Готовый перевод Судьба неизменна перед лицом смерти / От судьбы не убежишь: Глава 56. Отец-одиночка и наследие матери.

Оставив детишек у шисюна Лю, Жунъи Сяохуа направился по делам. А именно в одно из своих тайных убежищ, из которого ему совсем недавно прилетела весточка с синей пометкой. А синий цвет в его кругах стал обозначением младшего ученика. Значит, произошло что-то связанное с Фаньшэ.

Однако добравшись до нужного места, Старейшина Жунъи видит давно разрушенное поселение. Пахло гарью. Не осталось ни одного намёка на жизнь человека.

— Ну что за чертовщина! — выругался заклинатель, продолжая идти дальше. — Найду того, кто это сделал и уши оторву.

Он внимательно разглядывал упавшие крыши и сломанные стены, покрытые слоем пепла и грязи. Пустые улицы ползли вперед, словно змеи, скрывая за каждым поворотом новые разрушения и печальные следы того, что когда-то было жилыми домами. Тишина царила вокруг, лишь слабый ветер напоминал о прошедших событиях.

Шурх! — из завалины вылезла маленькая девочка в ярком чистом платьишке и, уставившись на Жунъи Сяохуа, прижала ручки к груди. На фоне этих развалин она выглядела странно, неестественно. Её черные глазки медленно моргали, будто гипнотизировали, а заколки с бубенчиками в двух круглых пучочках усыпляли.

— Хочешь поиграть? — протянула малышка, злобно растянув уголки губ. Она звонко рассмеялась, из-за чего заколки в волосах разразились раздражающим громким звоном. — Играть! Играть! Давай играть!

— У твоей матери фантазия закончилась? — как можно мягче выразился Старейшина Жунъи. — В прошлый раз иллюзия заброшенного храма выглядела гораздо лучше.

Девочка улыбнулась, обнажая ряд белоснежных зубов. Сощурив глаза, она трясёт головой и за секунду меняется до прекрасной молодой девушки.

— С возвращением, Старейшина, — она делает поклон и с насмешкой объясняет. — Матушка говорила, что заброшенный храм привлекает слишком много внимания. Всем интересно кому и почему здесь служили. Поэтому решил изменить.

Безразлично пожав плечами, Жунъи Сяохуа честно отвечает:

— Да мне плевать, пусть придумывает что-то другое, но чтобы этих развалюх я больше не видел, — когда Хуань Сян* поклонилась, принимая приказ, Сяохуа уточняет: — По какому делу искали?

*幻想, Хуань Сян — иллюзия, фантазия.

— Ох, вам это не понравится… — Сян прижала ладонь ко рту и опустила глаза. — Пройдёмте, Старейшина, я всё вам покажу.

Будь здесь кто-то другой, то точно удивился бы тому, как человек внезапно исчезает в воздухе, но поскольку эту конструкцию придумала матушка Хуань Сян, Жунъи Сяохуа оставался спокойным. Проследовав за девушкой, старик молча шёл по длинному коридору, не утруждая себя приветствиями старых знакомых и подчинённых. А те, должно быть, догадываясь о причине появления Главы, поэтому не навязывались и тихо исчезали.

— Пришли, — пробормотала Сян и, прижав ладонь к лицу, открыла дверь, за которой повеяло старым трупным тошнотворным запахом.

Посередине комнаты стоял закрытый гроб, обклеенный печатями, замораживающими мёртвые тела. Так они дольше сохранялись.

— Где все остальные тела?

— Сожгли, чтобы не мешали, — прогнусавила девушка, не имея чести войти в комнату перед Старейшиной. Её брови изогнулись, в горле появился ком, а в голове — мысль, чтобы всё это побыстрее закончилось.

Сделав шаг вперёд, Жунъи Сяохуа проходит в комнату и останавливается прямо перед гробом из старого трухлявого дерева. Всё равно же сжигать, верно? Он открывает крышку и внимательно рассматривает тело внутри.

Весьма высокий мужчина, крепкого телосложения и острыми чертами лица. В тёмно-синей одежде в капюшоне и маске, скрывающей лицо. На его руках надеты плохо сшитые чёрные длинные перчатки, очевидно для того, чтобы не позволять солнцу попадать на кожу. Вышивка на ткани — минимальная, почти незаметная. На поясе висел меч с тонким лезвием в ножнах из темного металла.

Знакомое описание, не правда ли?

— На сжигание его, — кратко приказал Старейшина, с силой захлопывая крышку и выходя их комнаты. — И в следующих не зовите меня, сразу уничтожайте всех фальшивок. Кто нашёл?

Когда воздух становится чуть менее зловонным, Хуань Сян кивает и убирает ладонь с лица. А с последнего вопроса всё её лицо расцветает и становится цветом нежного персика.

— Это был Молодой Господин Ши!

— Байчжэ?..

— Да! — Сян мечтательно прикрывает глаза и на распев рассказывает. — Никто и не ожидал, что он придёт, но он вернулся! Стал таким взрослым, высоким и мужественным! Ах, таким серьёзным! Просто загляденье! Правда, он меня совсем не узнал, хе-хе… Но мы ведь так долго не виделись, поэтому я не обижена! Молодой Господин как зашёл, так сразу повеяло таким приятным сандаловым запахом… Ой!

Вспомнив кому именно она всё это рассказывает, лицо Хуань Сян бледнеет, а сама она стыдливо замолкает.

— А ты за столько лет не изменилась, — задумчиво пробормотал Жунъи Сяохуа, приподняв один уголок губы. — Твоя мать знает о твоих увлечениях? Хотя погоди! Кто здесь не знает о твоей симпатии, Сян-Сян?

Теперь кожа Хуань краснеет цветом спелого яблочка. Девушка хныкает от смущения и стыда и закрывает уши.

— Я же невиновата, что Молодой Господин Ши такой красивый, — обиженно пробубнила Хуань Сян. Сложив брови домиком, она поднимает свой взгляд. — Старейшина! У Молодого Господина Ши ведь никого нет? Никого? Я не хочу, чтобы у него кто-то был!

Однако на её слова Жунъи Сяохуа махнул рукой:

— А мне-то откуда знать? Этот паршивец не пишет, а если и пишет, то только одно: «этот ученик занят на задании»! И вообще! Он ещё здесь?

Старик сложил руки на груди и опять подумал, что после взросления Байчжэ вдруг порвал со всеми и пропал в неизвестном направлении. Конечно, его подчинённые иногда встречали Первого ученика, когда тот заходил в тайники за информацией или артефактами, но на этом всё. Жунъи Сяохуа пытался писать ученику письма, но тот чаще всего молчал.

Заметно приуныв, Хуань Сян отрицательно качает головой.

— Как только Молодой Господин Ши принёс фальшивку Второго Господина, то сразу же ушёл. И он ничего не сказал. Вообще ничего, — девушка шмыгнула носом. — Даже не попрощался.

Брови старика взлетают вверх. Он недовольно складывает руки на груди и протягивает:

— Ничего не сказал? И даже попроща-ался? Вот же мелкий невоспитанный паршивец! Получит он у меня по первое число, как только встретимся!

— Нет же! — испуганно воскликнула Хуань Сян, услышав слова Главы. — Молодой Господин Ши просто торопился! Да, торопился… Он выглядел очень нервно, вот и забыл попрощаться… Не ругайте его, Старейшина Жунъи, пожалуйста. Я не хочу, чтобы у Молодого Господина Ши были проблемы из-за недостойной слуги.

Не обращая внимания на этот жалостливый тон, Жунъи Сяохуа покачал головой и наотрез отказал.

— Я всё равно с ним поговорю. Тоже мне придумал: притащить мертвое тело и ничего не объяснять! И как теперь узнать кто это? Что ему нужно было? И для чего?! Вдруг ещё один придурок решит убить кого-нибудь и свалить всё на Фаньшэ? — он поворачивается к девушке и прямо ей наказывает сообщить, если Байчжэ объявится вновь. — И ещё. Не смей наговаривать на Фаньшэ. Не думай, что никто не знает о твоих словах. Я тебя прощаю, так как уважаю твою талантливую матушку.

Огорченной Хуань Сян приходится только поджать губы и проводить Старейшину обратно на улицу.

— Удачной дороги, Глава! — Сян низко поклонилась и дождалась, когда тот исчезнет из поля зрения. Тяжело вздохнув, она возвращается в тайное логово.

После произошедшего её настроение сильно испортилось, ведь из-за необдуманных слов пострадал любимый ею человек.

Старейшине Жунъи в это время тоже было не до веселья. Во-первых, откуда-то появился ещё один двойник Фаньшэ. А во-вторых, Байчжэ по какой-то причине будто избегал общества наставника. При этом ничего не намекало на то, что после взросления он отречётся от семьи.

Или это слишком самонадеянно? Звать их семьёй.

Вернувшись в особняк, Жунъи Сяохуа сразу же направляется к младшему ученику, к северному крылу. Однако, не дойдя до здания, он замечает, как с противоположной стороны на крышу забирается Фаньшэ. Ученик вглядывается и бросает взгляд на небо, прежде чем посмотреть на своего спутника, вставшего рядом. Они берутся за руки так естественно, что Старейшина Жунъи может только удивляться.

Это напомнило ему их встречи с его покойной женой. Будучи несмышленым, только вышедшим из-под крыла наставницы, двадцатилетним пацаном, он влюбляется в женщину на десять лет старше себя.

Казалось, Бэй Бянь заинтересовалась им, но узнав, его возраст и то, что он выглядит гораздо старше, отказалась «встречаться ребёнком».

Земля ушла из-под ног Жунъи Сяохуа, стоило ему это услышать. А Бянь, бросив на него последний взгляд, ушла, взмахнув длинной густой чернильной косой.

И тогда пришлось взять себя в руки. Он отказался от предложения создать орден с братьями, отдав предпочтение свободе (она тоже была странствующей заклинательницей). Начал наращивать силу, влияние, заводить новые знакомства (чтобы чаще с ней пересекаться). Создал информационные организации (чтобы произвести впечатление на неё) и с их помощью искал интересные места для ночной охоты (чтобы сходить вместе с ней).

И всё это было ради семьи, а не ради власти, как многие думают. Даже сейчас Жунъи Сяохуа за глаза называют жадным до господства человеком.

Мол, «у него своя подпольная сеть!», «Он опасный, может избавиться от любого, кто ему мешает!» или «Старейшина Жунъи планирует подчинить себе всю заклинательскую верхушку…»

Слыша это, старик только негромко посмеивается. Будь это правдой, он бы давным-давно заставил всех подчиниться. Однако единственное, что его сейчас волнует — дети. Пусть и не родные, но его дети, за которыми он присматривает очень долгое время.

Плевать, что Фаньшэ обрезанный рукав! Плевать, если он враг всего человечества! И пусть Байчжэ ему не отвечает. Даже если он вернётся, старик примет его обратно с распростёртыми объятиями. Главное, чтобы они были целы, здоровы и счастливы.

Почувствовав резкое желание выпить, Жунъи Сяохуа вздыхает и уходит, оставив влюблённых наедине.

Надо бы написать ещё одно письмо Байчжэ. И на этот раз он точно ответит.

***

Потратив какое-то время на поиски Шань Лянъяна, Цзин Фаньшэ вскоре вышел к стрельбищу. Он сложил руки на груди и наблюдал, как Чи Цзюсин стрелял из лука под внимательным взглядом довольного Лянъяна.

Тетива натягивается, и стрела летит через всё поле, пролетает насквозь красно-белую цель и утыкается наконечником в землю.

Брови Цзин Фаньшэ взлетают вверх от удивления, а сам он наклоняется к Си Цзи, стоящему как обычно с левой стороны:

— Стреляет как я в детстве. Похоже, ему тоже сложно контролировать свою силу.

— Ты умеешь стрелять? — тут же интересуется Си Ван, по привычке обняв его за плечо.

Они спрятались позади них, под деревом, в приятном теньке. Дуб защищал их от прохладного ветра и в то же время от яркого утреннего солнца.

Однако Фаньшэ качает головой, греясь об тело айжэнь. Он говорит медленно, с ноткой ностальгии, будто смакуя воспоминания:

— Нет, уже нет. Это давно было. Лет так… В двенадцать где-то? Когда наши старики встретились в очередной раз, мы с шисюном узнали, что Лянъяна начал учиться стрельбе из лука, и у него кстати получалось это очень хорошо! Поэтому мы с шисюном тоже решили попробовать. Но у меня не очень хорошо получалось. Как у него, — заклинатель кивает в сторону Чи Цзюсина. — Силы было много, а меткости наоборот не хватало, поэтому бросил эту затею. А Лянъян и шисюн наоборот продолжили. О, смотри!

В качестве демонстрации, Шань Лянъян берёт свой любимый лук и стрелы. Прицеливается он совсем недолго, буквально на секунду, прежде чем пустить стрелу и попасть ровно в цель. И не успевает Чи Цзюсин пустить восхищённый вздох, как Лянъян стреляет во второй раз, рассекая первую стрелу на щепки.

— Нихуя себе, да? — тихо посмеивается Фаньшэ, наблюдая, как Сяо Чи хлопает в ладоши и предвкушающе подпрыгивает, а Шань Лянъян довольно улыбается и хвастливо задирает нос. Повернувшись к Си Вану, он берёт его за руку. — Пошли.

Они вместе вышли на поле, но разговор первым завёл Фаньшэ, в то время как Си Ван дал возлюбленному полное право на разговор с другом. Обращённый приподнял уголки губ и загадочно произнёс:

— Ого, Лянъян, не знал, что ты так преуспел в стрельбе. Теперь точно придётся сходить с тобой на ночную охоту, дабы в полной мере узреть твои способности.

Лицо Шань Лянъяна сначала светлеет, он готовится вскрикнуть радостное «Цзин-сюн», но в какой-то момент он полностью мрачнеет и обиженно отворачивается. За один миг из яркой рыбки кои он становится похож на кислого серого сома.

— Так, это что такое было вообще!

Шань Лянъян молча уперся взглядом в земную ямку, которую он рыл носком обуви.

— Лянъян, ты опять, как в прошлый раз, дуешься из-за лепёшки и… — Цзин Фаньшэ недоговорив, замолкает, когда его перебивает Лянъян:

— Нет! — его лицо стыдливо вспыхивает, стоило вспомнить об этом случае. — Не из-за этого…

— Из-за чего.

— Не скажу.

— Почему.

— Потому что.

— Лянъян! — уже прикрикнул Цзин Фаньшэ, сделав шаг к младшему. Тот пискнул и отбежал в сторону.

— Нет!

— А ну стой! — вот так крича, они побежали пару раз вокруг стрельбища, пока наблюдавший за ними Чи Цзюсин бледнеет и хватает Фаньшэ за рукав.

— Брат Цзин, не злись на братца Шань! — было видно, как он дрожит от страха и волнения, но, несмотря на это, не отступает. — Это я виноват! Сказал… Случайно упомянул, что видел лицо Брата Цзин…

В душе́ удивившись способностям Чи Цзюсина выбирать правильные слова, Фаньшэ медленно переводит взгляд на Лянъяна, уставившись в его нервное лицо.

— Так ты из-за этого злишься?

— Не злюсь! — тут же поправил Шань Лянъян и отвел взгляд, прижав лук к себе. — Но мы ты так и не доверился… Хотя мы знакомы уже десять лет. Неужели за это время ты не смог мне открыться?

«А нет, Лянъян, кажется, тоже такой способный», — подумал обращённый. Ведь тот сказал именно «доверился», будто бы Фаньшэ ему не верит, не смотря на такое долгое знакомство. Но что для одного пустяк, то для другого страшный секрет.

Пальцы Цзин Фаньшэ невольно сжались. Он отступил.

— Не выдумывай, ты знаешь на порядок больше остальных! — буркнул обращенный, выпрямившись, и собравшись сбежать к Си Вану, а вместе с ним — домой. Да, он не готов довериться старому другу и объяснить это слишком сложно.

Не услышав ответа, обращённый разворачивается и уходит. Его взор лихорадочно бегает, не замечает былой красоты этого места, наоборот, считает её слишком вычурной и неправильной.

Ему всегда было сложно понять свои чувства, особенно, если они касались других людей.

— Можно тебе выговориться? — обернувшись, сразу выпаливает Фаньшэ Си Цзи, который молча следовал за ним, словно теневой страж. Тот ничего не предпринял, как обычно, позволив Фань-гэ действовать самостоятельно.

Взглянув в янтарные глаза, выглядывающие из-под капюшона, Си Ван берёт Фаньшэ за руку и уводит в тихое, безлюдное место, чтобы им никто не помешал. Всё это время он молчал. Но не напряжённо! Без удушения. С ним наоборот даже в тишине был хорошо.

Сев на резную лавочку из тёмного крепкого дерева, как и многие вещи в этом месте, обращённый определил свою точку взгляда, на которую он будет смотреть, чтобы меньше волноваться. Их сплетённые пальцы с Си Цзи. Цзин Фаньшэ без утайки рассматривал, как айжэнь без стеснения гладит его по шершавой старой перчатке, и чувствовал, как тепло распространяется по всему телу, не только по руке.

— Так, — Фаньшэ вздыхает. — Надеюсь, ты не будешь считать меня…

— Не буду, — впервые подаёт голос Си Ван. — Я всегда на твоей стороне.

С насмешкой приподняв уголки губ, Цзин Фаньшэ искривляет одну бровь.

— Ты же видел, что произошло. Не считаешь меня бесчувственной мразью, предавшей друга? Мы как-никак десять лет знакомы. Но при этом я с лёгкостью отрылся Сяо Чи, абсолютно незнакомому человеку, чем Лянъяну.

Эти провокационные слова никак не задели Си Вана. Он спокойно покачал головой и ответил:

— Все, кто не слеп, заметят, как важен для тебя Господин Шань. В отличие от мальчишки Чи, Господин Шань твой давний друг, и его неприязнь заденет гораздо сильнее, чем нового знакомого.

Цзин Фаньшэ замирает. Он никак не ожидал, что кто-то сможет так просто прочесть его чувства. Натянутая улыбка пропадает с его лица.

— Ты прав. Как всегда, прав, — обращённый кладёт голову на плечо спутника. — Я хорошо знаю Лянъяна, особенно то, насколько он пуглив. Не хочу чувствовать себя на одной ступени с оголодавшими собаками или кровожадными демонами. И… Я не знаю как это объяснить. Ты первый, кому я об этом скажу, но… Иногда я не чувствую, что являюсь другом Лянъяна. Не знаю как это. Безусловно, мне приятно его восхищение мной и моей силой, но в то же время я чувствую, как это создаёт стену между нами. Нет, не восхищение, а преклонение. Будто я для него не друг «Цзин-сюн», а «Ужасный и грозный Паршивец Цзин». Он… Он видит не меня, а лишь образ, который приходится показывать остальным. И так всегда! Рядом с шисюном, он ведёт себя смелее, как бы более открыто, нежели со мной. А рядом со мной мнётся и молчит. Я хочу… Чтобы… Ну… Всё было, как например, как… С тобой!

Брови Си Вана на мгновение взлетают.

— Со мной?

— Да! Ты идёшь рядом со мной, помогаешь мне наравне, в любой ситуации я могу положиться на тебя. Но Лянъян скорее предпочтёт плестись позади. Будто я для него не друг, а начальник! — повернув голову после длинной тирады, Фаньшэ замечает, как побелела кожа Си Вана, и как покраснели его щёки. А сам Си Цзи выглядел так, будто понял загадку всего человечества. — Ты чего?

Чуть отстранившись, Си Ван прикрывает лицо рукой и стыдливо отводит глаза.

— Ничего, — его зрачок дёргается в сторону Фаньшэ, а ресницы дрожат. — Неужели ты думаешь, что можешь рассчитывать на этого айжэнь? А если я восхищаюсь тобой также сильно, как и Господин Шань? Даже сильнее.

Не до конца понимая, о чём именно говорит Си Цзи, обращённый кивает и объясняет:

— А разве нет? Если бы не ты, я бы здесь ни сидел, — уголки губ Цзин Фаньшэ приподнимаются. — И с каких пор ты восхищаешься мной «даже сильнее, чем Господин Шань»?

— Всегда.

— Чего?

Си Ван опускает взор на Фаньшэ и честно признаётся подрагивающим голосом:

— Честно. Всегда восхищался тобой. «Даже сильнее, чем Господин Шань» и… Т-ты… Фань-гэ… — его голос с каждым разом становился всё тише, потому что обращённый с каждой секундой наклонялся к нему всё ближе и ближе, из-за чего потомственный небожитель отклонялся всё сильнее и сильнее, пока окончательно не упал спиной на скамейку.

Уперевшись руками по обе стороны головы Си Вана, Фаньшэ хитро улыбается.

— «Всегда», говоришь? Айжэнь, айжэнь, кажется, я понял, почему ты смутился, — тихим сладким голосом прошептал обращённый, словно забыв про стыд и смущение. Хотя как будто он про них и раньше помнил. — Тебя так порадовали слова, что я доверяю тебе, айжэнь?

— Фань-гэгэ, — нервно сглотнул красный Си Ван и попытался отвести взгляд.

— Не-а, — тут же среагировал Фаньшэ, схватив Си Цзи за подбородок и повернув к себе. — Я здесь. Перед тобой. Правда, так сильно восхищаешься мной?

Он кончиками пальцем провёл от челюсти до шеи и тут же почувствовал, как Си Ван сглотнул. Кадык шевельнулся под мягкими подушечками и задрожал.

Цзин Фаньшэ больше не требовался ответ.

Но этот самый отголосок чувств Си Цзи запутал его ещё сильнее, чем ситуация с Лянъяном. Он понимал, что восхищение Шань Лянъяна было обусловлено тем, что Паршивец Цзин в каком-то смысле являлся живой легендой, и они дружили друг с другом с самого детства. Взрослея в обществе, восхваляющем (в том числе и в плохом смысле) фамилию Цзин, Лянъян мог спокойно перенять их манеры и слова.

Но Си Ван? Простите, потомок Первого Принца, сын величайшей заклинательницы И, племянник Чжан Юншэна, владелец одного из четырёх Божественных Орудий, восхищался недоразумением по имени Цзин Фаньшэ?

Несомненно, что-то новенькое.

Глядя на задумчивого Фань-гэ, Си Ван прикусил губу, раздумывая почему его возлюбленный так безжалостен! Когда его уложили и прижали к скамье, он ожидал нечто поинтереснее, чем простые переглядки. Тем не менее его обманули! Возбудили не на шутку и забыли.

— О, Будда! — неожиданно со стороны возник громкий возглас. — Вы бы хоть в здание ушли!

Оба заклинателя поражённо обернулись на звук, еле-еле разглядев средь деревьев Жунъи Сяохуа. Почему же два заклинателя не смогли его вовремя обнаружить? Во-первых, они слишком сильно увлеклись друг другом. А во-вторых, Старейшина Жунъи использовал один мощный артефакт, позволяющий мастерски крыть своё присутствие, это было необходимо, чтобы без проблем добраться до секретного убежища. Всё же его внешность слишком заметная и запоминающаяся.

— Блять, старик! — нервно закричал Фаньшэ, резко оторвавшись от Си Вана. — Неужели так сложно вовремя прекращать действие своего артефакта.

— Пиздец. Ты мне тут не указывай! — в ответ заорал Жунъи Сяохуа, стараясь не смотреть на парочку бесстыжих любовников. В какой-то мере он понимал молодых, ведь сам был таким глупым влюблённым. Больше не желая болтать с учеником и тем более рассказывать ему что-то, он бросает ему в руки подвеску и, вновь выругавшись, исчезает.

Когда в руки приземляется странный предмет, Фаньшэ пытается понять что же это. Подвеска не выглядела обычной, не из привычного камня или дерева, а из переплетения толстых мягких ниток. И у неё не было какой-то чёткой формы, как любят делать ювелиры, скорее она выглядела как старое многослойное вязаное украшение.

— Фань-гэ, жена Старейшины Жунъи случайно не из клана Бэй?

Так же не забывайте оставлять комментарии, нажимать кнопочку «спасибо» и заходить на мой тг-канал t.me/LinaHongHu, там много интересного: арты, черновики, мысли, обсуждения, (спойлеры). Всем спасибо за прочтение.

http://bllate.org/book/14784/1318607