быстрым шагом направляется к выходу.

Сознание Вэнь Сюйбая затуманилось от невыносимой боли; его бледная, исхудавшая рука соскользнула вниз, но «двойник» подхватил её и стал согревать своей ладонью.

— Сначала выпей обезболивающее, я налью тебе воды, а потом — в больницу, — говорил «двойник». — За что ты извиняешься? Тебе не за что просить прощения.

Вэнь Сюйбай прислонился к его плечу, едва приоткрыв глаза; в его затуманенном от боли взгляде промелькнуло недоумение — он, кажется, и сам не понимал, почему извиняется.

Неизвестно, когда именно это началось, но Вэнь Сюйбай привык просить прощения.

Извиняться за причиненные хлопоты, извиняться за свое тело, разрушенное и изъеденное болезнью, извиняться за то, что больше не может держаться и хочет отдохнуть.

……И извиняться за то, что всё еще хочет жить.

Вэнь Сюйбаю было очень неловко за это; он знал, что должен дать Пэй Мо свободу, но этот процесс серьезно затянулся из-за того, что он умирал недостаточно быстро.

Но в этом деле… он всё же хотел попытаться еще раз, найти какой-то другой путь.

Например, купить маленькую квартиру и съехать.

Он хотел лежать за диваном в этой квартире и греться в лучах заходящего солнца, пробивающегося внутрь.

Он не хотел умирать.

Он всё еще хотел жить.

……

«Двойник» крепче обхватил его руками.

Прижимая к себе находящегося в полуобмороке Вэнь Сюйбая, он вдруг поднял голову и дерзко, в упор уставился на Пэй Мо, стоявшего за пределами галлюцинации.

Поскольку Вэнь Сюйбай был слишком слаб, чтобы что-то осознавать, в глазах «двойника» беспрепятственно отразилось ледяное презрение и брезгливость.

Оберегая Вэнь Сюйбая, фантомный «двойник» сверлил взглядом реального Пэй Мо и тихо процедил сквозь зубы ругательство.

Руки «двойника» были заняты, и он спешил отвезти Вэнь Сюйбая в больницу, поэтому он просто с силой оттолкнул Пэй Мо ногой, убирая его с дороги, и вышел из ванной.

— Всё хорошо, — успокаивал он бредящего Вэнь Сюйбая, шагая к выходу. — Сначала выпьем лекарство… я налью тебе теплой воды.

Он добавил:

— В туалете валяется куча мусора, завтра велю кому-нибудь прибраться.

http://bllate.org/book/14832/1323529