Резко проснувшись, Цзин Фаньшэ практически падает с кровати, но удерживается на краю, а после поднимает упавшее одеяло. Сморгнув последние капли сна, он зевает и выходит из домика, встретившись с ароматом мокрой земли и свежести.
Погода, стоявшая на улице, была, скажем так, не очень.
Сильный весенний ливень с силой стучал по лесной зелени, из-за чего мелкие растения и травы совсем упали к земле. Брызги воды создавали маленькие фонтанчики, которые высвечивались на фоне затянутого тучами неба. Разрывающиеся громовые раскаты раздавались вдалеке, наполняя воздух непрерывным гулом.
— Вот это прелесть, — пробурчал заклинатель, рискованно забравшись на меч.
Дождь бил в глаза, и даже капюшон не помогал спрятаться от тяжёлых капель. Однако время поджимало, и Фаньшэ продолжил лететь на большой скорости.
К несчастью, ливень поджидал его и в Кайлэ.
Одежда снова промокла до нитки, и Фаньшэ стал походить на жертву неудачного купания. Ткань неприятно липла к телу вместе с волосами. От холода и окоченевших конечностей спасало только работающее золотое ядро, согревающее его изнутри.
Зайдя в дом, он кричит с порога:
— Я вернулся!
— С возвращением, — отвечает ему голос со второго этажа.
Счастливый Цзин Фаньшэ готовится пройти дальше, однако перед ним встаёт проблема. Как ему не заляпать пол? С него же течёт как с водопада, а перед лестницей они как раз недавно купили новый ковёр! Не лучше ли сейчас вернуться на улицу и пробраться в комнату через окно?
Однако время на раздумье заканчивается, потому что по лестнице в прихожую спускается Си Ван. Всё ещё пахнущий краской, он поднимает взгляд на заклинателя, похожего на бездомного мокрого кота, и его глаза тут же темнеют.
— Си Цзи, пока не забыл! Ты не помнишь…
Но Цзин Фаньшэ обрывается на полуслове, когда Си Ван тут же молча оказывается прямо перед ним, хмуро и с явным недовольством убирая прилипшие ко лбу волосы.
— Дождь на улице, что поделать… — бурчит Цзин Фаньшэ в ответ, оправдываясь. — Но это не важно.
— «Не важно»? — Си Ван взволнованно хватает спутника за руки, чувствуя его холодные пальцы. А Цзин Фаньшэ наоборот поднимает брови от удивления, ведь руки Си Цзи как будто горели. — Ты что летел на мече в такую погоду?
Понимая, что ответ может стоить ему созерцания хмурых бровей, стремящихся слиться одно целое, Фаньшэ виновато молчит и опускает глаза. Сдерживая ругательства, Си Ван тяжело вздыхает и качает головой.
— Си Цзи, я знаю, что поступил опрометчиво, но у меня правда важное дело!
— Какое?
— Я был на разведке и много чего узнал про обращённых. Ты помнишь то дело с девочкой в колодце? Вокруг неё было много сильной тёмной энергии, которая еще привлекла огромную кучу монстров. Я тогда да, подумал, что это было жертвоприношение, ведь все признаки указывали именно на это. Но теперь, когда мы узнали об обращённых, всё стало на свои места! Те люди, которые делают из людей демонов, на самом деле… Си Цзи! Да ты что делаешь?!
Осознав, что Фань-гэ нет никакого дела до своего здоровья, а единственное, что его волновало — работа, Си Ван действует смелее. Он поднимает спутника на руки и несёт на кухню, поближе к горячей печи.
— Си Цзи!
— Если ты осознаёшь, что виноват — не дёргайся! Как ты можешь относиться к своему здоровью с таким наплевательством?
Сложив руки на груди, Цзин Фаньшэ пробурчал:
— Я не заболею, если ты про это.
— Про это, — ответив, Си Ван опускает Фаньшэ на пол, поставив его рядом с печкой. И даже после этого он добавляет в неё ещё немного дров.
Почувствовав жар, Цзин Фаньшэ вдыхает запах огня и замолкает.
— Стой здесь, — приказывает Си Цзи, быстро скрывшись за лестницей.
Сев перед печкой на корточки и вытянув руки поближе к теплу, Фаньшэ бубнит себе под нос:
— Тьфу ты, какой грозный… — однако на его лице появляется яркий румянец. В глубине души он был рад, что Си Цзи о нём заботился, ведь больше него этого никто себе не позволял. Старик считал его достаточно взрослым, да и то, что он до сих пор делал, было достаточно. Цзецзе не часто удавалось опекать младшего брата, Лянъяну самому была нужна помощь из-за его страхов, а шисюн… Шисюну до него не было дела. Посторонние же боялись опасного и угрожающего Паршивца Цзин.
На голову приземляется небольшое полотенце.
— А? — подняв голову, Фаньшэ видит Си Вана, который протягивает ему сменную одежду и ткань, чтобы обтереть тело от лишней влаги.
— Ты сильно замёрз? Может тебе нагреть воду для ванны?
— Не нужно! — вскрикивает Цзин Фаньшэ, схватив уже собиравшегося уходить Си Цзи. — Я не замёрз.
Внимательно осмотрев спутника с ног до головы, Си Ван хмурит брови и кивает.
— Тогда согревайся и переодевайся.
— Хорошо… — напоследок Фаньшэ хотел Си Цзи как-нибудь назвать по-смешному, но тот уже ушёл.
Фыркнув, он снимает плащ и кидает его на краешек шкафа, чтобы тот побыстрее высох. Сырые и неприятные волосы Цзин Фаньшэ оборачивает полотенцем и только после снимает остальную одежду. Обувь он специально ставит рядом с печью.
Переодевшись, заклинатель ставит чайник, чтобы попробовать разжалобить Си Вана, и тот не злился на него долго.
— Я закончил!
Под шарканье шагов Си Цзи уточняет:
— Ты голодный?
— Нет, — но немного подумав, но качает головой. — Может немного… Мать твою, это белка?!
Неожиданно прямо на столе перед ним оказывается маленькое рыжее животное, сырое, как и Фаньшэ пару минут назад. Она задёргала носом и тонким крысиным хвостом, потерявшим свою пушистость из-за влаги, бегая по поверхности то туда, то сюда, раздумывая, как бы ей снова запрыгнуть на человека.
А зашедший на кухню испуганно-удивленный Си Ван наблюдает картину, как его спутник сражается с белкой, ползающей по нему. Но больше его поразило то, что Фаньшэ явно проигрывал.
Схватив животное, которое тут же начинает вырываться, Си Цзи поднимает взгляд на Цзин Фаньшэ:
— Откуда это?
Закутав мокрую белку в полотенце, Фаньшэ фыркает:
— Эта дурында из леса, в котором я был! В прошлый раз я спас её от хищника, вот она и прицепилась, — он мягко трёт белку тканью, ведь та тоже могла замёрзнуть за это время. — Только вот когда она прицепилась, я не знаю. Может в сумку пролезла или в капюшон?
Окинув животное в чужих руках хмурым взглядом, Си Ван кивает на стул:
— Садись. Я вытру твои волосы.
Боясь нарваться на недовольство или хуже того на злость, Цзин Фаньшэ послушно садится, устраивая затихшую белку на коленях:
— Я верну её в лес.
Си Цзи мягко проводит полотенцем по его голове:
— Хорошо. Но только после дождя.
Негромко посмеявшись, Фаньшэ приподнимает голову:
— Я не против ещё раз попасть под дождь, если ты снова будешь так обо мне заботиться.
— Не надо, — тут же бросает Си Ван, ткнув Цзин Фаньшэ пальцем в лоб. — Я могу заботиться о тебе и без дождя.
Почувствовав горящее лицо, Фаньшэ опускает голову. Чужие руки снова зарываются в его волосы. Взглянув на белочку, заклинатель начинает чесать её за ушком. Та чихает и мотает головой, после обнюхивая человеческие пальцы.
Она напоминала Цзин Фаньшэ о том времени, когда у него была маленькая птичка, которую он нашёл раненой в лесу. Тогда ему было… лет тринадцать? Или чуть поменьше, не в этом суть. Главное, что это было первое живое существо, о котором заботился Фаньшэ. Он её кормил, поил, учился у старика залечивать раны на крыле, играл с ней, когда та выздоровела.
На лице Фаньшэ появляется ностальгирующая улыбка.
Та птичка очень громко и часто пела, из-за чего Жунъи Сяохуа грозился однажды приготовить её на ужин. Это было забавно слышать от человека, который кабана съест и не наестся.
— Ты ей нравишься, Фань-гэ. Тогда может её оставим? — сдерживая улыбку, интересуется Си Цзи.
Цзин Фаньшэ резко оборачивается.
— Что? Стой, ты не против?
— Нет, с чего бы?
— Ну… Не знаю, — Фаньшэ растерянно пожимает плечами и сводит брови к переносице.
Кинув полотенце на стол, Си Ван достаёт гребень и ухаживающие масло для волос.
— Я не против. Это и твой дом тоже.
— Помню я, помню…
Закончив с волосами, Си Цзи наконец-то отпускает Фаньшэ. Тот кидает сырую одежду в корзину для стирки и уходит собирать импровизированный домик для белки, пока Си Ван готовит им перекус на быструю руку.
Спрыгнув с лестницы, Цзин Фаньшэ забегает на кухню и начинает шарить по полкам:
— Си Цзи, ты не видел мой талисман для связи со стариком? Я опять его где-то потерял!
Не отрывая головы от кастрюли и не задумываясь, тот отвечает:
— В гостиной на полке у вазы.
— Да?
Сначала не поверив, Фаньшэ перемещается в соседнюю комнату, но талисман и правда был на том самом месте. Покрутив его, чтобы убедиться в том, что это и правда он, заклинатель выдыхает с облегчением. Вернувшись на кухню и плюхнувшись на стул, он жалуется:
— Спасибо, Си Цзи. Если бы не ты, то за ещё один потерянный талисман меня бы подвесили вверх ногами к дереву.
— Ты собираешься обратиться к Старейшине Жунъи по поводу обращённых? Уверен, что тебе позволят этим заниматься?
Цзин Фаньшэ открывает рот, чтобы ответить, однако он задумывается после чужих слов.
И правда! Старик же может не разрешить ему участвовать из-за того, что он тоже обращённый. Кто может гарантировать, что Паршивец Цзин не обратиться полностью, если попадёт в группу таких же, как он?
Хотя нет, бред какой-то.
Фыркнув, Фаньшэ складывает руки на груди:
— Он не может мне запретить.
Однако буквально на следующий день Жунъи Сяохуа строго приказывает, сложив руки на груди а-ля самый важный и состроив строгую гримасу. Цзин Фаньшэ топает ногами, чертыхается аки самый последний негодяй и даже успевает успокоиться и состроить умоляющее выражение лица, но наставник был непреклонен. Взмахнув рукой, он басит: «Я запрещаю! Там и без тебя разберутся», — а на резонный вопрос, почему, поначалу ничего не поясняет.
Лицо Цзин Фаньшэ искажается еще раз, и он от досады вскидывает руки. Наконец после перебранки Старейшина Жунъи смилостивился и поясняет, грозно тыкая в ученика пальцем:
— Кто может гарантировать, что ты не обратишься окончательно?
— Не обращусь, — огрызается Фаньшэ, откинув чужую руку.
Старик фыркает, но без насмешки, а, наоборот, как-то грустно. В его глазах отражается давняя тоска, окутывающая его жизнь, словно туман, скрывающий все радости и счастье прошлых дней.
Да, ему было грустно, ведь он не смог спасти семью тогда, много лет назад, а сейчас не может уберечь своего младшего ученика. Да ещё от такой неизлечимой заразы!
— Может ты и не знаешь, но ты в одном шаге от становления демоном, — пробубнил Жунъи Сяохуа, доставая откуда-то сосуд с алкоголем. Цзин Фаньшэ смотрит на то, как его наставник делает несколько крупных глотков и молчит. — Ты уже прошёл четвёртую стадию, так что… Один неверный шаг и оп-ля! Ты демон.
Опустив глаза и прикусив губу, Фаньшэ раздумывает.
«Стадии» это же та херня, о которой рассказывал тот обращённый?
— Можешь… — голос предаёт, и заклинатель откашливается. — Можешь рассказать подробнее о стадиях? Я тоже кое-что слышал и хочу узнать больше.
Подняв уставший взгляд на бывшего ученика, Жунъи Сяохуа кивает и плюхается на кресло:
— Ну ладно. Знать — это не участвовать. Первая стадия, начальная, самая незаметная. Нет никаких странностей, симптомов или признаков. Из тысячи обращённых помрёт два-три, не больше.
«Напоили чем-то и наблюдали… Тех, кто сразу начал испытывать боль — убили», — вспомнились слова старого обращённого.
— Вторую стадию, или по-другому первую волну, прожить сложнее всего. Во время второй стадии меняется организм, как говорит лекарь Чжан, и произойти может что угодно. Рога там вырасти, третий глаз или копыта. Но это ещё, считай, повезло! Неудача — это на костях начнёт расти налёт, который после может принять форму шипов. Тогда человека просто пронзит изнутри.
«На следующий день ситуация повторилась — напоили кровью и ждали… Больных убили, живых накормили».
Фаньшэ вскидывает руку и уточняет, сев напротив на сидушку:
— Значит, если у обращённого ничего не выросло — это хорошо?
— Как тебе сказать… — поразмыслил Жунъи Сяохуа. — Вроде как не умер, то хорошо, но с другой стороны шанс стать демоном повышается.
Кивнув, ученик слушает дальше.
— Третья стадия или вторая волна уже влияет не на тело, а на душу. Человек становится более злым, агрессивным и неконтролируемым. Для них стираются нормы, приличия, законы.
«На третий день снова — отрава и наблюдение. Единственное отличие, что люди начали странно себя вести! Они словно резко озлобились друг на друга и каждый пытал удачу для побега.»
Вновь подняв руку, чтобы уточнить, Фаньшэ осторожно спрашивает:
— Сколько должно пройти времени между стадиями?
— Вот уж не знаю, — старик облокачивается об спинку диванчика и делает ещё один глоток. — У лекаря Чжана недостаточно материалов, чтобы исследовать это, но если судить по тебе, то… Четвёртую ты прошёл, когда тебе было четырнадцать.
Брови Цзин Фаньшэ хмурятся.
— Четырнадцать? — он поднимает горячие недобрым огнём глаза на старика. — Это не из-за этого ты запер меня на год в пещере?
— Это была вынужденная мера.
— «Вынужденная»? — в ярости вскрикивает Фаньшэ, вскочив. — Меня не было рядом с цзецзе целый год! Больше года, потому что она переехала, и я её потерял из виду! А если бы с ней что-то случилось?
Жунъи Сяохуа бьёт себя по колену и тоже повышает голос:
— А что я должен был делать?! Ты обращался в демона и это был единственный вариант — запереть тебя в пещере, чтобы ты сел медитировать, дабы избавиться от лишней тёмной энергии. Это была четвёртая стадия! Четвёртая стадия, Фаньшэ… То, что ты выжил уже было чудом, — голос старика затихает. — Во время твоей третьей волны у меня был выбор: запереть тебя или хоронить.
Руки Цзин Фаньшэ сжимаются в кулаки. Он виновато отворачивает голову и молчит, не зная, что на такое нужно отвечать.
— Я понял, — заклинатель вздыхает. — Но я не могу оставаться в стороне.
— Да ёб твою, Фаньшэ!
— Это важно, старик! Если я стал обращенным, значит, я когда-то прошёл первую стадию, верно? — Цзин Фаньшэ снова нервно взмахивает руками. — Да и… Да и слова Юнцяня, что их предводитель тоже «Цзин» могут что-то значит.
Устало прикрыв глаза ладонью, Жунъи Сяохуа качает головой.
— Я могу проникнуть в их секту под видом своего и всё разузнать. Или вообще их всех зачистить, — договорив, Цзин Фаньшэ замолкает, ожидая вердикта, но Старейшина Жунъи видимо решил изменить свой вид деятельности, притворившись статуей.
Сложив руки на груди, Фаньшэ приподнимает бровь:
— Старик? — он вздыхает. — Я могу пойти с Си Цзи, если ты не хочешь отпускать меня одного.
— С чего у тебя к нему такое доверие? — Жунъи Сяохуа медленно поднимает голову. — Аж готов с ним переться в логово демонов.
Взгляд Цзин Фаньшэ переносится на кухню, на еле выглядывающую дверь библиотеки, где сейчас находился Си Ван. И он бы давно вышел на крики и ссоры, но Жунъи Сяохуа опять поставил звуконепроницаемый барьер.
Какая мнительность!
Легко пожав плечами, Фаньшэ отвечает:
— Он силён, поэтому на него можно положиться. А ещё ему на меня действительно не наплевать.
— Ты же в курсе, что он подозрительный?
— Ага.
— И что? — Жунъи Сяохуа стучит по своей голове. — Тебе это не бум-бум? Голос разума не подстерегает?
Цзин Фаньшэ дёргает плечом и снова бросает беглый взгляд на кухню, будто боясь, что оттуда выйдет Си Ван.
— Ты же сам сказал, что его матушка была провидицей.
Лицо старика принимает задумчивый вид. Его брови застывают, а глаза тоже переносятся в сторону библиотеки. Сам он будто застывает в раздумьях. Указав в сторону Си Цзи, старик понижает голос:
— Думаешь, он тоже? — на утвердительный кивок ученика он прикрывает глаза. — Вот чёрт, это плохо.
— С чего бы?
С усмешкой Жунъи Сяохуа напоминает, взмахнув рукой куда-то в сторону:
— Ты был в гробнице Первого Принца и до сих пор не догадался?
Губа Цзин Фаньшэ вздрагивает. Он нервно оборачивается в сторону библиотеки и понижает голос:
— То, что Си Цзи — потомок Лунного Принца? Так это правда?
— Полагаю, тебя его происхождение тоже не особо ебёт?
Цзин Фаньшэ фыркает и пожимает плечами:
— Я не в том положении, чтобы жаловаться.
На какое-то время наступает тишина. Пристальный взгляд старика так и бьёт по Цзин Фаньшэ, заставляя того отвернуть голову. Вскочив с дивана, Жунъи Сяохуа вскрикивает:
— Он знает?! Ты что совсем дурной?
— Да не кричи ты…
— Ладно. Ладно! — старик раздражённо взмахивает руками, продолжая ругаться. — Почему я удивлен, ведь мои слова никогда тебя не волновали. Видимо, как и твоя безопасность! Зови его.
Сначала замерев, Цзин Фаньшэ оказывается перед дверьми в библиотеку, будто боясь, что Жунъи Сяохуа захочет навредить Си Вану.
— Зачем?
— Зови! Ему я ничего не сделаю.
Звуконепроницаемый барьер исчезнет, и Фаньшэ с сомнением на сердце отворяет дверь:
— Си Цзи, ты эм… Можешь подойти?
Сидевший на полу Си Ван, читающий свитки и книги, которые он впоследствии распределял по своим местам, поднимает голову. И в его взгляде не было ненависти к обращенному, как думал старик, нет. Всё то же спокойствие и нежность, тающее где-то в этих черных глазах.
— Что-то случилось? — заметив напряжение в чужом лице, Си Цзи хмурит брови и привстает.
— Нет-нет, всё в порядке, — слишком нервно Фаньшэ машет рукой, из-за чего выглядит ещё подозрительнее. Поняв, что его раскусили, он возвращается в гостиную.
Старик стоял, сложив руки на груди, но завидев своего ученика, он машет ему рукой, мол, подойди поближе. Ничего не подозревая, Цзин Фаньшэ подходит, но неожиданно с двух сторон раздаётся хлопок и голос:
— Фань-гэ?
Рука Жунъи Сяохуа, собранная в кулак летит в его сторону с намерением ударить. Фаньшэ инстинктивно делает шаг назад, однако этого не достаточно — размах старика был огромен.
Бах! — в один момент Си Ван оказывается рядом, притянув Фань-гэ к себе и заблокировав удар, что Старейшине Жунъи приходится отойти, а его рука тут же опасно краснеет.
Сколько в итоге было сломано костей?
— А неплохо, — бросает Жунъи Сяохуа, опустив взгляд на руку.
Аура Си Вана меняется. Она нарастает, будто готовясь избавиться от врага. Это не просто изменение ауры, это превращение в убийцу, готового избавиться от любого, кто осмелится встать на его пути. Когда Си Цзи достаёт меч и встаёт перед Фаньшэ, последний резко обхватывает его за спину, не давая тому и шага ступить:
— Стой-стой-стой, Си Цзи, остановись! — он-то знал, что старик на самом деле не собирался его бить. То была старая уловка — Жунъи Сяохуа сначала хлопал в ладоши, а потом замахивался. И естественно он промахивался, наблюдая, кто из его учеников испуганно дёрнется. Но, в общем и целом к такому быстро привыкаешь.
Убедившись на собственном опыте, что слова Фаньшэ — чистая правда, Жунъи Сяохуа выпрямляется и кидает:
— Даже так я не могу отпустить тебя к обращённым.
— Старик!
Придерживая больную руку, Старейшина Жунъи жестом показывается, чтобы тот заткнулся. Цокнув языком, старик мимолетно смотрит на свою руку, замершую как плеть, и вроде как даже вздыхает. Облегченно. Но направляется к выходу он поспешно:
— Пойду я. Не твори глупостей, Фаньшэ. Понял меня? И никаких обращенных!.. Хоть я и не могу тебя остановить, поганец.
Когда хлопает входная дверь, Цзин Фаньшэ прижимает лоб к плечу Си Вана:
— Только не злись, Си Цзи. Он просто хотел проверить тебя на намерения.
Но он чувствует, как от напряжения подрагивают чужие ладони.
— Не злюсь, — шепчет тот, прижав к себе обнимающую его руку. — Ты пойдёшь?
— Это и правда важно для меня. Но… Для начала надо кое-куда пробраться.
http://bllate.org/book/14784/1318591
