Чу Сюаньчжоу был значительно выше Лу Юньваня.
Сейчас он, склонив голову, глубоко уткнулся лицом в плечо регента. Это был жест, ищущий утешения, но у Лу Юньваня он вызвал странное ощущение, будто его окутала аура юноши.
Словно он ненароком ступил на территорию дикого зверя.
Вместе с ледяным дыханием на Лу Юньваня обрушилось и сильное чувство давления.
Он инстинктивно ослабил объятия, желая прервать этот момент.
Но именно в эту секунду Чу Сюаньчжоу положил руку на спину регента.
Нервы Лу Юньваня мгновенно натянулись.
“Что делать? Оттолкнуть его? Хотя оригинал и был немного психопатом, но когда его возлюбленный был опечален, он ведь мог бы его утешить… наверное?”
Полагая, что главный герой всё ещё скорбит, Лу Юньвань, с одной стороны, с запозданием начал лихорадочно терзаться мыслью, не вызовут ли его слова подозрений, а с другой — заставил себя не отталкивать юношу ментальной силой.
— Господин регент… — прошептал русал и обнял его в ответ.
Пальцы Чу Сюаньчжоу были длинными, с чётко очерченными суставами. Сейчас они легли на спину Лу Юньваня, и одна его ладонь накрыла почти всю лопатку.
Краем глаза Лу Юньвань увидел, как серебристо-белые, слегка вьющиеся волосы юноши ниспадали, словно лианы, плотно обвивая его тело.
Или словно серебряные змеи, карабкающиеся по его плечам.
Но в то же время Чу Сюаньчжоу совсем не был погружён в воспоминания, как думал Лу Юньвань.
Сквозь не слишком плотную ткань Чу Сюаньчжоу даже чувствовал, как подрагивают тонкие лопатки Лу Юньваня.
“Такой всесильный, владыка всей галактики, но при этом обладающий таким хрупким, уязвимым телом”.
“Стоит мне приложить ещё немного усилий, и я смогу его уничтожить…”
Взгляд Чу Сюаньчжоу внезапно стал тяжелым.
Он вспомнил, как несколько месяцев назад наносил Лу Юньваню кровоостанавливающий гель.
Воспоминания о шрамах и окровавленном теле заставили его неосознанно сжать объятия ещё крепче.
Поступок Жань Шии вонзился в сердце Чу Сюаньчжоу, словно кинжал.
Но, помимо потрясения, Чу Сюаньчжоу больше всего испытывал тревогу…
Он понимал, что сейчас должен был чувствовать скорбь и печаль, но никак не мог найти в своей душе этих эмоций.
Это открытие даже вызвало в нём страх — он боялся, что Лу Юньвань из-за этого его возненавидит.
Чу Сюаньчжоу инстинктивно продолжал притворяться перед Лу Юньванем, одновременно пытаясь найти в памяти подходящие воспоминания и тихо рассказывая о прошлом.
— Господин регент, я однажды подарил ей рисунок…
До знакомства с Лу Юньванем единственное, что волновало Чу Сюаньчжоу, — это как выжить.
С самого рождения он не был принят императорской семьёй, не говоря уже о каких-либо чувствах к отцу.
Но в то же время Чу Сюаньчжоу помнил, что в самом раннем детстве он, кажется, пытался сблизиться с Жань Шии. Это был незначительный эпизод в его жизни…
Жань Шии всегда намеренно держала его на расстоянии, не позволяя ему привязаться к ней и зависеть от неё. Возможно, уже тогда она планировала, что в будущем Чу Сюаньчжоу разорвёт с ней все связи.
И лучше бы, чтобы у него не было к ней никаких чувств.
Поступок Жань Шии был безумным и решительным, но она добилась своего.
Память русалов была невероятно сильной. До сих пор Чу Сюаньчжоу мог вспомнить сцену многолетней давности:
Шестилетний Чу Сюаньчжоу на дистанционном уроке по искусству закончил свой рисунок и подошёл к двери комнаты Жань Шии.
Он стоял там с некоторой робостью.
На уроке сказали, что после завершения работы её можно подарить родителям.
Чу Сюаньчжоу долго колебался, но в итоге, с некоторой надеждой, толкнул дверь комнаты Жань Шии и быстро подошёл, чтобы отдать рисунок в руки матери.
В отличие от того, что говорили на уроке, в тот день Чу Сюаньчжоу не получил похвалы. Наоборот, его встретил смех.
Только что закончившая бурную встречу русалка небрежно собрала серебряные волосы в пучок. Жань Шии с сигаретой в пальцах бесстрастно повертела рисунок в руках.
Даже спустя много лет Чу Сюаньчжоу помнил запах дешёвого табака.
— Это ты нарисовал? — из-за частого курения голос Жань Шии стал немного хриплым.
Стоявший в дверях Чу Сюаньчжоу тихо кивнул и, кашлянув, ответил:
— Да.
Жань Шии вдруг рассмеялась. Она с недоумением подняла голову и спросила:
— Зачем мне это?
Надежда в сердце Чу Сюаньчжоу понемногу угасала.
— Это… домашнее задание с дистанционного урока.
— А, домашнее задание? — сказав это, Жань Шии собиралась отбросить рисунок в сторону, но, не успев этого сделать, словно что-то вспомнив, посмотрела на Чу Сюаньчжоу. — Ты ведь не ждёшь, что я тебя похвалю, не так ли?
Улыбка Жань Шии была ослепительной. Чу Сюаньчжоу вдруг сильно пожалел, что отдал ей этот рисунок.
Он инстинктивно покачал головой и собирался подойти, чтобы забрать его из рук Жань Шии.
Но женщина, словно обнаружив что-то забавное, высоко подняла руку, не давая Чу Сюаньчжоу забрать рисунок, и, глядя на него, сказала:
— И как тебе удалось нарисовать так уродливо?
Шестилетний Чу Сюаньчжоу замер на месте.
В тот день он впервые в жизни понял, что такое разочарование.
В следующую секунду он увидел, как из-за движения руки Жань Шии тлеющий кончик сигареты коснулся рисунка.
В одно мгновение на только что законченном рисунке появилось большое коричнево-чёрное пятно от ожога.
— Ох, — увидев, что натворила, Жань Шии на мгновение замерла, но через несколько секунд беспечно рассмеялась. — Ничего страшного, это всего лишь рисунок…
Но не успела она договорить, как Чу Сюаньчжоу развернулся и быстро покинул её комнату.
…Что было дальше, Чу Сюаньчжоу помнил смутно.
Но он смутно осознавал, что этот момент из его памяти, кажется, был единственным разом, когда он пытался сблизиться с Жань Шии.
Выслушав рассказ Чу Сюаньчжоу, Лу Юньвань был потрясён поведением Жань Шии.
“И такое бывает?!”
“Как главный герой, выращенный в таких условиях, не стал психопатом? Это просто чудо”.
Неизвестно, оттого ли, что температура тела русала была слишком низкой, или по какой-то другой причине, но Лу Юньваня пробрал озноб.
Он услышал, как Чу Сюаньчжоу с грустью и безысходностью прошептал ему на ухо:
— Господин регент, я всегда думал, что она меня ненавидит.
Она явно не хотела иметь с ним ничего общего, но в итоге выбрала смерть ради него.
Лу Юньвань на мгновение не знал, что ответить. Он чувствовал исходящую от Чу Сюаньчжоу глубокую скорбь и непонимание.
Он инстинктивно легонько похлопал Чу Сюаньчжоу по спине.
И в этот момент мужчина, о котором все забыли, заговорил:
— Э-э, это…
До этого в комнате царила гробовая тишина, и его голос прозвучал очень резко.
Произнеся всего три слова, мужчина от волнения проглотил остаток фразы.
Но в этот момент взгляды Лу Юньваня и Чу Сюаньчжоу уже были устремлены на него.
— В чём дело? — регент тут же воспользовался моментом, чтобы с силой вырваться из объятий Чу Сюаньчжоу, и, нахмурившись, словно ничего не произошло, посмотрел на Се Бинцзюня.
Одновременно на него упал и ледяной, как лезвие ножа, взгляд Чу Сюаньчжоу.
Делать было нечего. Се Бинцзюнь с трудом сглотнул и заставил себя договорить:
— Э-э… тот рисунок, о котором говорил Его Высочество, он был синий? Подводные… горы?
Он говорил нерешительно, боясь ненароком задеть Лу Юньваня или Чу Сюаньчжоу.
— Ты его видел? — нахмурившись, спросил Лу Юньвань, не дожидаясь ответа Чу Сюаньчжоу.
Раз уж разговор зашёл так далеко, Се Бинцзюнь наконец, стиснув зубы, ответил:
— Да.
…
Лу Юньвань и Чу Сюаньчжоу последовали за Се Бинцзюнем наверх.
В космическую эру небоскрёбы, насчитывающие сотни и тысячи этажей и переполненные людьми, повсюду демонстрировали свою технологичность.
Но виллы, занимающие большие участки земли, предпочитали подчёркивать свою уникальность «первозданностью».
Эта вилла была обставлена очень просто, и даже деревянные полы издавали лёгкий скрип под ногами.
Лу Юньвань инстинктивно замедлил шаг.
Будучи когда-то звездой, Жань Шии, переехав на Ишань, ещё не была так бедна, как позже.
Хотя обстановка в этом доме была старой, материалы использовались очень дорогие.
Поэтому, переехав сюда, Се Бинцзюнь не стал делать ремонт, и всё здесь оставалось таким же, каким было, когда Чу Сюаньчжоу уезжал.
— Вот здесь, — поднявшись на второй этаж, Се Бинцзюнь наконец перестал заикаться.
Он посмотрел на комнату в конце коридора и сказал:
— Э-э… после ухода Жань Шии, то есть… госпожи Жань, я сложил все её вещи здесь. Тот рисунок лежит на первой полке книжного шкафа.
С этими словами дверь комнаты открылась.
Се Бинцзюнь, поколебавшись, всё же остался снаружи.
Чу Сюаньчжоу, не говоря ни слова, направился прямо в комнату.
Только сейчас, увидев разбросанные вещи, Чу Сюаньчжоу понял, что Жань Шии оставила после себя не так уж и много.
Так мало, что даже эта небольшая кладовая не была заполнена.
Он, как и сказал Се Бинцзюнь, подошёл к книжному шкафу и выдвинул деревянный ящик.
В этот момент Лу Юньвань тоже медленно подошёл и встал за спиной Чу Сюаньчжоу.
Дверь комнаты за ним закрылась.
На Ишане было плохое качество воздуха, и в городах русалов всегда была проблема чрезмерной влажности.
Деревянный ящик, за которым много лет никто не ухаживал, уже немного деформировался.
В тот миг, когда Чу Сюаньчжоу выдвинул его, раздался довольно резкий скрип.
И тут же перед ними, без всякого предупреждения, появился тот самый рисунок, о котором говорил Чу Сюаньчжоу.
В ящике лежал всего один рисунок, и он выглядел одиноко.
На небольшом листе бумаги была изображена тёмно-синяя глубина, и лишь присмотревшись, можно было различить очертания гор.
Напротив, круглый след от ожога выглядел особенно броско… он находился прямо над подводным хребтом, и на первый взгляд казался солнцем, случайно утонувшим в воде.
— Господин регент… — Чу Сюаньчжоу осторожно достал рисунок и с некоторой торжественностью вложил его в руки Лу Юньваня. — Это он.
Сердце юноши в этот миг наконец дрогнуло.
Небольшое сожаление, оставшееся с шестилетнего возраста, казалось, вдруг было восполнено.
Лу Юньвань взял рисунок в руки, но в этот момент заметил, что на обратной стороне, кажется, была какая-то надпись…
— Это? — Не только Лу Юньвань, но и Чу Сюаньчжоу увидел её.
Увидев это, Лу Юньвань, поколебавшись, всё же перевернул рисунок прямо на глазах у Чу Сюаньчжоу.
В следующую секунду перед ними предстало несколько строк слегка размытого текста.
Дыхание юноши перехватило.
Даже Лу Юньвань, увидев эти слова, невольно расширил глаза.
“И такое бывает?!”
Лу Юньвань никак не ожидал, что последнее, что Жань Шии оставит Чу Сюаньчжоу, будет это:
«Чу Сюаньчжоу, отбрось всё, что связывает тебя с Ишанем. Твоё место не здесь.
Сожги это».
В космическую эру люди, привыкшие пользоваться коммуникаторами, в большинстве своём разучились писать от руки.
Но почерк Жань Шии был на удивление ровным.
Настолько ровным, что увидевший эти строки не мог обмануть себя, подумав, что ошибся.
В этот миг чувства Лу Юньваня стали очень сложными.
Если бы Чу Сюаньчжоу не пришёл сюда, он бы наверняка давно забыл всё, что связано с Ишанем.
Если бы Чу Сюаньчжоу пришёл сюда, то, увидев эти строки, он был бы вынужден отказаться от всего, что связано с Ишанем.
Жань Шии была полна решимости заставить Чу Сюаньчжоу навсегда покинуть эту планету, этот мир русалов низшего класса: не только по статусу, но и эмоционально, не оставляя ни малейшей привязанности.
У Лу Юньваня по спине пробежал холодок.
“Неудивительно, что в оригинальном произведении Чу Сюаньчжоу был таким хладнокровным… характер человека во многом определяется наследственностью”.
А в генах Чу Сюаньчжоу, возможно, от природы была заложена решительность Жань Шии.
— Ваше Высочество, — Лу Юньвань шагнул вперёд, осторожно положил руку на предплечье Чу Сюаньчжоу и, улыбнувшись, спросил, — вы собираетесь его сжечь?
Тон Лу Юньваня был небрежным, словно в сожжении этого рисунка не было ничего особенного.
Но на самом деле, хотя Лу Юньвань так долго притворялся психопатом, в душе он всё ещё оставался нормальным человеком.
Лу Юньвань не мог понять поступок Жань Шии и, задавая вопрос, думал, что Чу Сюаньчжоу покачает головой.
Однако реакция Чу Сюаньчжоу оказалась для него неожиданной.
Юноша вдруг крепко сжал рисунок в руке, а затем перевёл взгляд за окно.
— Хорошо.
Лу Юньвань: …
Чу Сюаньчжоу медленно подошёл к другому концу комнаты и из груды хлама достал наполовину использованную ароматическую палочку Жань Шии.
В следующую секунду вспыхнул тёплый жёлтый огонёк, отразившийся в серебристо-белых волосах русала.
Изысканные черты лица юноши от этого огонька стали мягче.
Всего за несколько секунд тёмно-синий рисунок полностью исчез на глазах у Лу Юньваня.
Превратился в чёрный пепел и просочился сквозь пальцы Чу Сюаньчжоу.
Исчез без следа.
“Он действительно его сжёг?!”
У Лу Юньваня по спине пробежал холодок, и он инстинктивно нахмурился.
В этот момент Чу Сюаньчжоу осторожно положил ароматическую палочку и медленно подошёл к Лу Юньваню.
Увидев это, Лу Юньвань тут же вошёл в роль, скрыв своё потрясение.
Он достал из кармана платок и очень аккуратно стёр с руки Чу Сюаньчжоу чёрные следы.
— Господин регент… — Чу Сюаньчжоу вдруг схватил Лу Юньваня за руку.
— М-м? — Лу Юньвань поднял глаза на Чу Сюаньчжоу.
В тёмно-фиолетовых глазах с запозданием проступила скорбь.
Уголки глаз Чу Сюаньчжоу покраснели. Он вдруг крепко сжал руку Лу Юньваня и сказал:
— …Вы не должны меня бросать.
Возможно, в глубине души Чу Сюаньчжоу всё ещё хранил некоторую надежду на Жань Шии, но в тот миг, когда он увидел ту надпись, он сразу понял: Жань Шии давно его бросила.
Теперь Лу Юньвань был для него всем.
По сравнению с тем, каким он был несколько месяцев назад, когда только прибыл в столицу и не заботился ни о чём, кроме выживания, сейчас Чу Сюаньчжоу, познавший, что такое забота и нежность, не мог принять его уход, не мог даже представить, что его бросят.
Возможно, из-за того, что выражение лица Чу Сюаньчжоу было слишком серьёзным, даже мастеру лжи Лу Юньваню вдруг стало немного совестно.
Но в такой момент он ведь не мог сказать правду: «Я с первой секунды нашей встречи думал, как бы сбежать, и как только посажу тебя на трон, тут же инсценирую свою смерть»!
— Конечно не брошу, Ваше Высочество.
Сказал Лу Юньвань, солгав без зазрения совести.
Рука Чу Сюаньчжоу сжимала его с пугающей силой. Всего за несколько секунд рука Лу Юньваня начала неметь.
Услышав обещание Лу Юньваня, сердце Чу Сюаньчжоу наконец понемногу успокоилось.
Он с ужасом осознал, что за те несколько секунд, пока ждал ответа Лу Юньваня, в его сердце зародилась слабая ненависть.
Чу Сюаньчжоу даже не смел думать о такой возможности.
Он даже хотел, чтобы время остановилось в этот миг, чтобы он мог вечно держать руку Лу Юньваня.
— Ваше Высочество?
Увидев, что Чу Сюаньчжоу долго не двигается, Лу Юньвань с сомнением окликнул его.
Услышав его, Чу Сюаньчжоу наконец пришёл в себя.
Он осознал, что вышел из себя.
Чу Сюаньчжоу скрыл свои сложные эмоции и через несколько секунд, притворившись беспомощным, спросил Лу Юньваня:
— Господин регент, как вы думаете, мать очень меня ненавидела? Иначе зачем ей было так меня бросать?
Тяжёлое чувство агрессии, исходившее от юноши, в этот миг полностью исчезло.
Пришедший в себя Лу Юньвань тут же мастерски вернулся к своему образу.
“Шутка ли! Будучи психопатом, я должен прекрасно понимать и сопереживать поступку матери главного героя!”
— Конечно нет, — Лу Юньвань с улыбкой нежно поцеловал пальцы Чу Сюаньчжоу. — Госпожа Жань очень вас любила, Ваше Высочество.
Пальцы юноши слегка дрогнули.
— Но она никогда не говорила мне… и не спрашивала моего согласия, отправляя меня в столицу, — голос Чу Сюаньчжоу всё ещё звучал уязвимо.
В тесной комнате было невыносимо влажно, казалось, что влага в воздухе вот-вот сконденсируется. Дыхание Лу Юньваня стало немного затруднённым.
Он несколько раз кашлянул, а через некоторое время протянул руку и большим пальцем провёл по щеке Чу Сюаньчжоу. В его движении была нежность.
Поколебавшись, Лу Юньвань тихо прошептал Чу Сюаньчжоу на ухо:
— Ваше Высочество, вы знаете… любовь эгоистична.
— Эгоистична?
Очевидно, Чу Сюаньчжоу, кажется, не понял, что имел в виду Лу Юньвань.
В этот момент рука Лу Юньваня наконец опустилась. Он с некоторой безысходностью посмотрел на Чу Сюаньчжоу и сказал:
— Любовь — это корысть, это деспотизм… она никогда не требует согласия и не подлежит обсуждению.
Во взгляде Чу Сюаньчжоу всё ещё читалось непонимание.
Лу Юньвань перевёл взгляд в угол комнаты, вдруг присел, поднял с пола немного пепла и растёр его в пыль между пальцами.
— Ваше Высочество, вы можете любить вино, любить мехи, любить музыку… но вы также можете выбрать не пить вино, не пилотировать мехи, не играть на музыкальных инструментах.
Чу Сюаньчжоу кивнул.
В этот момент Лу Юньвань наконец выпрямился.
Только сейчас Чу Сюаньчжоу заметил, что, приехав на Ишань, Лу Юньвань не взял с собой трость. Без яркого мака, украшавшего её, его слишком худая фигура казалась немного холодной.
Голос Лу Юньваня звучал немного безысходно:
— Ваше Высочество, симпатия — это то, что можно выбрать, от чего можно отказаться. Сталкиваясь с тем, что вам нравится, вы можете сохранять хладнокровие.
— Но любовь — это другое.
— Любовь не победить разумом. Как только вы что-то полюбите, вы больше не захотите выбирать.
Она пугающе властна.
Под слова Лу Юньваня Чу Сюаньчжоу инстинктивно сжал кулаки.
Лу Юньвань и Жань Шии были двумя людьми, оказавшими на Чу Сюаньчжоу наибольшее влияние.
Чу Сюаньчжоу раньше думал, что Жань Шии не любила его, и ему было всё равно.
Но всё, что он узнал сегодня, и слова Лу Юньваня заставили Чу Сюаньчжоу понять: оказывается, Жань Шии тоже любила его.
И даже больше, от Жань Шии он узнал о другой стороне любви.
…
Лу Юньвань в последнее время много раз был ранен и не имел достаточно времени для отдыха. Его тело до сих пор не восстановилось.
И, как и говорил Чу Сюаньчжоу, на планете русалов низшего класса, такой как Ишань, качество воздуха было очень плохим, с множеством невидимых вредных веществ.
Едва ступив на борт звездолёта, направлявшегося обратно, Лу Юньваня охватила усталость.
Усердно исполнявший роль регента некоторое время, он наконец не выдержал и отправился отдыхать.
Но в это время коммуникатор Лу Юньваня не молчал.
Всего за несколько минут на него пришло более десяти сообщений — от военных, с Цанжуя и даже от Сун Фэйяня о последних успехах в эксперименте.
Синий индикатор постоянно мигал.
В этот момент серебряная дверь отсека вдруг открылась, и раздались едва слышные шаги.
Это был Чу Сюаньчжоу.
Будучи ассистентом регента и обладая высокими полномочиями, Чу Сюаньчжоу мог видеть на своём коммуникаторе записи о приёме и отправке сообщений регента.
И даже, получив разрешение или указание Лу Юньваня, Чу Сюаньчжоу мог помогать ему обрабатывать эти сообщения.
Но сейчас Чу Сюаньчжоу понял, что этого ему уже недостаточно.
Чу Сюаньчжоу медленно вошёл в личные покои регента. На его лице не было ни тени волнения, наоборот, он был пугающе спокоен.
Вскоре Чу Сюаньчжоу оказался перед коммуникатором Лу Юньваня и быстро ввёл в него ряд команд.
Синий экран вновь загорелся, но на этот раз на нём появились не просто уведомления о сообщениях!
Чу Сюаньчжоу вошёл в систему Лу Юньваня!
Юноша с бесстрастным лицом просматривал сообщение за сообщением, подражая тону Лу Юньваня, отвечал подчинённым, постепенно меняя кадровые расстановки и открывая подробные данные эксперимента.
Любовь — это корысть.
Чу Сюаньчжоу понял, что не может вынести даже мысли о том, что Лу Юньвань может его бросить.
У него не было выбора. Он должен был использовать все средства, чтобы навсегда удержать Лу Юньваня рядом с собой.
http://bllate.org/book/14822/1329111
Готово:
