Повернув голову на Си Вана, Цзин Фаньшэ видит на его лице явную злобу и недовольство. Вздохнув, заклинатель переводит взгляд на мелкого служку, со связанными руками и заткнутым ртом какой-то тряпкой неизвестного происхождения.
Мальчишка пытался выглядеть спокойно, но Фаньшэ прекрасно видел, как дрожали его ресницы и сжимались плечи.
Похлопав Си Цзи по плечу, тем самым попробовав успокоить его эмоции, Цзин Фаньшэ приседает на корточки перед слугой. Понизив голос, он произносит:
— Последний шанс, мальчишка. Закричишь, и этот красивый дядя, — он пальцем показывает на Си Вана, чьи брови от удивления подпрыгивают, — убьёт тебя.
Служка бросает взгляд на «Шэнь Жунбу», которого до этого ошибочно считал слабаком, а после кивает.
Цзин Фаньшэ достаёт тряпку из чужого рта, готовый избавиться от проблемы, перерезав тому горло. Однако мальчишка лишь разминает рот и оглядывает заклинателя перед ним.
— Ты не Лин Юнцянь.
— Ага, — кивает Фаньшэ, как само собой разумеющееся. — Теперь ты не будешь пытаться убить меня?
Мальчишка резко вдыхает в себя воздух и вперивается яростным взглядом в фальшивку. Со сжатыми зубами он выплёвывает:
— Где он?
Отведя глаза в сторону, заклинатель вздыхает и небрежно бросает:
— Мёртв. Думаешь, мы бы сунулись сюда, если бы была возможность того, что он вернётся?
Служка опускает голову. Его губы сжимаются, а взгляд бегает.
— Почему ты хотел убить Юнцяня? — вопрос Фаньшэ вырывает мальчика из раздумий и он поднимает глаза с пылающей яростью.
— Этот сучий сын должен был сдохнуть в муках! — Цзин Фаньшэ не был готов услышать такую грубую речь от кого-то помимо старика, поэтому его глаза глупо расширяются. — После всего, что он сделал, смерть — самый милосердный исход для этого пса.
Ответа на такое у Цзин Фаньшэ не было. Он знал характер Лин Юнцяня, ведь они дружили целых три года! Если это конечно можно назвать дружбой. И пусть Юнцянь — невежественный мерзкий ублюдок, в начале их дружбы только он поддерживал Фаньшэ.
Было ли это запоздавшим сожалением от убийства? Паршивец Цзин не понимал.
Ладонь Си Вана нежно прикасается к плечу Фань-гэ, поглаживая её и снимая невидимое напряжение.
Итак, наверное, пора объяснить, как эти три человека оказались в такой ситуации?
После того как их чуть не раскрыли, Цзин Фаньшэ и Си Ван продолжили изучение пещеры.
Но последующие комнаты в коридоре не оказались какими-то ошеломляющими. Какой-то зал, склад непонятного барахла, очень странная кухня (как хорошо, что они ничего не съели), рядом с которой расположилась каморка с человеческими и не очень частями тела, потом склад мусора, склад и снова склад.
Когда им повстречался седьмой, Цзин Фаньшэ язвительно усмехается, мол, у них хранилищ больше, чем обращённых во всём этом месте.
И это не было преувеличением. Как оказалось, в этом месте бо́льшую часть составляют слуги. Люди, которых не обращают в демонов, чтобы те дольше могли работать. Си Ван же в свою очередь подметил, что всем этим слугам не было и тридцати лет. Только молодые.
— Значит, их всё же обращают, когда им исполняется тридцать? — прошелестел пальцами Цзин Фаньшэ. Этот язык придумал старик, для тихого общения, а Фаньшэ после обучил этому Си Цзи. Этот же способ использовали подчинённые Жунъи Сяохуа.
Си Ван ответил: «Не думаю».
Сжав зубы и сведя брови к переносице, Цзин Фаньшэ оборачивается на спутника. Не понятно, какие мысли у того были на уме, но Си Цзи приподнимает уголки губ и смягчает взгляд.
Цзин Фаньшэ резко отворачивается. Его хмурое выражение лица постепенно пропадает, сменяясь стеснительной улыбкой и покрасневшими ушами. Медленно две руки обхватывают его за талию, а голову Си Ван кладёт на чужое плечо.
— Что такое, Фань-гэгэ? — молчаливо улыбается Си Цзи, показывая вопрос рукой. Его дыхание щекочет открытую шею, из-за чего Фаньшэ замирает.
«Вот же!.. На белой яшме ни изъяна, а характер паршивый*!», — ругался про себя заклинатель. Он еле сдерживался, чтобы не обернуться на это наглое лицо.
*白璧無瑕, на белой яшме ни изъяна — совершенный, идеальный.
Выбравшись из объятий, показав пальцами «ещё дверь» и, не обнаружив никого в комнате, Цзин Фаньшэ взламывает замок.
— Надеюсь это не склад... — негромко шепчет он, отперев тяжёлую дверь.
Склад. Сборище мебели, мусора и всякой херни.
От злости Цзин Фаньшэ чуть не сломал дверь на мелкие щепки. Он поворачивается к Си Вану со сложным выражением лица:
— Может, я лучше разрушу тут всё?
На что тот, погладив спутника по голове, спокойно отвечает:
— Ты можешь задеть невинных людей.
Несмотря на то, что этот жест выглядел очень детским и интимным*, Фаньшэ сдерживает смущение, затаскивая спутника на склад и разгораясь ещё больше:
*запрещено трогать талию девушки и голову юноши (только если они не родственники)
— Мы ничего полезного не находим! А бродим тут уже... Хуй пойми какое время! — он взмахивает руками. — Из-за отсутствия окон сложно понять течение времени. Да и чем дольше мы здесь остаёмся, тем больше времени у старика отследить меня. Уже легче найти их главаря, силой выбить у него информацию, спасти людей и свалить отсюда подальше.
— Фань-гэ... — Си Ван резко замирает и сводит брови к переносице. Цзин Фаньшэ тоже чувствует чужое приближение и вовремя отпрыгивает в сторону, прежде чем в него попадёт нож.
Тёмная тень, осознав, что попытка убийства провалилась, пытается проскользнуть в открытую дверь, но Си Цзи одной рукой хватает убийцу, другой верёвку с полки и, одним движением прижимает слугу к полу, связывая его руки.
— Ублюдки! — мальчика резко взрывается криком и уже тогда Фаньшэ быстро запихивает в чужой рот кусок тряпки.
Встретившись глазами с Си Ваном, Цзин Фаньшэ вздыхает.
«С каких пор этот крысёныш находился на складе?»
«Видимо с самого начала», — неторопливо отвечает Си Цзи, продолжая держать трепыхавшегося мальчишку одной рукой.
Оба заклинателя покосились на мальчишку.
«Талант» — пронеслось у обоих в голове. Не каждый сможет скрыться от двоих сильнейших заклинателей. И раз уж он попробовал убить кого-то из своих, значит в секте всё идет не так гладко. Да и убивать такого способного ребёнка непростительное расточительство, поэтому Фаньшэ и Си Ван решили попробовать переманить его на свою сторону.
Как-то так.
Опустив глаза на мальчишку, заклинатель уточняет:
— Ты обращённый?
Слуга отрицательно качает головой.
— Как тебя зовут?
— У этого слуги нет име...
Голос Си Вана прерывает лживую речь:
— А теперь честно.
Губы мальчишки сжимаются в тонкую линию. Он строит недовольное лицо и опускает взгляд.
— Чи Цзюсин*...
*持久性 — долговечность.
Цзин Фаньшэ оборачивается на Си Цзи, на что тот просто пожимает плечами и складывает руки на груди, отворачиваясь.
— Ладно... — Цзин Фаньшэ оглядывает молодое и бледное, не тронутое солнцем, лицо Цзюсина. — Сколько тебе лет? Ты... Был на поверхности?
— Нет, ни разу. Я родился здесь, — мальчик опускает глаза. — Мне восемнадцать.
— Второй раз повторять не буду, — Си Ван снова обращает свой взор на слугу.
Тот кривит лицо и исправляется.
— Семнадцать, — но когда Си Цзи расправляет руки, Чи Цзюсин вскрикивает, одновременно пытаясь освободиться от верёвки. — Пятнадцать мне! Пятнадцать!
Си Ван приподнимает бровь.
— Четырнадцать... — сквозь слёзы выдавливает из себя мальчишка. — Но почти пятнадцать!
Вновь покосившись на Си Цзи, Цзин Фаньшэ использует всю свою мимику, чтобы показать недовольство.
«Прекрати пугать ребёнка!»
«Он пытался тебя убить», — Си Ван фыркает и складывает руки на груди.
Пока тот не отвернулся, очевидно, не собираясь давать Чи Цзюсину поблажек, Фаньшэ качает головой:
— Как видишь, я в порядке, — продолжение, что его вообще-то много раз пытались убить, не прозвучало. Взглянув на слугу и увидев в его глазах недоумение от такого беззвучного диалога, Цзин Фаньшэ продолжает: — Сяо Чи. Судя по твоим действиям, тебе не очень нравится это место. Как насчёт того, чтобы бы ты нам помог, а мы тебя вытащили отсюда?
Цзюсин испуганно качает головой и вскрикивает:
— Нет! Внешний мир ужасен! Там... Там монстры! И плохие люди... — Видя, что оба заклинателя недоверчиво переглядываются, Чи Цзюсин будто взрывается. — Они бы не приходили сюда, в место, где большинство умирают, будь мир снаружи хорошим! Не хочу! Не пойду!
«Они», — Цзин Фаньшэ сразу понял о ком говорил Сяо Чи. Обращенные. Эти люди приходили сюда из-за ужасных событий в своей жизни, и соглашались преобразиться в обращенных.
А Цзюсин видел всё это с самого детства. Так что он мог подумать о внешнем мире?
— Ты преувеличиваешь, — Фаньшэ машет рукой на такое обвинение. — В мире много чего прекрасного, например...
И тут он замирает.
Он не мог отрицать, что в мире много опасностей, ведь сражался с монстрами чуть ли не каждую неделю. И люди... Жестоки, с этим не поспоришь. А хорошее? Что хорошего он мог назвать?
Семья? У Чи Цзюсина нет семьи, он не поймёт. Природа? Что могут значить горы, реки и озера для человека, который их никогда не видел?
Брови Цзин Фаньшэ приподнимаются в догадке. Может тогда...
— Чай.
— Что?
— Чай, — Фаньшэ кивает сам себе. — Я видел здешний чай, и он просто ужасен! На вид будто трава, а запах ещё хуже. Безобразие! Чай должен радовать своим запахом и...
Сзади кто-то давится смехом.
Оскорблённый такой реакцией, Цзин Фаньшэ со своим самым грозным выражением лица оборачивается на Си Вана.
На губах Си Цзи играла заметная улыбка, а глаза его сощурились, будто то, что он только что услышал — самое смешное в его жизни. Взгляд черных глаз, похожих на ночное небо, отвлекал от негативных дум и завораживал.
Не имея защиты от такой красоты, лицо Фаньшэ предательски разглаживается. Он слабак, и это удавалось скрывать всё меньше и меньше.
— Прости, Фань-гэ, — Си Ван садится на корточки рядом с ним и наклоняет голову, будто в извинениях. Его улыбка обнажает ряд белоснежных зубов. — Ты очарователен.
Брови Цзин Фаньшэ удивленно подпрыгивают, и там же остаются. Он поджимает губы, отгоняя нежеланные мысли, и бубнит:
— Тогда не перебивай и молча наслаждайся!
Си Ван атакует вновь:
— Очень сложно сдерживать наслаждение, когда ты такой вдохновленный.
Фаньшэ получает смертельный удар! Он опускает глаза и отворачивается, пока одержавший победу Си Цзи нагло улыбается.
Тем временем выражение лица Чи Цзюсина успело несколько раз преобразиться. Он думал, что раз эти двое не настоящие «Лин Юнцянь» и «Шэнь Жунбу», то между ними нет никаких отношений. Это он понял, когда ещё приносил еду и тайно заглянул в приоткрывшуюся дверь. Но теперь! Что за беззастенчивые заигрывания и переглядки?! Неужели он ошибся в своих суждениях?
— Так вы любовники?
С широко раскрытыми глазами Цзин Фаньшэ вздрагивает.
— Что? — он переносит взгляд на Си Вана, но глаза падают не на чужое лицо, а на обнажённую грудь, покрытую красными пятнами. Все в комнате услышали, как он грязно выругался, прежде чем схватить ворот и запахнуть его. — Детям не пристало задавать такие вопросы.
— Я не ребёнок! И уже много чего видел...
Не уловив тонкий намёк, Цзин Фаньшэ застывает. В его невинной голове самое большое, что он мог представить — это поцелуи и... Засосы, о которых он тоже совсем недавно узнал. И этот целомудренный заклинатель начинал задаваться вопросом, было ли то, что он сделал с Си Цзи так ужасно? Тон и взгляд Сяо Чи не позволял думать о чём-то хорошем.
Но в отличие от Фань-гэ Си Ван догадался, что имел в виду мальчишка, но вида не подал. Решил, что для спутника так будет лучше (а то опять потребует, чтобы ему объяснили или показали).
Чи Цзюсин некоторое время молчит, что-то обдумывая, а после вскидывает голову:
— Я согласен помочь. Но... — его голос неуверенно затихает, и он отводит взгляд на долю секунды. Вернувшись, служка возвращается к своему едкому тону и наглому характеру. — Не-Лин-Юнцянь, ты должен дать ответ получше, чем «чай».
— Вот паршивец! — наигранно злобно взмахивает руками Фаньшэ. — Ты просто не знаешь, о чём говоришь. Вот выберемся, и я заставлю тебя захлебнуться в чёртовом отличном чае!
В ответ Цзюсин фыркает.
Одним движением Цзин Фаньшэ срезает верёвку с рук бывшего слуги и довольный поворачивается к Си Вану. Встретившись глазами, тот немым языком задаёт вопрос:
«Почему ты так хотел уговорить его? Он может стать нам помехой», — не особо радостное лицо Си Цзи так и говорило «Помеха! Проблема! Он него стоит избавиться» и всё в этом духе.
«Не злись», — Фаньшэ строит извиняющееся выражение и берёт Си Вана за руку. Которую всё же приходится отпустить, чтобы договорить. — «Просто... Он напомнил меня в юности. И я сам того не понял, когда захотел ему помочь».
«Он не сможет без помощи выжить снаружи».
«Знаю. Я помогу. Или покажу его старику, ведь тот, завидев талант, делает всё, чтобы заманить человека к себе», — Цзин Фаньшэ приподнимает уголки губ. — «Не бойся, Си Цзи, я не возьму нового ученика. И всегда буду с тобой».
Глаза, следящие за руками, поднимаются на лицо Фань-гэ. Его лицо немного робкое, покрасневшее, а улыбка наполненная надеждой и ожиданием. Глядя на спутника, у Си Вана даже появляется вопрос, что будет, если он откажется от такого сопровождения и настоит на том, чтобы не брать служку с собой? Но его слабость — единственная слабость — Фаньшэ.
Си Цзи наклоняет голову и как бы невзначай интересуется:
— Всегда? — он даже не понимает, когда переходит на голос, который негромким эхом раздаётся по складу.
А Фаньшэ, немного удивлённый таким переходом, твёрдо кивает:
— Всегда. О! — его брови неожиданно подпрыгивают, и он лезет в сумку. — У меня кое-что для тебя есть. Знаешь, я давно об этом раздумывал и думал, как и что сказать... Правда я так и не придумал, но думаю, сейчас самый подходящий момент. В общем...
Заклинатель поджимает губы и, взяв Си Вана за руку, надевает ему на палец кольцо. То самое, которое он использовал для преображения в Жэнь Чжими. В учителя Си Вана, которого случайно убил много лет назад.
И надо бы сказать, что этот жест ему напомнил о традициях севера (на самом деле напомнил ему старик, когда всё-таки предложил продать кольцо-артефакт из гробницы Первого Принца), когда молодожёны обмениваются кольцами в знаке вечной любви. И да! Цзин Фаньшэ бы ни за что на такое не пошёл, будучи уверенным, что Си Ван — с центра, поэтому наверняка не знает или хотя бы не увидит в этом ничего плохого.
Хотелось сохранить в тайне свою омерзительную любовь и её желание от Си Цзи до самого конца. Или до тех пор, пока тот не влюбится. Или не вознесётся. Или до завтра, потому что с каждым разом сдерживаться становилось всё сложнее и сложнее.
— В общем вот. Ты его, наверное, не знаешь, оно...
— Ты носил его, будучи учителем, — ни на секунду не задумавшись, продолжает Си Цзи. — Но больше я его не видел.
— Да... — Цзин Фаньшэ неловко смеётся под предательски быстро стучащее сердце. — Это артефакт, с помощью которого я менял свою внешность. Сейчас он не работает, поэтому можешь не волноваться, что кто-то воспримет тебя за погибшего Жэнь Чжими.
Брови Си Вана приподнимаются, и он делает шаг к Фаньшэ, понижая свой голос:
— Даже если Фань-гэгэ предложит подарок, способный меня убить, я всё равно его приму.
Цзин Фаньшэ несильно стукает Си Цзи по плечу:
— Дурак?
Сбоку кто-то икает.
До этого притворявшийся мебелью Чи Цзюсин закрывает рот рукой. Будет справедливо заметить, что за всю свою короткую жизнь он видел очень много бесстыдных заигрываний, разрывание одежд и... неприличных игр. Поэтому своё сливание с интерьером слуга отточил до совершенства. Ни Фаньшэ, ни Си Ван не подумали о третьем лишнем, если бы не безжалостная икота.
Два смущённых взгляда переносятся на бывшего слугу.
Тот икает вновь.
Почувствовав себя мерзавцем и идиотом, Фаньшэ неловко кашляет.
Дабы сохранить настрой и не смущать друг друга ещё больше, они разделились. Си Ван, которому дорогу подсказал Чи Цзюсин, пошёл один за похищенными люди, а Фаньшэ с Сяо Чи направились в другую сторону, избавляться от обезумевших обращённых и убивать главу.
— Господин Цзин, — спустя какое-то время подал голос Цзюсин. — Вы ведь откуда-то знали Лин Юнцяня, да? Повторить движения и повадки незнакомого человека очень сложно. Здесь на право.
Какое-то время Цзин Фаньшэ не отвечал. И когда Чи Цзюсин уже решил, что ему так отказали, заклинатель произнёс:
— Знал? Ну как знал... Мы дружили раньше. До того как он стал изучать тёмное искусство. Ты мне лучше скажи, как у вас тут создают обращённых.
Бывший слуга поджимает губы и отводит глаза:
— Я не уверен. Знаю только, что они становятся монстрами, и быстро погибают. Большинство из них умирают ещё быстрее. Лишь немногим удаётся выжить, — он поднимает голову на Фаньшэ. — Но внизу есть много книг и свитков по этому вопросу! Если Господин Си их возьмёт, я помогу их расшифровать.
— Вот как? — заклинатель усмехается. — Взять тебя с собой было хорошей идеей.
На что Цзюсин самодовольно отвечает, от гордости вздёрнув нос:
— Ещё бы! Я, между прочим, ещё и единственный слуга, обученный грамоте. А ещё я один из немногих, кому разрешают спускаться на два этажа вниз.
Цзин Фаньшэ негромко посмеивается.
Этот мальчишка хороший человек. Весёлый, любопытный. Как жаль, что судьба занесла его в это ужасное место. Жизнь так несправедлива.
— Господин Цзин! — голос Цзюсина вырывает его из раздумий.
Из темноты коридора появляется женский невысокий силуэт, глаза которой устремлены куда-то мимо заклинателя и слуги. Последний резко задерживает дыхание, увидев на лбу женщины несколько рогов, которые будто змеи спутывались между собой и пытались устремиться всё дальше и дальше от головы.
У Фаньшэ же реакция была поспокойнее. Он её уже видел. Тот мужчина обратился к ней со словами: «Дева Цин, нашли, что искали? Не плачьте, у вас всё получится». Всего несколько часов назад эта молодая красивая девушка выглядела, как обычный человек. Но теперь весь её вид оказался обезображен: кожа усохла, как у старухи, колени и локти вывернулись в другую сторону, из-за чего ей было очень трудно ходить, а зубы, так и вываливались из её рта.
— Вот дерьмо.
Из покрасневшего горла вырывается хриплый шершавый стон. Девушка делает неустойчивый шаг в их сторону.
— Господин Цзин! Это переход на четвёртую стадию! Четвёртую! Нам надо бежать, пока она не сошла с ума и не убила...
Ба-бах! — одним движением меча Цзин Фаньшэ отрезает голову обращённой. Трещины идут по коридору пещеры, и заклинатель надеялся, что гора выстоит от его удара и не похоронит их здесь заживо.
— Нас... — еле договаривает Чи Цзюсин, уставившись на Фаньшэ испуганными глазами.
Ведь какого-то хрена тот, вместо привычного удара светлой энергией, атаковал тёмной, демонической ци! Но ведь переход с одной на другой устраивала система, разве нет?
Слуга делает шаг назад, готовый в случае чего спасаться бегством:
— В-вы... обращённый?! И вы убили обращённую, переходящую на четвёртый уровень? — мальчишка нервно смеётся и делает ещё несколько шагов назад. — Ха-ха... Ха-ха-ха! Четвертый! Вы уже перешли на четвертый! Как это возможно?!
— Сяо Чи, успокойся!
— Нет, — бормочет тот, отходя всё дальше и дальше.
— Что за шум? — из открытой двери доносится низкий старческий голос. Выходит низенький мужчина с недовольным лицом и незаконченным сном в глазах.
Вжух! — и вторая голова падает на пол, разбрызгивая повсюду кровь и распространяя зловоние.
И такое повторилось ещё раз десять! Видимо, разрушения привлекали внимание обращённых, что они сами приходили к ним на верную смерть.
Взгляд Цзин Фаньшэ темнеет:
— Сяо Чи!..
Услышав своё имя, Чи Цзюсин качает головой из стороны в сторону, но не успевает развернуться, чтобы сбежать, как его спина с чем-то сталкивается.
— Ну и ну, — глава секты пронзает Цзюсина коротким кинжалом и отбрасывает истекающего кровью мальчишку от себя в сторону. — Давно у нас не было нарушителей.
Усталость в глазах заменила злость и негодование, от которых у Цзин Фаньшэ поползли мурашки. Аура мужчины будоражила и пугала, заклинатель будто стоял напротив дикого зверя.
http://bllate.org/book/14784/1318596
