Готовый перевод Knife / Нож: Глава 5

«Когда придёт час — всё сложится само собой»

Так говорил мой сэмпай, А Чэн.

Я до сих пор помню тот день. Меня зажали в угол старшеклассники, избили и потребовали, чтобы я, как пёс, на коленях вылизал им ботинки. Страх сковал меня. И в тот самый миг, когда я уже готов был сломаться, вмешался сэмпай А Чэн. Его голос до сих пор звучит у меня в голове: «Не смей становиться на колени. Сделаешь это раз — и уже никогда не сможешь подняться».

С этими словами он бросился мне на выручку.

Он вышел из той драки с разбитым и распухшим лицом, схлопотав выговор от школы. Но он одолел задир и спас остатки моего достоинства.

В тот день он спас не просто меня. Он спас всю мою жизнь.

Так почему же его постигла такая участь? Я не могу этого понять…

***

— Я создаю свет и творю тьму, Я заключаю мир и порождаю зло… Учёный, тебе не кажется, что в деяниях Господа есть некое противоречие?

«Великий Мастер» — тот самый гений, что стоял за созданием ножей и когда-то появлялся рядом с Королём, — теперь вальяжно развалился на церковном алтаре, закинув ногу на ногу. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи, купали его фигуру в божественном сиянии.

— Лорд Вельзевул, не стоит поминать имя Господа всуе, — мягко отозвался Учёный. Это был поразительно красивый черноволосый мужчина, чья элегантность была такова, что одна его улыбка могла бы обворожить кого угодно, — К тому же, ты и так слишком заигрался в этой стране. Пришла пора «собирать урожай».

Лорд Вельзевул, он же Великий Мастер, поправил очки и с ноткой театральности ответил:

— Уже конец игры? Какая жалость. Но ты прав. Большинство уже нашли способ снять проклятие. Нет смысла больше тратить силы на этого глупца. Давай расторгнем договор.

— О? Большинство уже догадались, как избавиться от проклятия? — Учёный уловил в голосе Вельзевула нотку лукавства. — Нет… этого не может быть. Обычно этим бедолагам требуется лет десять, чтобы додуматься, как развеять чары. Если только ты сам…

Вельзевул ухмыльнулся — самодовольно и озорно, словно ребёнок, чья гениальная шалость удалась на славу.

Учёный тяжело вздохнул.

— Не вешай нос. Я всего-то и сделал, что оставил одну книжицу на столе университетского преподавателя, — отмахнулся Вельзевул, словно не он только что заварил всю эту кашу — Раз уж ты здесь, Учёный, не желаешь ли посмотреть со мной одну «оперу»?

— Оперу?

— Именно — Вельзевул спрыгнул с алтаря и, приблизившись к Учёному, прошептал с нежностью любовника: — Главного героя зовут Цзя Мин. Он покорит твоё сердце, я обещаю.

Уголки губ Учёного дрогнули в улыбке.

***

В тот год Цзя Мин стал замечать, что мир вокруг него изменился.

Ножи над головами людей по какой-то причине либо исчезали совсем, либо становились меньше

Кроме его собственного. Его нож оставался прежним.

Правительство, заметив тенденцию, попыталось по-своему «разобраться» с изменившимися гражданами

Например, если твой нож был короче девятнадцати сантиметров — забудь о походах в кафе, на концерты или в кино. Для студентов правила были ещё строже: не соответствуешь норме — нет тебе ни уроков, ни кружков в стенах учебных заведений.

Поначалу покорное большинство подчинилось. Но, как известно, законы теряют силу, когда большинство идёт против них. Если почти у всех нож не дотягивал до нормы, как могли эти правила устоять?

Наконец-то в общество вернулся здравый смысл.

Торговцы, будучи людьми прагматичными, выбрали сторону своих кошельков. Как только законопослушные граждане оказались в меньшинстве, стало очевидно: выгода превыше правил, а клиент всегда прав. К чему эти дурацкие ограничения, когда на кону прибыль? Правительство ведь не оплатит мои счета, если лавка опустеет, верно? А раз так — к чёрту этот абсурд. Дураков нет.

А вот студенты оказались меж двух огней. Бунтовать? Те, кто поумнее, понимали, что к чему. Расклад был прост: если детей не пускают в школу, значит, родителям, уходя на работу, не на кого их оставить. А раз школа не выполняет своих прямых обязанностей, с какой стати родители должны платить за обучение и прочие сборы? Более того, случись что с учеником за пределами школы, кто понесёт ответственность?

Родители, будучи людьми хваткими, быстро объединились, начали протестовать и даже завалили правительство судебными исками.

Не остались в стороне и преподаватели. Нельзя учить в аудиториях? Будем учить на улице! Ито, известный профессор социологии, вывел своих студентов на университетскую площадь, демонстративно нарушив указ правительства. Угроза ножа осталась в прошлом, а конституция по-прежнему гарантировала всем право на образование. В итоге многие влиятельные люди выступили в поддержку Ито, выставив правительство на посмешище.

Такой поворот событий окончательно выбил Цзя Мина из колеи.

Он всегда считал Короля своей непоколебимой опорой и изо всех сил старался быть образцовым гражданином. А теперь мир перевернулся с ног на голову… Как всё до этого дошло?

Цзя Мин вскрыл банку пива.

В какой момент всё пошло не так?

За ней последовала другая.

— Живи честно, и нож тебя не тронет, — услышал он в голове голосок внучки хозяйки, которая когда-то говорила это своим друзьям.

И он потянулся за следующей банкой.

— Кто б знал, что если делать как А Чэн, нож и впрямь уменьшится! Уменьшается же! — гулкий бас владельца продуктовой лавки эхом отдавался в черепе, — Скоро и мой исчезнет, совсем как у А Чэна!

А Чэн…

А Чэн, А Чэн, А Чэн…

Вечно этот А Чэн!

Почему он вечно во всё лезет? Разве не стало бы проще, если бы он просто заткнулся?

Это всё он! Это всё его рук дело! Всё из-за него!

Это он разрушил мой рай!

Он же просто смутьян! Так почему он выглядит свободнее и счастливее меня?

Почему тот, кто должен стоять ниже, получил больше?

Какая несправедливость! Возмутительно! Неслыханно!

В припадке слепой ярости Цзя Мин с грохотом смёл со стола на пол пустые пивные банки.

И что теперь?

— Нытьём горю не поможешь. Так почему бы не избавиться от занозы в боку? У тебя ведь есть нож, не так ли? — вкрадчивый шёпот просочился в его сознание, затуманивая разум и разжигая ненависть к А Чэну до предела.

Да!

У него же есть нож! Как он мог забыть?

Лицо Цзя Мина исказила жуткая улыбка, холодная, как порыв северного ветра, а в глазах полыхнул убийственный огонёк.

Переводчик и редактор — Rudiment.

http://bllate.org/book/14791/1318856