Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 57. В семье разногласия.

Си Ван привстал и внимательно оглядел подвеску. Его глаза обвели каждый стежок, будто по ним он читал историю этого талисмана, как книгу.

— Если я правильно помню, матери клана Бэй делает такие подвески своим детям. И что каждую делают индивидуально, потому что в петельке можно скрыть имена ребёнка, родителей или других предков. Поэтому обычно они очень длинные, — он тонкими пальцами покрутил талисман в руках. — Но твоя слишком коротка. Будто не закончена.

— Да, вроде старик рассказывал, что матушка-наставница погибла беременной, — медленно кивает Фаньшэ, вспоминая. Пальцами он поглаживает талисман, внимательно разглядывая каждую ниточку. — Но зачем старик дал мне это?

Бровь Си Вана медленно поднимается, стоит ему взглянуть на Фаньшэ. А тот, заметив этот странный взгляд, недовольно фыркает и забирает талисман обратно.

— Что ты так загадочно смотришь? — бурчит обращённый, раздумывая, куда бы нацепить неожиданный подарок. Выбор тут же падает на меч, который, к слову, тоже был подарен стариком. Однако руки так и не смогли отпустить украшение, а глаза — оторваться от него.

Си Ван выпрямляется и чуть наклоняет голову к возлюбленному, кивая в сторону подвески. Его глаза чуть сощуриваются, так как редкий солнечный свет всё же падает на кожу.

— Хочешь сказать, что не понимаешь, зачем твой наставник подарил талисман своей жены, которая делала его их младшему сыну?

— Не понимаю, — упрямо ответил Фаньшэ, продолжая нервно теребить пальцами талисман. Подняв глаза, он смотрит прямо на Си Цзи. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Мол, старик считает меня своим... С-своим сыном. Но...

Цзин Фаньшэ вновь насмешливо усмехается. От противоречивых чувств он взмахивает руками и чуть не вскакивает со скамейки. Кажется, Си Ван впервые видел, как тот находится на грани злости и горечи.

— Я как будто ему не верю. Не знаю! Не могу объяснить, — голос Фаньшэ постепенно затихает. Он напряжённо наблюдает, как Си Ван молчаливо берёт его за левую руку и крепко сжимает, бережно гладя кончиками пальцев. И темный гадкий комок внутри начинает исчезать. — Знаешь, шисюн много лет назад сказал, что для старика мы всего лишь замена настоящих детей. Конечно, в чем-то он был прав, это я тоже заметил. Но сейчас мне начинает казаться, что это не так.

Обращённый поднимает подвеску на уровень глаз и вопрошает:

— Будь я лишь заменой, подарил бы старик мне вещь своей любимой покойной жены? Сомневаюсь.

Каким-то образом поняв, что хочет сказать Фань-гэ, Си Ван придвигается поближе, предлагая:

— Помочь?

Фаньшэ кратко кивает.

— Лучше на меч.

Взяв подвеску и оружие, Си Цзи за пару движений привязывает красивым узлом украшение к рукояти. Он наблюдал, как Фаньшэ разглядывает свой меч, зная, что тот никогда не любил подобные вещи, мол, в бою может мешать. А сейчас повесил.

— Полагаю, у меня официально появился свёкор*? — негромко пошутил Си Ван, продемонстрировав неуверенную улыбку.

*отец мужа.

— Да, теперь старик не только моя проблема. Но сильно не радуйся, он иногда подбешивает. Кстати, мне потребуется твоя помощь в одном деле.

***

Реакция Жунъи Сяохуа на подвеску на мече Фаньшэ выдалась крайне бурной. Когда двое бесстыдников показались на стрельбище, где старик поучал молодое поколение, он оглядел ученика, ныне получившего титул приёмного сына, и резко замолк. Тогда Цзин Фаньшэ якобы случайно убрал руку с меча, открывая обзор на оружие с талисманом.

— Фаньшэ! — уж больно радостно вскрикнул старый заклинатель, растянув губы в довольной улыбке. И ведь старик решил для себя, если младший ученик согласится, то, чтобы не потерять лицо, он будет вести себя более сдержанно. Но демоны его побери, это оказывается так сложно!

Вытянув руку вперёд, обращённый сразу устанавливает границу, чётко проговаривая свои условия:

— Не кричать, сильно не радоваться, меня не поднимать, по голове не трепать и никому ничего не говорить!

— Ах, дети так быстро растут! — горько вздыхает Жунъи Сяохуа, притворяясь великомучеником. — Особенно чужие. Какого это быть приёмным?

Усмехнувшись, Фаньшэ кривит губы и складывает руки на груди. Его бровь насмешливо приподнимается, когда он выпаливает свой быстро придуманный колкий ответ:

— Прекрасно. Теперь ради власти и денег придётся от тебя избавиться. Очень жаль.

Конечно, то было шуткой. Здесь только мальчишка Чи не знал, как ловко Цзин Фаньшэ избегает какой-либо общественной деятельности и власти. Он ценил свою свободу, поэтому не променял бы её на всё богатство Цай Фу! Кому сдались эти деньги, правление и бумажки, если он может отправиться на все четыре стороны и, например, прыгнуть с водопада на бревне (он и правда таким занимался в юности), поохотиться на птичку Экайи, даже отправиться на демонические земли? А после, если понадобятся деньги, просто связаться со стариком, который подкинет прибыльную работёнку?

Конечно, раньше приходилось усиленно работать, чтобы помогать цзецзе или учить Си Вана, но сейчас у Цзин Ятун появился муж. Да и у него тоже... К слову, Си Цзи неплохо зарабатывает, работая в лучшей лечебнице на всём белом и чёрном мире.

И куда же тратятся все эти бешеные деньги? Да никуда! У двоих бессмертных заклинателей нет большой необходимости в роскоши, дорогих побрякушках и особняков. Только иногда Си Ван покупает уникальные лечебные травы, а Фаньшэ — редкий чай.

Ха-ха, при желании Цзин Фаньшэ может больше не работать, став чёртовым наложником!

От этой мысли обращённого передёрнуло. Он почему-то сразу представил, как сходит с ума от одного только нахождения в четырёх стенах.

— С каких это пор ты наследник? — тут же парирует Старейшина Жунъи, не задумываясь и на секунду. — Перед тобой, между прочим, ещё Байчжэ стоит. Так что о наследстве можешь и не мечтать!

Повернувшись к Си Цзи, Фаньшэ нарочито громко заявляет:

— Предлагаю устроить переворот, — а перед глазами странная картинка, как он, мол, улыбаясь, встречает Си Вана с фразой «С возвращением, мой Господин». На лице его — скромная улыбка, а на плечах — тонкая накидка, совсем не скрывающая грязную кожу. Си Цзи тоже предстал в странном облике: с пучком на голове, в коричневой скучной одежде и без меча.

В этой странной фантазии опять виновата неосведомлённость Фаньшэ. За свою заклинательскую жизнь он никогда не видел нормальных супружеских пар, только те, в которых изменяли, убивали, ненавидел и насылали проклятия. Можно подумать, любящим потребовалась бы помощь заклинателей.

Си Ван молча соглашается, а Чи Цзюсин, выглядывая из-за спины уже привыкшего Шань Лянъяна, непонимающе кривит лицо.

— Что происходит? — шёпотом вопрошает мальчишка, дёрнув старшего братца Шань за красочный рукав.

Пожав плечами, Шань Лянъян спокойно отвечает:

— Не знаю. Привыкай, они часто так шутят.

— Сяо Чи! — взор Фаньшэ падает на обращённого. Он показывает пальцем на Цзюсина и упрямо заявляет: — Я запрещаю тебе общаться с дедушкой! А лучше со всеми ими. Всё равно ничему хорошему не научат.

Лицо мальчишки-обращённого вытянулось и побледнело. Ему уж точно не хотелось становиться действующим лицом в чьей-то ссоре. Цзюсин взирал испуганными глазами то на заклинателя, то на обращённого, не решаясь вмешиваться.

— Чего это ты внука против меня настраиваешь?

— А чтобы не было дурного влияния!

— Дурного?!

— Да!

— Пизда! — в сердцах выкрикивает Жунъи Сяохуа и тут же замолкает под злобные смех младшего ученика. — Блять.

Ещё много лет назад за весьма красноречивой перепалкой из заметил мелкий Шань Лянъяном вместе со Старейшиной Лю. И тот, надо признать мог ругаться похлеще и без всяких неприличных выражений, а старик потом и сверху получил. Поэтому правила ссор изменились: кто первый выругается, тот и не прав.

Довольно вскинув нос, Цзин Фаньшэ с наслаждением тянет гласные:

— Что-то ты расслабился, старик. Стареешь, видимо, — обращённый преувеличенно вздыхает и качает головой. — Старейшина Лю будет очень зол, когда узнает об этом. Что же делать, хм? О, у меня есть идея. Ты отправишь кое-что цзецзе, и я забуду об этом происшествии.

Щелкнув языком, Жунъи Сяохуа с долей неприязни оглядывает сына.

— Нихуя у тебя запросы. Что отправить?

Взяв у Си Вана свиток, Фаньшэ передаёт его наставнику. А оказавшись у него в руках, письмо преобразовывается в маленькую синюю птичку, которая взмахивает крыльями, разминает лапки и взлетает ввысь, исчезая средь облаков.

Чи Цзюсин издаёт восхищённый стон и старательно тянет шею, пытаясь разглядеть маленькую пташку.

— И ещё, ста... — начинает Цзин Фаньшэ, но взрослая ладонь падает ему на макушку и начинает с силой теребить по капюшону. — Блять! Отстань!

— Так ты тоже ругаешься, Фаньшэ? Видимо, мне тоже придётся рассказать об этом Старейшине Лю, — а когда ученик освобождается и обращает на него злобный, недовольный взгляд, то старик разряжается громким неприличным смехом. — Ха-ха, ну ладно, детишки, мне пора идти уже. Не безобразничать!

— Так иди, — в след буркнул Фаньшэ, за что получил новую порцию трёпки по голове.

Вновь рассмеявшись, Жунъи Сяохуа уворачивается от атаки меча и сбегает, зная, что глупый ученик не последует за ним, ибо так он бросит своего женишка, «сына» и друга.

— Вот же противный старикашка! — вновь выругался Цзин Фаньшэ, со звонким лязгом вгоняя оружие в ножны.

Перестав притворяться декорацией, Чи Цзюсин выглядывает из-за плеча Шань Лянъяна и напрямую интересуется:

— Брат Цзин, что это было?

— К сожалению, теперь это мой папашка, — пробубнил Фаньшэ, почему-то смутившись. Как будто глубоко внутри он давно ждал такого шанса, назвать старика своим отцом, но с другой стороны, не хотел показаться уязвимым и не мог забыть прошлые обиды.

Да-да, прошлые обиды. Цзин Фаньшэ не понимал, имел ли он право обижаться на наставника, который с самого детства воспитывал его, обеспечил всем необходимым и даже признал родным.

Мальчишка Чи охнул и бросил взгляд в сторону, в которую ушёл Старейшина Жунъи, а Лянъян понимающе промолчал.

Почувствовав раздражение от этого места, и не желая более оставаться, Фаньшэ хлопает себя по бёдрам и вскрикивает:

— Я заеб... Устал, — сложив руки на груди, обращённый поворачивается к Шань Лянъяну. — Ты когда обратно собираешься? Или будешь ждать Старейшину Лю? Если тебе в Даогуан, то можем проводить.

Закивав, Лянъян оглядел новых попутчиков, не зная, что и думать. С Цзин-сюном он был знаком давно и, несмотря на робость, мог ему доверять, но Молодой Господин Си вызывал в нём бурю непонятных эмоций! Какое-то предостережение и аккуратность, присущую только рядом с опасными хищниками. То же самое происходило и с Сяо Чи, хотя тот был всего лишь ребёнком.

— А я?! — выпрыгнул Чи Цзюсин, вновь услышав о предстоящих планах. Обращённый всё не мог успокоиться, потому что ему так и не ответили, что с ним будет.

Вот только ответить ему никто не мог. И Цзин Фаньшэ, в том числе. Но и бросать мальчишку одного он не хотел, поскольку по себе знал, насколько сложно быть «не таким» и при этом против всего мира. Поэтому отправить Цзюсина под прикрытием обычного человека, например, в Даогуан — худшее, что можно предположить.

Демон в обществе заклинателей? Страшно представить, чем это обернётся.

При себе его тоже не оставить. Фаньшэ постоянно в дороге, работает, путешествует, да и вроде как Правителем демонов притворяется. А Си Цзи, как можно заметить, не особо рад посторонним в доме. Может тогда на другие земли привести? Но тоже не вариант — возникнут ненужные вопросы.

— Пока идёшь с нами, — всё же кивает Цзин Фаньшэ. — В конце концов, найдём, куда тебя пристроить. Выдвигаемся сейчас, пока не стемнело. Лянъян, у тебя есть вещи, которые нужно забрать?

— А? — заклинатель на мгновение задумался, прежде чем неуверенно кивнуть. — Да, немного. Но они не особо важны, так что можно и не тратить на них время.

— Лучше возьми.

Кажется, осознав тайный смысл, Шань Лянъян кивает и быстрым шагом исчезает со стрельбища. А Фаньшэ, выпроводив друга и кивнув айжэнь, хватает Чи Цзюсина под локоть, уведя его под дерево, куда падало меньше всего солнца.

— Брат Цзин? — голос мальчишки напрягся, а сам он натянулся, аки лента готовая в любой момент порваться, дабы попытаться защититься.

Однако Цзин Фаньшэ поставил обращённого перед собой, положил руку тому на плечо и спокойно, растягивая слова, произнёс:

— Пока простое предупреждение: не доводи до того, как Лянъян поймёт кто ты. Всеми силами скрывай свою сущность. Я не против, если вы подружитесь, но только до первого подозрения с его стороны. И поверь мне, — тон Фаньшэ понизился, став более угрожающим и опасным, — я узнаю, что он догадался. И тогда... Боюсь, тебе больше никогда не придётся скрываться.

— Я понял, — пробормотал Цзюсин, мотнув головой и опустив глаза. — Брат Шань не узнает.

Угрожающая ладонь пропадает с плеча.

— Вот и отлично, — но, уже собираясь возвращаться, Фаньшэ хмурит брови. — А где Си Цзи?

А в это время Си Ван, выбрав момент, когда все лишние свидетели и айжэнь уйдут, незаметной тенью последовал за Шань Лянъяном. Он не собирался вредить другу Фань-гэ, просто собирался спросить кое о чём.

— Молодой Господин Си, вам что-то надо? — неожиданно остановился заклинатель, обернувшись. Ладонь упала на меч с подвеской из белого нефрита.

Опустив глаза, Си Цзи выходит из-за угла и качает головой. Его вальяжная фигура, в свете открытых ставней, на фоне яркого солнца, ослепляла. Вокруг этого человека летала аура многолетнего спокойствия и безмятежности, но если приглядеться, то можно разглядеть то, насколько серьёзным выглядело чужое лицо, и насколько тяжелым ощущался тёмный взгляд.

И не скажешь, что Си Ван — тот самый человек, который минуту назад стоял рядом с Фаньшэ и ласково улыбался.

— Просто хотел задать вопрос о Фань-гэгэ. Этот заклинатель просто волнуется о нём. Но посоветоваться не с кем, — не составило труда заметить, как расслабились плечи Шань Лянъяна, и как брови приняли совершенно другой угол. — Всего один вопрос.

— Какой?

Над коридором вдруг повисла темнота.

— Что произошло между Фань-гэгэ и его шисюном? — Последнее слово Си Ван выплюнул так резко, будто Ши Байчжэ стал костью, заставшей в горле.

Внутри Шань Лянъяна словно всё перевернулось от страха и омерзения. Эта тема неприятно отзывалась внутри него, так как он, пожалуй, видел их ссоры даже чаще, чем Старейшина Жунъи. Но причину этих разногласий ему никто так и не сказал.

— Я не знаю, — мотнул головой юный заклинатель. Лянъян нервно сжал в руке белый камень, пытаясь успокоиться и не показать противнику свой страх. Этому его научил Цзин-сюн. Учил, что если враг узнает, что он боится, то всё, можно прощаться с жизнью. — Они мне ничего не говорят.

— Вот как? А как насчёт того, что он скинул Фань-гэ в пасть рыбьих мон...

— Это неправда! — отчаянно перебил его Лянъян. — Старейшина Жунъи сам подтвердил, что Ши-сюн стоял рядом с ним и Цзин-сюна никто не мог сбросить...

Не на секунду не поверив, Си Ван усмехается. Тёмный взгляд холодеет, становится каким-то болезненным.

И в эту секунду в сердце Шань Лянъяна появилось семя сомнения.

— Но что-то было? — не сводя зорких глаз с Лянъяна, поинтересовался Си Ван. И как только в чужих очах начали пролетать воспоминания, заклинатель дотронулся до головы Шань Лянъяна.

Применив заклинание, способное проникать в чужое прошлое, Си Цзи приготовился ждать.

Но первая картинка появилась очень быстро. Место, совершенно неизвестное Си Вану, очевидно было очень хорошо знакомо владельцу воспоминаний.

Шань Лянъян поднимает взгляд на своего учителя и Старейшину Жунъи. То, о чём они говорят — не понятно, видимо их разговор оказался слишком сложным для маленького ребёнка.

Потеряв интерес к старшим, Лянъян уходит в другую комнату, в которой за столом с прямой осанкой сидел мальчишка лет тринадцати и спокойно читал книгу. Свет падал на его лицо, подсвечивая волевые брови, прямой нос и изящные губы. Подрасти он, точно стал бы завидным женихом и видным учёным мужем. С другой стороны комнаты, у стены на кровати, куда солнца уже не хватало, расположился другой человек. Сгорбленный, с поджатыми коленами к груди, прижатыми к себе руками и тёмным, враждебным взглядом. Черный капюшон закрывал всё лицо, оставляя только горящие янтарные глаза. Казалось, Цзин Фаньшэ заметил вошедшего Лянъяна, но виду не подал.

— Давно не виделись, Цзин-сюн! — радостно защебетал Шань Лянъян, всё же почувствовав на себе недружелюбный взор. Однако не услышав ответа, ребёнок поплелся ко столу. — Привет, Ши-сюн.

Приподняв уголки губ, Ши Байчжэ отстраняет книгу и оборачивается на младшего, охотно отвечая:

— С добрым утром, Лянъян. Как добрались с дядей Лю?

— Нормально, — отмахнулся Шань Лянъян, тут же переведя глаза на Фаньшэ. Он понизил голос, как могло показаться достаточно тихо. — Ши-сюн, а что с Цзин-сюном? Он какой-то грустный...

Пусть Си Ван и не увидел, но почувствовал, как вздрогнул Фаньшэ на кровати.

Расслабленное лицо Ши Байчжэ на мгновение исказилось. Оно покрылось холодной коркой инея, появляющейся в первые дни зимы. Его глаза, обычно полные теплоты и доброты, стали холодными и непроницаемыми, словно замерзший пруд. Эта смена настроения была как гроза, разорвавшая тишину и покой. В воздухе возникло напряжение.

— Опять капризничает по пустякам, — с негодованием бросает Байчжэ. — Только и умеет драму разводить на пустом месте.

Шань Лянъян охает. Он чувствует себя взволнованным, зная, что его другу сейчас грустно, пусть даже это и из-за пустяка. На мгновение замешкавшись, мальчишка подходит к кровати и аккуратно садится на краешек.

— Цзин-сюн?

В ответ молчание, только слегка приподнявшийся край капюшона.

— Ты грустишь? Хочешь поиграть? Можем вместе пострелять из лука. У меня как раз уже получается попадать в цель! Хе-хе, я могу и тебя научить.

Шурх! — тихие шелест одежды заполнил комнату, но ответ так и не послышался. Фаньшэ уронил голову обратно на колени.

— Цзин-сюн? Не хочешь стрелять из лука? Тогда как насчёт того, чтобы погулять по лесу? Или торговым улочкам. Всё равно учитель и дядя Жунъи будут заняты своими скучными разговорами. А Ши-сюн сходит с нами, да? — с нетерпением интересуется Шань Лянъян, обернувшись на старшего. Получив утвердительный кивок, он ярко улыбается и возвращается к Фаньшэ. — Я слышал, что здесь выступает огромное количество артистов! Они и... И огонь глотают, и на ножах стоят и... И многое другое, Цзин-сюн. Надо сходить и посмотреть! Пойдём с нами?

— Не хочу, — еле прохрипел Фаньшэ, низким голосом.

У Си Вана, нагло наблюдающего со стороны, сложилось ощущение, что у того болело горло. Как будто голосовые связки повреждены.

— Почему? Сейчас хорошая погода, тепло, а здесь скучно. Пошли с нами! Будет весело. И купим что-нибудь вкусненькое поесть. Цзин-Сюн? — наклонив голову, Шань Лянъян прикасается к руке Цзин Фаньшэ, однако тут же летит с кровати на пол.

Громкий сиплый отчаянный крик разносится по всей комнате:

— Неужели тебе блять так сложно заткнуть своё ебало хотя бы на секунду?! Я же сказал, что не хочу!

Глаза Шань Лянъяна широко раскрываются. Из-за своего низкого уровня совершенствования, он пропускает то, как в Цзин Фаньшэ летит каменная тушечница. Замечает только, как она падает на кровать, а вслед за ней, сжавшись и прижав ладонь ко лбу, валится и сам Фаньшэ.

За пару шагов Ши Байчжэ оказывается рядом с Цзин-сюн. С покрасневшим от гнева лицом, он хватает Цзин Фаньшэ за шею, словно тот — тряпичная кукла, и с силой кидает с постели на пол. Кровь медленно растягивается, капает на доски, оставляет после себя тошнотворный запах и яркий, нестираемый цвет.

— Ши-сюн... — испуганно бормочет Шань Лянъян, совсем забыв об ударившейся спине и заднице. Он не может отвести взор от капель крови, которые мелкой россыпью украсили стену.

— Как ты смеешь так говорить? — слышится где-то так близко, но при этом так далеко.

Тошнит.

А на глазах появляются слёзы.

Вскакивая и не разбирая пути, Лянъян несётся в другую комнату. Пусто. Видимо, учитель и дядя Жунъи куда-то ушли. Это разбивает восьмилетнего Шань Лянъяна ещё больше.

Уши заполняют рыдания.

— Шицзу-унь! Уа-а-а-а... Шишу* Жунъи-и! Шицзунь!

*младший брат учителя.

Неизвестно, сколько продолжались его рыдания, но на прекращение побудил резкий рывок. Старейшина Лю поднял своего ученика на руки и прижал к плечу, в то время как Жунъи Сяохуа последовал в следующую комнату. Больше Си Ван ничего увидеть не смог, так как Лянъян закрыл глаза, возвращаясь к своему предыдущему делу.

— Байчжэ! Фаньшэ, ты что творишь?

— Он первый начал, — отчаянно вскрикивает юный Цзин Фаньшэ, дрожащими руками сжимая кинжал. Обращённый переводит взор на Байчжэ, который тяжело дышал и прижимал ладонью глубокую рану на плече. Его ресницы испуганно трепещут. — Снова хотел убить меня.

Последние три слова тонут в разозлённом низком тембре Жунъи Сяохуа:

— Какая разница кто начал первым? Байчжэ! Байчжэ, не теряй сознание, — старик хлопает старшего ученика по щеке и начинает быстро обрабатывать рану. — Посмотри на своё поведение, Фаньшэ! Устраиваешь тут концерты из-за какой-то птицы? И не смей мне оправдываться, что это Байчжэ её прикончил. Небось, сам чем-то её придавил и пытаешься свалить на других.

Мысль показать свои раны кажется такой правильной, но в тоже время до жути унизительной. Как будто он и правда виноват, но пытается оправдаться.

Подняв единственный уцелевший глаз на учителя, Фаньшэ поджимает губы. И тут же сбегает, не имея более желания оставаться рядом с ними.

Так же не забывайте оставлять комментарии, нажимать кнопочку «спасибо» и заходить на мой тг-канал t.me/LinaHongHu, там много интересного: арты, черновики, мысли, обсуждения, (спойлеры). Всем спасибо за прочтение.

http://bllate.org/book/14784/1318608