Готовый перевод Knife / Нож: Глава 2

Цзя Мин и А Чэн жили в соседних домах и учились в одной школе.

Вот только Цзя Мин А Чэна на дух не переносил. Даже презирал.

Ведь Цзя Мин был лучшим учеником, а А Чэн? Так, недалёкий паренёк из бедной семьи, который и намёков-то не понимал.

Однажды старшеклассники прицепились к какому-то коротышке. А Чэн, ни секунды не раздумывая, ринулся на помощь. В итоге и сам получил по шее, а вдобавок ему ещё и впаяли выговор за драку. Какая глупость!

В этом мире либо ты хищник, либо добыча. Тот парень был слаб, потому и стал мишенью! Так какого чёрта было лезть? А Чэн хотел почувствовать себя лучше? Или покрасоваться перед другими, мол, какой я храбрец? Что бы им ни двигало, Цзя Мина от подобного мутило!

Какой вообще смысл корчить из себя героя? Приспосабливайся, делай, что велят, и держись подальше от неприятностей. Попытаешься пойти против сильных мира сего, как А Чэн, — непременно об этом пожалеешь!

Но, похоже, не сегодня.

Сегодня А Чэн сидел за прилавком своей книжной лавки и, листая роман, полностью погрузился в вымышленный мир.

Стена за его спиной пестрела коллажем из выцветших лозунгов и плакатов: цитаты Вацлава Гавела «Жить по правде», вырезки из «12 правил жизни» профессора Питерсона. Но ни намёка на обязательные «Патриотические декларации» или портрет Короля, висевшие в каждой второй лавке.

Кто в здравом уме повесит у себя такое? Только безумец!

Едва А Чэн добрался до пятидесятой страницы, как над дверью звякнул медный колокольчик. Он заложил страницу закладкой, захлопнул книгу и выпрямился. Лицо его вмиг стало непроницаемым, словно маска. Он напоминал солдата, готового к вражеской вылазке. Такая осторожность была необходимостью: поскольку он не лебезил перед Королём, как прочие, местные «патриоты» обожали устраивать ему козни. Совсем как на прошлой неделе…

— А Чэн, где портрет Короля? Городской совет выдал его каждому лавочнику! Или ты считаешь, это ниже твоего достоинства? — Глава гильдии торговцев бесцеремонно ввалился в лавку и забарабанил кулаками по прилавку.

А Чэн лениво окинул его взглядом, сладко потянулся и парировал:

— Фильм Стивена Чоу «Да здравствует судья» смотрели?

— А тебе какое дело, смотрел или нет?

— Люблю я этот фильмец, — протянул А Чэн. — Тамошний герой, Бао Лунсин, сказал мудрую вещь: «Уважение к императрице — дело сердечное». С Королём то же самое. А вы столько трезвоните о нём на каждом углу… прямо ух! Будто пытаетесь низвести его до своего уровня. Подозрительно это, я вам скажу!

— Ты… ты… — Председатель аж задохнулся от злости, не в силах подобрать слова.

Но А Чэн не дал ему опомниться.

— И скажите-ка, у нас есть закон, обязывающий вешать портрет Короля? Нет? Или, может, вы считаете, что ваше слово — и есть закон? Какая дерзость! На место Короля метите, да? Побереглись бы вы ножа над своей головой, что-то он сегодня особенно остро выглядит!

При одном лишь слове «нож» председатель побледнел как полотно. Не желая показывать слабость, он напыжился и выдавил:

— Довольно… Довольно! Я вас предупредил. Смотрите у меня!

После чего пулей вылетел из книжной лавки, словно за ним гнался сам дьявол.

Дзынь-дзынь… Дзынь-дзынь…

«Хм… Неужели этот тип, затаив обиду, вернулся скандалить?»

Но А Чэн ошибся. Вошедшая гостья была пожилой леди.

Впрочем, бдительности он не терял.

Женщина, переступившая порог, оказалась хозяйкой его лавки.

В голове у А Чэна тут же лихорадочно замелькали мысли. Он был уверен: за этот месяц аренду он внёс. Так что же привело её сюда?

— А Чэн, я разузнала, кто натравил на тебя этого тупоголового председателя в прошлый раз! — без обиняков начала хозяйка. — Это всё тот паршивец Цзя Мин! Он же гнилой до мозга костей!

— Я так и думал, — кивнул А Чэн. Его подозрения подтвердились.

«Так это всё-таки был ты, Цзя Мин!»

Переводчик и редактор — Rudiment.

http://bllate.org/book/14791/1318853