Готовый перевод Introducing my Manager / Знакомьтесь, мой менеджер: Глава 2.3

Сначала он подумал, что его поймали, когда он перелезал через стену. По дороге в учительскую он лихорадочно соображал, какое оправдание можно придумать. Он утешал себя тем, что из-за его хорошей репутации его не слишком сильно накажут, но выражение лица классного руководителя отличалось от того, что он ожидал.

— Ээ, Ын Хо…

Лицо у него было встревоженное. Он не стал бы делать такое лицо, если бы просто собирался отругать Ын Хо А затем последовало необычное вступление.

— Не удивляйся тому, что я сейчас скажу

Девятнадцать — не тот возраст, чтобы не уметь читать атмосферу. Когда выражение лица Ын Хо стало жёстким, учитель осторожно взял его за руку. И слова, что последовали, были на тему, которую Ын Хо не хотел слышать больше всего на свете.

— Твоя бабушка…

Существовало бесчисленное множество тревог, которые терзали Ын Хо, но среди них был один неизбежный сценарий, от которого он не мог убежать. Будущее, в котором единственная оставшаяся у него семья после смерти обоих родителей, тоже покинет его. Глядя на то, как его бабушка слабеет с каждым днём, он одновременно жаждал поскорее повзрослеть и желал, чтобы время остановилось.

— Бабушка…

Когда он в панике примчался в больницу, его бабушка лежала в постели с кислородной маской. Врач что-то объяснял, но ничего не доходило до его сознания. В памяти остались лишь две вещи: образ его бабушки с закрытыми глазами и тяжёлая тревога, которая камнем легла на душу.

— Ээ, насчёт больничных счетов…

Такова была жестокая природа судьбы. Заставляя его жалеть о подарке, который он с такой радостью вручил, потому что у него не было денег даже на проезд. Это сожаление и самобичевание заставили его возненавидеть свою бедность, которую он никогда раньше не ненавидел. Заставляя его в первую очередь беспокоиться о стоимости палаты, даже когда перед ним лежал больной член семьи.

Немедленно увеличив количество подработок, Ын Хо на следующий день перестал ходить в школу. Днём он начал работать на стройке, ночью — в компьютерном клубе, а по выходным — в круглосуточном магазине, чтобы накопить деньги на больничные счета бабушки. Без мобильного телефона и опекуна, не было никого, кто мог бы его остановить.

— Все эти пропуски будут отмечены как неуважительные. Ты понимаешь?

За день до экзаменов его обычно добрый классный руководитель пришёл к Ын Хо домой и отругал его. Несмотря на его обеспокоенное выражение лица, голос был строгим. Однако, увидев неотапливаемый дом изнутри, он лишь вздохнул.

— Что ты собираешься делать?

— …

— Такой умный ученик, как ты, не должен так поступать.

Ын Хо нечего было сказать. Ему было стыдно, у него не было времени, и ему не хватало красноречия, чтобы объяснить свои мысли. Горечь вины обжигала его: он не мог отблагодарить учителя, который, зная о его нужде, сам заплатил за него вступительный взнос.

— Ын Хо, давай сначала сосредоточимся на экзаменах.

Он до сих пор помнил ощущение руки учителя, нежно сжавшей его руку. Когда учитель сообщил ему о госпитализации бабушки, у него было такое же обеспокоенное выражение лица.

— Я постараюсь что-нибудь сделать с твоими пропусками…

— …Простите.

Знание о намерениях учителя не изменило его решения. Ын Хо отдёрнул руку и опустил взгляд. Опустившись на колени, он смог лишь произнести:

— Я заработаю деньги и верну вступительный взнос.

У бедности есть свои проценты. Дешёвые решения, принятые от безысходности, в конце концов приводят к тому, что накопленный долг становится неподъёмным. Если бы его пожилая бабушка не надрывалась на работе, если бы они спали в тёплой комнате и ели здоровую пищу, если бы она не запустила простуду, потому что не могла позволить себе лекарства.

И пусть однажды он пожалеет об этом решении. По тем же самым причинам.

— Я не пойду в университет.

Кто-то мог бы назвать это решение необдуманным, но в тот момент у Ын Хо не было другого выбора. Даже если бы он поступил в университет, ничего бы сразу не изменилось, и было бы лучше пойти на ещё одну подработку вместо посещения занятий. Ведь в университет он и хотел пойти лишь для того, чтобы однажды обеспечить свою бабушку.

Учитель ничего не сказал. Он лишь спустя какое-то время посмотрел на Ын Хо со сложным выражением лица. Он сказал, что Ын Хо не нужно возвращать вступительный взнос и что в его возрасте не стоит беспокоиться о таких вещах. Он добавил, что даже если не прямо сейчас, Ын Хо всегда может обратиться к нему за помощью.

— И я тут кое-что разузнал…

В принесённых им документах содержалась информация о помощи в оплате больничных счетов для малоимущих семей. Какие документы нужны, что покрывается. Всё было выделено флуоресцентным маркером для удобства.

— …Ты ведь хотя бы на выпускной придёшь, верно?

Даже на это Ын Хо не смог ответить. Услышав, что его друзья тоже беспокоятся, он внезапно подумал о Джи Хёне, который был за границей. Он говорил, что не вернётся до самого выпуска, так что, должно быть, он занят съёмками своего фильма.

— Тогда я пойду.

Позже Ын Хо нашёл несколько купюр по 50 000 вон в конверте, который оставил учитель. Короткая записка, в которой говорилось, что он надеется, что это поможет, пусть и небольшая сумма, была последним, что он слышал от своего учителя. Ын Хо не пошёл на выпускную церемонию, и примерно в Новый год он начал работать на стройке, где предоставляли жильё и питание.

Естественно, на этом его связь с Джи Хёном оборвалась.

***

Даже у тех поступков, что можно было бы назвать ошибками, в то время были свои причины. Не поблагодарил учителя, не оценил его помощь, отмахнулся от беспокойства друзей как от пустых сло

«Потому что ты можешь снова пропасть».

Это не было сделано намеренно. Он просто не мог подобрать слов, а гордость не позволяла показать слабость. Хотя он не стал бы отрицать, что в каком-то смысле это было намеренно.

«Если у него были причины, почему он не связался со мной?»

Его юное «я» было сплошной гордыней. Он не хотел обременять занятого Джи Хёна и не хотел раскрывать свои плачевные обстоятельства. Он хорошо учился, а теперь, когда не мог делать даже этого, чувствовал себя жалким. Рациональное суждение о том, что ничего не изменится, даже если он свяжется с Джи Хёном, также сыграло свою роль.

«Но я не думал, что эта обида продлится так долго».

Ын Хо, скрестив руки, издалека наблюдал за Джи Хёном. Джи Хён, одетый с иголочки, сидел перед камерой с улыбкой знаменитости. Они снимали вопросы и ответы для «Знакомьтесь, мой менеджер», которые должны были транслироваться вместе с кадрами их повседневной жизни.

— Здравствуйте, я актёр Джи Хён.

Джи Хён, сложив руки на коленях, спокойно начал интервью. Его недавно подстриженные волосы были аккуратно уложены, и он был с головы до ног одет в спонсорскую одежду. Кардиган от бренда D, стоимостью более 5 миллионов вон, казалось бы, обычные брюки от известного дизайнера, и туфли, которые даже не будут видны на экране, ручной работы, всего пять пар в Корее.

В отличие от него, Ын Хо был в своей обычной одежде, и только верхняя часть была немного необычной. Это была чёрная футболка с крупной надписью «Менеджер Джи Хёна», которую должны были носить все менеджеры, появляющиеся в шоу. Съёмочная группа «Знакомьтесь, мой менеджер» вручила ему её в качестве подарка, как только он прибыл в студию.

«Выглядит как знаменитость».

Подумать только, этот стильный актёр был тем самым парнем, который всего несколько дней назад умолял пустить его переночевать. Абсурд. Даже спустя столько лет Ын Хо иногда не мог поверить, что этот стильный актёр и тот парень, которого он знал, — один и тот же человек. Именно в такие моменты он понастоящему ощущал разницу между их мирами.

Конечно, даже тогда, когда они оставались вдвоём, Джи Хён снова начинал вести себя как ребёнок.

«Этот фильм всегда вызывает у меня отвращение».

Так было и в тот день. Тема, которую неловко поднял Ын Хо, привела к вопросу «почему ты так настаивал на том, чтобы приехать ко мне?». В тот момент Джи Хён уже не мог использовать отговорку об экономии на отеле и, к удивлению, раскрыл истинную причину.

— Мне было любопытно.

— О чём?

— Что же за такой потрясающий у тебя дом, что ты годами не переезжаешь.

— …

— Не похоже, что ты не можешь позволить себе переехать.

Это была поистине трудная ситуация. Поскольку Джи Хён платил ему, он не мог использовать нелепую отговорку о нехватке денег. А если он скажет правду, Джи Хён наверняка надуется.

— …Просто не вижу в этом необходимости.

Он отделался расплывчатой отговоркой, но Джи Хён, похоже, не убедился. Однако он не стал давить дальше и просто снова перевёл взгляд на телевизор, где всё ещё шёл фильм с его участием.

— И вообще, странно, что ты постоянно бываешь у меня дома, а я у тебя — ни разу.

— Ну, насчёт этого…

Жизнь обоих была настолько суматошной, что без веской причины Джи Хён предпочитал не покидать своего убежища, ценя покой превыше всего. Он мог позволить себе спать дома каждую ночь только потому, что у актёра был перерыв в работе. Обычно он проводил около 200 дней из 365 на съёмочной площадке или в жилье неподалёку. Ему было достаточно трудно добираться до собственного дома, не говоря уже о чужом.

— Вечно ты переживаешь из-за всякой ерунды.

Может, он беспокоится из-за того, что ему скоро тридцать? В последнее время он стал более инфантильным. Если подумать, было немного странно, что его перерыв затянулся. Последние полгода он даже не посмотрел ни одного сценария.

— Полагаю, это хорошо, что он снимается в развлекательном шоу… — тихо пробормотал Ын Хо, пытаясь отогнать свои тревоги. Эта гиперопека тоже была своего рода одержимостью. Джи Хён был взрослым мужчиной, и, возможно, Ын Хо баловал его, постоянно уступая.

Пока он наблюдал за Джи Хёном, кто-то потрогал его за плечо. Обернувшись, он увидел Ён Чжу, одну из стилистов. Она указала на угол студии и сказала:

— Позволь мне поправить твой макияж.

Поскольку Ён Чжу была намного ниже Ын Хо, ему в итоге пришлось сесть на стул для нанесения макияжа. Сначала он просто неловко наклонился, но Ён Чжу принесла маленький стульчик, сказав, что он так сорвёт себе спину. Теперь понятно, почему Джи Хён всегда широко расставлял ноги, а не наклонялся, когда ему делали макияж.

— …Мне это действительно нужно?

— Раз уж ты будешь на телевидении, лучше выглядеть на все сто.

Ён Чжу небрежно ответила, держа в руке карандаш для бровей. Она сказала, что не будет перебарщивать, добавив, что он и без тяжёлого макияжа красив. Когда он всё ещё хмурился от неловкости, она игриво ткнула его кончиком карандаша между бровей, веля расслабить выражение лица.

— Да, актёр попросил вас подгримировать, пока он снимается.

— Актёр Джи Хён сказал?

— Да.

Обычно, когда менеджер появлялся на телевидении, либо знаменитость заботилась об их стиле, либо съёмочная группа нанимала координатора. Он не думал об этом во время предыдущих съёмок, потому что об этом не было и речи, но, похоже, Джи Хён заранее дал указания стилистам.

— Актёр кажется таким заботливым. Вживую он ещё красивее, и манеры у него безупречные…

— …Хм.

Ын Хо не нашёлся, что возразить, и лишь неловко опустил взгляд. Должно быть, она новенькая, всё ещё под чарами Джи Хёна. Этот фасад заботы и безупречных манер он демонстрировал всем, кроме двух людей, которым доставалась его истинная, неприкрытая натура: директора Бёна и самого Ын Хо. Проблема была в том, что всё это было игрой, и когда его терпение заканчивалось, он увольнял людей без предупреждения.

— И он, кажется, очень заботится о вас, Ын Хо-оппа. Мы ведь видели съёмки. Я слышала, вы друзья, но вы казались ближе, чем я ожидала.

— Ну… мы близки.

От слова «забота» у него возникло странное ощущение. Это было новым осознанием, что их отношения выглядели так в глазах других. Возможно, это было потому, что он был более приветлив перед камерой, но, похоже, это была успешная работа над имиджем.

— Просто ни у него, ни у меня нет других друзей.

— Ахаха, серьёзно?

Он просто констатировал факт, но Ён Чжу рассмеялась, словно он рассказал смешную шутку. Усмехнувшись, она похлопала его по плечу и игриво поддразнила, сказав, что он, в отличие от своей внешности, неожиданно хорош в шутках.

— Ты слишком красив, чтобы другие парни с тобой общались?

— Это, может быть, относится к Джи Хёну, но ко мне — вряд ли.

— Ничего себе, да вы, оказывается, ещё и скромный.

Похоже, эта стилистка была довольно весёлой. Она продолжала хихикать, даже когда поправляла ему брови. Он рассмеялся вместе с ней, но в тот же миг почувствовал на себе чужой взгляд, заставивший его осечься.

Джи Хён, который был в середине своего интервью, казалось, смотрел на него. И как только Ын Хо собирался встать, недоумевая, не случилось ли чего, взгляд Джи Хёна снова переместился на камеру. «Должно быть, мне показалось», — Ын Хо отмахнулся от этой мысли.

***

Нет, ему не показалось.

Перерыв выдался коротким — сразу после того, как Джи Хён закончил своё интервью Ын Хо, которому только-только поправили причёску, как раз размышлял, не сходить ли за напитками. Но тут появился сам Джи Хён: едва с него сняли микрофон, он сразу направился к Ын Хо.

— Ты, я смотрю, неплохо поладил с новой стилисткой, — обманчиво мягким тоном начал он.

— …Ты о Ён Чжу? — растерянно переспросил Ын Хо.

Джи Хён медленно закатил глаза. Судя по всему, имя было ему незнакомо, и это, казалось, лишь усилило его раздражение. Прежде чем Ын Хо успел хотя бы мысленно упрекнуть его в невежливости, Джи Хён продолжил вкрадчивым голосом:

— И с каких это пор ты так запросто зовёшь её по имени? Не стоит переходить на неформальное общение только потому, что она младше.

— Она сама предложила.

«И кто бы говорил о неуважении, — пронеслось в голове у Ын Хо — Уж точно не он, с его-то отношением к директору Бёну».

— Она предложила поправить мне макияж, потому что ты так сказал, — объяснил он вслух — Я и согласился.

— Тогда и нужно было молча сидеть. Зачем было так оживлённо болтать и смеяться, отвлекаясь от съёмки? — тут же парировал Джи Хён.

Тон был вкрадчивым, но слова жалили Ын Хо огляделся и понизил голос:

— Мы не болтали, а говорили о тебе. И, кстати, тебе бы стоило запомнить её имя. Она считает тебя очень заботливым и вежливым.

Это была знакомая песня. В последнее время такое случалось реже, ведь они почти всё время были одни, но стоило Ын Хо уделить внимание кому-то другому, как в Джи Хёне просыпался собственник. Особенно во время съёмок: он каким-то шестым чувством улавливал, что Ын Хо отвлёкся, и в первый же перерыв находил повод для упрёка.

— Заботливый и вежливый? Должно быть, она слепая.

— Эй!

Когда Джи Хён заводился, спорить было бесполезно — он цеплялся к любому слову. И чем дольше длился спор, тем труднее было его погасить. Не то чтобы Ын Хо был душой компании, но Джи Хён вёл себя так, будто…

— И что же такого смешного было в рассказе обо мне, что ты так заливался смехом?

…будто ревновал.

— То есть мне теперь и посмеяться нельзя?

— Ты редко смеёшься, — отрезал Джи Хён — Люди могут подумать, что ты всегда такой.

Конечно, Ын Хо понимал, что дело не в ревности в прямом смысле слова. Этот инфантильный собственник просто дулся из-за того, что Ын Хо посмел отвлечься от него во время съёмки. Это был обыкновенный детский эгоизм: моя игрушка, не трогать.

— Мы на съёмочной площадке, — устало прервал его Ын Хо — Если хочешь и дальше нести чушь, сделаешь это потом, в машине.

В этот момент мимо них прошёл кто-то из персонала. Но внешне всё было спокойно — у обоих были непроницаемые лица, а Джи Хён даже изображал лёгкую улыбку, — так что сотрудник ничего не заподозрил. Пытаясь сменить тему, Ын Хо с напускным спокойствием спросил:

— Интервью хоть хорошо прошло?

— Посмотришь в эфире.

Хрупкая попытка сгладить углы рассыпалась в прах меньше чем за пять секунд. И пока Ын Хо мрачнел, Джи Хён, наоборот, расцветал. Уголки его губ поползли вверх, а в глазах заплясали донельзя раздражающие смешинки.

— И всё же, кто разрешил тебе отвлекаться?

— Менеджер-ним! Мы готовы к съёмке! — донёсся спасительный голос откуда-то издалека.

Ын Хо тихо вздохнул, бросил на Джи Хёна последний предостерегающий взгляд и пошёл на съёмочную площадку. В спину ему летел довольный, бархатный голос:

— Кстати, футболка у тебя что надо.

Хотелось съязвить в ответ, что он с радостью подарит её Джи Хёну, раз уж она ему так нравится, но Ын Хо лишь стиснул зубы. Это была чистой воды издевка.

***

Первое, что он осознал, оказавшись под прицелом камер, — это то, как сильно жарят софиты.

Теперь было понятно, почему Джи Хён, который почти не потел, иногда на съёмках сидел с раскрасневшимся лицом и обмахивался веером. Второе — это количество глаз, устремлённых на него. В отличие от камерной съёмки у Джи Хёна дома, здесь было слишком много зрителей. И то, что Джи Хён был одним из них, выбивало из колеи.

— Давайте начнём с короткого представления, — подала знак продюсер Ю.

Ын Хо уставился в чёрный зрачок центральной камеры, стараясь не щуриться. От желудка к горлу подкатила волна нервозности, будто он оказался один на пустой сцене.

— Здравствуйте… Я Квак Ын Хо, менеджер актёра Джи Хёна.

К счастью, голос не дрогнул. Он мельком глянул на Джи Хёна и поймал на себе его внимательный взгляд. Тот сидел, скрестив руки на груди, и казалось, даже слегка приподнял брови от удивления. Роли поменялись: обычно наблюдателем был Ын Хо.

— Можем начинать с вопросов?

— Да.

Атмосфера, к его облегчению, оставалась непринуждённой. Продюсер Ю говорила дружелюбно, и Ын Хо позволил себе немного расслабить плечи. Он сидел идеально прямо — стул без спинки не оставлял другого выбора.

— Во-первых, как вы стали менеджером?

Этот вопрос был в сценарии, который они с Джи Хёном заранее просмотрели и согласовали. Все ответы были отрепетированы. А значит, Ын Хо прекрасно знал, что именно Джи Хён рассказал в своём интервью.

«И его «посмотришь в эфире» было всего лишь мелкой пакостью», — с раздражением подумал он.

— Мне было чуть за двадцать, — начал Ын Хо заученный текст. — В семье были финансовые трудности, я перебивался случайными заработками. И тогда Джи Хён предложил мне попробовать себя в этом деле. Работа подошла мне лучше, чем я мог ожидать, и вот, не успел оглянуться, как прошло уже семь лет.

Полная история была куда драматичнее, но выносить такое в публичное пространство он был не готов. Закончив, он замолчал, ожидая следующего вопроса. Продюсер Ю уточнила, были ли трудности, и, получив отрицательный ответ, перешла к следующему пункту.

— А как вы познакомились?

— Впервые мы встретились во втором классе старшей школы, сидели за одной партой. Я никогда не интересовался знаменитостями, поэтому сначала даже не узнал Джи Хёна и наделал глупостей. Например, его фамильярно называли «Джи Хён-а», и я, не зная, что это просто прозвище и думая, что его зовут «Джи Хёна».

Этот ответ тоже был заранее согласован Джи Хён, скорее всего, рассказал ту же самую историю. Однако, пока Ын Хо говорил, выражение лица продюсера Ю становилось всё более озадаченным. Ему отчаянно хотелось остановиться и спросить, в чём дело, но прерывать съёмку было нельзя.

— …Так мы и подружились.

— Хмм… И каким же было ваше первое впечатление?

Словно ничего не произошло, продюсер Ю задала следующий вопрос. Но что-то изменилось. В её глазах появился живой интерес, а вот лицо Джи Хёна, наоборот, окаменело. Он прищурился и недовольно нахмурился.

— Я просто был поражён, насколько он красив…

«И что ему снова не так?» — пронеслось в голове у Ын Хо.

Недовольство Джи Хёна никогда не сулило ничего хорошего. И пока Ын Хо, запинаясь, заканчивал ответ, продюсер Ю расплылась в широкой улыбке.

— А вот господин Джи Хён сказал, что вы познакомились ещё в первом классе старшей школы.

Ын Хо лишился дара речи. Он в полном изумлении уставился на Джи Хёна, но тот лишь криво усмехнулся и одними губами произнёс: «Кто тебе велел отвлекаться?»

— Что, простите?.. — выдавил из себя Ын Хо. В первом классе? Единственное, что он помнил о Джи Хёне из того времени, — это смутный силуэт в толпе одноклассников. Он даже не мог с уверенностью сказать, был ли это парень или девушка.

— Я думаю, он что-то путает, — искренне произнёс Ын Хо.

Ответом ему был дружный хохот съёмочной группы. Даже Джи Хён смотрел на него с таким театральным недоверием, будто стал свидетелем какой-то несусветной лжи. У Ын Хо не оставалось выбора, кроме как обратиться к продюсеру:

— А когда именно, по его словам, мы встретились?

— О, а вот это вам придётся посмотреть в эфире, — с улыбкой ответила она.

Он снова услышал эту фразу. Надо было слушать, а не отвлекаться на болтовню! Запоздалое сожаление накрыло его с головой. Всё это — от самодовольной ухмылки Джи Хёна до смешков съёмочной группы — ощущалось как один большой, хорошо срежиссированный розыгрыш.

— Тогда я продолжу, — сказала продюсер Ю.

— …Да.

Они расскажут ему после съёмки? Вряд ли. Этот мстительный паршивец будет тянуть до последнего. А значит, ему придётся мучиться в неведении как минимум месяц, до самого выхода передачи.

— Господин Джи Хён называет вас «милый»…

Интригующее начало вопроса вырвало Ын Хо из задумчивости. Этого точно не было в сценарии. Когда продюсер уточнила, всегда ли Джи Хён так к нему обращается, Ын Хо внезапно понял, что за странное чувство он испытал раньше. Привычка.

— …Он так называет меня уже довольно давно. Я часто готовлю для него, мы постоянно вместе, вот и…

Вот и прицепилось. Он настолько свыкся с этим «милый», что перестал замечать, как странно это может звучать для окружающих. Хотя, если вспомнить, в самый первый раз его сердце ёкнуло.

— …А разве друзья так друг друга не называют?

По студии снова прокатился смех. Похоже, его растерянный вид всех очень забавлял. В двадцать девять лет обнаружить в себе талант комика — то ещё открытие. Ын Хо неловко потёр затылок.

— Со стороны можно подумать, что вы пара. Господин Джи Хён так к вам тянулся во время съёмок.

Ын Хо нутром почуял — это не под запись. Да и продюсер, похоже, не ждала ответа, тут же переключившись на следующую тему:

— Как вышло, что вы стали для него готовить?

— Джи Хён не любит есть вне дома…

Он с облегчением выдохнул, когда вопрос остался без ответа. На губах появилась кривая усмешка. Над собой — потому что при слове «тянется» он рефлекторно метнул взгляд на Джи Хёна. И над самим Джи Хёном, который застыл с непроницаемым лицом.

— …Это случается нечасто, только под настроение, — закончил он фразу.

Ему казалось, он давно похоронил эту часть себя, но самоуничижительные мысли то и дело всплывали на поверхность. Впрочем, внешне он оставался спокоен — привычка. Слишком много лет он учился заталкивать эти чувства поглубже, чтобы сейчас позволить им вырваться наружу.

— Вы так близки, что, думаю, любая девушка будет ревновать. У вас есть кто-нибудь?

— Нет… У меня никого нет. Работа менеджера такова, что я должен быть с актёром почти круглосуточно, так что на личную жизнь времени не остаётся. Во время съёмок график забит под завязку, да и в перерывах я в основном провожу время с Джи Хёном.

К счастью, несмотря на бурю в голове, заученный ответ сорвался с языка легко и гладко. Он был отточен до мелочей, ведь вопрос был деликатным. Идеальный ответ для менеджера, тонко намекающий, что если уж у него нет времени на личную жизнь, то у его вечно занятого актёра — и подавно.

— Неужели? А я была уверена, что вы популярны у девушек.

Продюсер Ю выглядела искренне удивлённой. А может, просто делала вид. С лукавой улыбкой, словно не веря ни единому его слову, она переспросила:

— Так вы уверены, что никого нет?

— …Хм

Вопрос был из тех, на которые отвечают не задумываясь.

Но именно в этот момент в Ын Хо что-то щёлкнуло. Какой-то внезапный, отчаянный порыв. Наполовину из чистого упрямства, наполовину — от всепоглощающей тоски.

С едва заметной, горькой улыбкой Ын Хо посмотрел прямо в объектив.

— Ну, в целом, — произнёс он. — Есть человек, который мне нравится.

Переводчик и редактор — Rudiment.

http://bllate.org/book/14770/1317670