Стигмата - Глава 8 Том 1
Парвеллоне.
Тем утром я почти не предпринимал никаких предосторожностей против него. В свободные минуты я перебирал в памяти лица членов дома Майе, которых прежде лишь мельком видел. Как бы ни было хаотично, выглядело бы странно, если бы я не узнал собственных родственников. Поэтому я заставлял себя вытаскивать из памяти забытые образы и тщательно достраивал родословное древо дома Майе.
Затем пришёл черёд ближайших слуг Святого Короля. К счастью, во времена работы секретарём у Парвеллоне я так исхаживал Великий храм вдоль и поперёк, что обстановка не казалась совсем уж чужой. Украшения и принадлежности, которыми никогда не пользовался, но знал их назначение; церемониальные робы, требующие немалой сноровки, — хотя движения мои были неуклюжи, подражать им оказалось не так уж сложно.
В конце концов, «оригинальный человек» почти ни с кем не общался, кроме семьи, горстки ближайших помощников и Парвеллоне. Даже слуги, что ему прислуживали, лишь качали головами, если спросить, какой он был человек, ворча, что тот вечно раздражителен и никому не открывал настоящих мыслей.
Вспоминая, я отметил, что и тем утром Сиеннас был довольно раздражителен. Видимо, так бывает, когда есть те, кто готов это терпеть. Укоряя себя, я безмолвно прочёл молитвы. Мысли о Парвеллоне всплывали то и дело, но я решил, что пока беспокоиться не о чем. В этот момент Парвеллоне должен был находиться в лесах Руина, и именно сегодня он впервые встречал бы там «Сиона». В Святую столицу «Сион» ступил лишь через неделю после коронации.
Значит, оставалось семь дней, чтобы решить, как поступить с Парвеллоне — и с «Сионом», «прошлым собой».
Но тут Парвеллоне внезапно ворвался в покои и разом лишил меня покоя.
— Есть причина, по которой я не должен быть здесь сейчас, Ваше Святейшество?
Парвеллоне был проницательным человеком. Он не упустил бы двух промахов Сиеннаса. Первое — то, что он обратился к нему «ты». Второе — что спросил, почему он «здесь сейчас», хотя во время коронации Парвеллоне и так должен был находиться в Святой столице.
Сиеннас сухо сглотнул и отвёл глаза. В голове роились варианты выхода.
Просто всё рассказать Парвеллоне —
Что он изначально был тем самым человеком, которого Парвеллоне должен был спасти сегодня; что его казнил Святой Король за стигмату святого Зеона; и что чудом Божьим он оказался в этом теле. Доказательство — стигмата — всё ещё красовалась на обеих лопатках. Возможно, Парвеллоне сумел бы найти решение.
Но сегодня он не ходил в земли Руина. И нельзя было забывать — Парвеллоне привёл «Сиона» сюда, чтобы использовать, а затем предал и продал его Святому Королю.
До самого момента предательства «Сион» не сомневался, глядя на его тёплую улыбку. В этом и был Парвеллоне — всегда ярко улыбающийся тем прекрасным лицом, пока вонзает нож в спину доверившемуся.
Значит, в этот раз нельзя давать ему шанс предать. Стоит показать слабость — и станешь целью для удара. Сиеннас отмёл мысль открыть правду и вытащил другую отговорку. Каким тоном? Он вспомнил, как когда-то подслушал тайный разговор Сиеннаса с Парвеллонеом наедине…
— Я немного ошибся.
Губы Парвеллонее тронула лёгкая улыбка.
— Ошиблись, приняв меня за кого?
— Не хочу говорить.
Серые глаза смягчились.
— За кого-то… неловкого, Ваше Святейшество? — тон слегка кольнул сарказмом.
— Возможно. И что привело вас сюда?
К таким интонациям Сиеннас был привычен и едва обращал внимание.
— Вы и так знаете, и всё же спрашиваете. Я слышал, вы приказали отложить коронацию.
— Тогда вы знаете и причину.
— Вы сказали, что получили откровение.
— Вы хорошо осведомлены.
— Это правда?
Так прямо требовать истину откровения… Но Сиеннас уже давно отбросил всякую привязанность к этому чёртову Богу-шутнику. Богохульство или нет — решать людям. Кто знает, как мыслит Бог?
— Что ж, Ваше Преосвященство… — до коронации Парвеллоне был архиепископом, но теперь на нём был красный мант, и Сиеннас решил называть его по чину. — Верховный жрец сомневается, что я солгал именем Бога?
— Конечно, нет. Я лишь обеспокоен тем, что вы не сообщили мне содержание откровения.
— Поймёте, когда начнётся коронация. Увидите сами.
Хотя голос его звучал уверенно, рука Сиеннаса сжалась в тревоге. Он действовал, полагая, что события повторятся точно так же, как он помнил, но вот Парвеллоне — который должен был быть в лесах Руина — стоит перед ним в мантии Верховного жреца. Значит, прошлое уже изменилось. Не было гарантии, что прочее повторится. Может, во время коронации вообще не случится затмения.
Если затмения не будет? Что ж, именно потому он никому не сказал сути откровения — на всякий случай.
— Значит, вы и не думаете его отменять.
Сиеннас облизнул пересохшие губы.
— Я сказал, что получил откровение. Вы пришли, чтобы убедить меня его отменить? Вы, наверное, находите меня забавным, Павел.
— Я не хотел обидеть вас. Но после того, как прошлой ночью Ваше Святейшество внезапно назначили меня Верховным жрецом, уже нашлись недовольные. А теперь ещё и задержка коронации… могут пойти слухи, и я пришёл предупредить.
Прошлой ночью — значит, это был один из последних указов «оригинала».
Сиеннас лихорадочно ворошил память. Насколько он помнил, Парвеллоне стал Верховным жрецом лишь через год после коронации. Первым кандидатом он был всегда, но в тот день место архиепископа занял кто-то из Майе и уже на следующий день вознёс себя в Верховные жрецы.
Возможно, если бы тогда Парвеллоне не отправился в лес Руина, он бы получил этот пост вовремя, как сейчас. «Сион» никогда бы с ним не встретился, прожив тихо в деревне до смерти. И то, что благо для всех случилось только после трагедий, было горькой иронией. Сиеннас взглянул на Парвеллоне с тенью обиды; встретившись глазами, сказал:
— В конце концов, Павел, вот моя награда за то, что заботился о тебе? Неужели сам не справишься с парой недовольных?
— Я никогда не жаждал кресла Верховного жреца…
— Ах, нет? Тогда сними мантию и уходи.
Губы Парвеллоне скривились в выражении, которое другие приняли бы за улыбку, но Сиеннас знал лучше. Это была та натянутая «улыбка», которой он скрывал раздражение.
Он решительно пересёк комнату; Сиеннас не дрогнул, не откинулся назад, встретив его взгляд прямо. Парвеллоне не был глупцом: как бы ни злился, он не рискнул бы сделать глупость в покоях Святого Короля. Так что даже когда их лица почти соприкоснулись, Сиеннас удерживал взгляд и подавлял страх.
— Как прикажете, Ваше Святейшество. Желаете, чтобы я сам снял мантию?
Дом Майе… были ли они истинными сторонниками Святого Короля? Нет. Когда тот тяжело заболел, они первыми предали, предложив заменить его одним из своих. Для них важен был лишь трон: кто бы ни сидел на нём, это всего лишь запасной ключ. Чтобы выжить, нужно было обуздать их, не навлекая прямой вражды.
«Оригинал» выбрал для этого Парвеллоне — и был предан. Сиеннас всё ещё не знал, почему тот повернулся против семьи, владыки и, в конце концов, самого «Сиона».
Сколько же раз он предавал? И зачем он доверял ему до самой темницы?
— Если я потребую, ты без сожаления откажешься от поста? Может, такой шанс больше не выпадет.
— Я не держусь за должности. В каком бы кресле ни сидел, я остаюсь Мечом Святого Короля.
— Какое усердное рвение.
Тогда, может, сейчас снять с него мантию, чтобы держать в узде?
Нет. Если место останется пустым, власть Майе только вырастет. Лишь Парвеллоне был способен их сдержать. Другого выхода не было.
Когда Сиеннас слишком надолго замолчал, Парвеллоне слегка улыбнулся и положил руку на спинку кресла.
— Когда понадобится помощь, просто скажи, Сиен.
Сиеннас вздрогнул. Эти слова отдавались дежавю. Когда он был «Сионом», Парвеллоне часто хлопал его по плечу после ошибки и говорил это. Тогда тёплая улыбка казалась добротой — но не была ею.
Ты смотришь на меня свысока?
Да. Предательство — удел тех, на кого смотришь сверху вниз, уверенный, что он не сможет угрожать даже с ножом в спине. Парвеллоне всегда смотрел так — и на «оригинала», и на «Сиона».
Не осознавая, Сиеннас схватил его за ворот. Мягкий пергамент с текстом молитвы упал на ковёр. Серые глаза Парвеллоне — теперь в упор, в поле зрения.
— Говори прямо, Павел. Ты — Меч Святого Короля. Хозяин не просит у меча помощи. Он просто им пользуется.
Только тогда Парвеллоне улыбнулся по-настоящему, искренне.
Почему он улыбается? Насмехается? Проверяет?
Что бы это ни было, Сиеннас не выдержал смотреть на это лицо. Он отпустил ворот и толкнул его в грудь. Парвеллоне отступил послушно и склонился.
— Оговорился. Простите.
— Ты знаешь, что делать?
— Да.
Только когда Парвеллоне удалился, Сиеннас снова ощутил собственное сердце — или, вернее, понял, что оно всё это время колотилось, отдаваясь в рёбрах и висках.
Он не хотел, чтобы Парвеллоне видел его таким, со слабостью напоказ. Нарочно наклонился, поднял пергамент. Дверь мягко отворилась, впуская воздух, шевельнувший волосы.
Если бы не раздавшийся голос, он бы не посмотрел в сторону, пока дверь не закрылась.
— Ваше Святейшество!
Гулкий голос мужчины средних лет наполнил воздух. Сиеннас поднял голову и увидел раскрасневшегося человека, шагавшего без всякой церемонии. Лицо было знакомым.
Такиус дель Майе.
Дядя Сиеннаса, отец того, кто сегодня должен был занять место Верховного жреца вместо Парвеллоне.
Позади него Парвеллоне слегка склонил голову. Сиеннас жестом велел ему уйти и поднялся. Выходя, Парвеллоне шепнул что-то слугам.
Похоже, это был приказ не закрывать дверь — в отличие от ситуации с ним, теперь они стояли в дверях и не сводили глаз со спины Такиуса.
— Ваше Святейшество, вы назначили Парвеллоне Верховным жрецом? Как можно было принять такое решение в одиночку?!
Ясно, он рассчитывал, что его сын поднимется к вершине Святого Королевства через это «исключительное повышение», и теперь был в бешенстве. К счастью, Сиеннас уже видел немало приёмов Парвеллоне, как обращаться с такими людьми — хоть и не слишком их любил.
— А с кем, по-вашему, я должен был советоваться?
— С Его Светлостью герцогом, разумеется!
— Ах…
Он говорил про герцога Майе, его деда.
— В следующий раз я так и сделаю.
— Речь не о «следующем разе»! Его светлость уже в ярости. Немедленно уберите Парвеллоне с должности и оставьте место вакантным.
— Святой Король не может отменить свой первый приказ.
— Ты ещё не Святой Король!
Сиеннас пожал плечами, и Такиус понял свою ошибку на долю секунды позже. Как и большинство, кто спорил с Парвеллоне, он мог лишь сжать челюсть и склонить голову.
— Скажу герцогу после коронации.
Встреча с герцогом Майе — пожалуй, самое тяжёлое испытание сегодняшнего дня.
— Я думаю, что для семьи и для самого человека будет плохо повышать родственника сразу после моего восшествия.
— Ваше Святейшество, я говорю это не из-за своего сына—
— Моё решение ужн принято. Уходи.
Такиусу ничего не оставалось, кроме как уйти с пустыми руками.
После того как он отшил двоих, Сиеннас обессиленно опустился в кресло, машинально перебирая пергамент.
— Ваше Святейшество, принести ли чаю?
— А? Ах… да, пожалуйста.
Странное ощущение: затылок, виски, даже щёки будто покалывало.
Осторожно оглянувшись, он заметил — слуги смотрели на него совсем иначе, чем до прихода Парвеллонее.
Глаза сияли, щёки порозовели, возбуждение было очевидно.
— Ваше Святейшество, вам что-нибудь нужно?
— Н-нет.
— А к чаю какие сладости подать?
— Что угодно…
— Как насчёт пирога с розовым джемом и сливками?
— Подойдёт…
Что с ними такое?
Противостоять открытой враждебности тех двоих было куда легче, чем справляться с этим. Он спрятал лицо в пергамент, лишь бы не встречаться с их глазами. Молитву он давно уже выучил, но если не будет хотя бы притворяться, придётся терпеть эти взгляды.
* * *
Слева от колоннады Великого храма располагались комнаты для почётных гостей. Обычные дворяне и послы собирались в общем зале у конца коридора, но представители великих домов ожидали церемонии в отдельных приёмных.
К тому времени, как весть о двухчасовой задержке дошла до колоннады, в зале уже шумело. Кто-то шептал, что причина в здоровье. Хотя слухов о болезни не было, в этом городе хватало способов быстро подорвать здоровье.
— Отец, с этим щенком Сиеном что-то неладное!
Ворвавшись в приёмную герцога Майе, Такиус — только что получивший от ворот поворот от Сиеннаса — выпалил это с порога. Младший брат герцога, маркиз Майе, поспешно захлопнул дверь и спросил с испугом:
— Что-то со здоровьем?
— Нет, он в полном порядке! Слишком в порядке — вот в чём беда.
— Тогда зачем задержка?
— Не знаю. Спросить не успел. Когда я задал вопрос, почему он принял такое важное решение без ведома отца, знаешь, что он ответил? «Почему я должен советоваться с мирским человеком о духовных назначениях?» Вот что!
Герцог молча отставил чашку чая, никак не отреагировав.
— Тогда я сказал: конечно, ты взошёл на трон и по заслугам, но и с поддержкой семьи, так хоть уважение прояви. А он заявил, что я не признал его Святым Королём, и выгнал меня! Всё же есть пределы самонадеянности!
— Вот как.
Слуга безмолвно наполнил его чашку снова. Герцог смотрел на колыхавшуюся красную поверхность, пока гнев сына не остыл.
— Я не велел тебе идти к нему. Зачем пошёл?
Взгляд герцога стал острым, едва Такиус сел.
— Я подумал, что вы не захотите, чтобы бастард Ассаров преградил путь семье…
— Знаешь историю про торговца из Пампира?
История торговца из Пампира — сказка, знакомая каждому.
Давным-давно в южном прибрежном городе Пампир купцу приснилось, что грядёт невиданное цунами, и Бог велел построить корабль для спасения. Купец понял это как приказ спасти жителей, потратил всё состояние на огромный корабль и в день бедствия посадил всех на борт, спасая множество жизней. Когда воды схлынули и они вернулись в разрушенный город, сквозь облака пробился свет, и голос возгласил:
«Я хотел покарать Пампир за их грехи, но этот купец был безгрешен, и я даровал ему жизнь. Но ты превратно понял мою волю и спас виновных от Моего наказания. Теперь ты заплатишь за то, что встал поперёк воли Божьей».
Пал молнией купец, и, страшась гнева Божьего, люди положили его тело обратно на корабль и пустили в море.
Это было предупреждением: не действовать по собственному разумению там, где приказывающий не говорил.
— …Прошу прощения.
Голос Такиуса теперь звучал смиренно. Лёгкий звон чашки о блюдце прозвучал резко. Маркиз Майе, наблюдавший за обоими, воспользовался моментом.
— Старший брат, Такиус был опрометчив, но ведь и этот мальчишка Сиеннас поступил самовольно. Мы сделали его Святым Королём, а он теперь хочет встать над нами — ему нужен жёсткий урок.
Герцог прекрасно знал, что Такиус способен на безрассудства. Его появление в Храме было не случайным.
— Бастард Ассаров там тоже был?
— Он выходил, когда я вошёл.
— Вот как?
Значит, Сиеннас выгнал Такиуса, когда рядом не было Парвеллоне?
— Что думаешь?
Герцог перевёл взгляд на брата. Маркиз, поглаживая усы, покачал головой.
— Изменить поведение в самый день коронации…
— Уже пошёл в мать?
— Разве не ради этого ты сам обучал его столь тщательно? Если трон вскружил ему голову, пора напомнить о его месте.
— М-м.
Герцог осушил чашку. До начала церемонии оставалось ещё время.
* * *
— Толпе уже объявили.
— Как настроение?
— Кажется, особого волнения нет.
Толпа, привычная ждать своих «вышестоящих», восприняла задержку как обычное дело. Дворяне и духовенство перешёптывались о причинах, но простые люди, не ведавшие, как редки такие задержки, думали лишь, что приготовления затянулись.
После того как гонцы разошлись, Парвеллоне стоял, скрестив руки, прислонившись к витражу, погружённый в мысли.
Солнечный свет, разбитый на красный, синий и жёлтый, ложился яркими пятнами на его спину. Лицо же оставалось в тени, непроницаемое. Как статуя великого мастера, он стоял недвижно, пока вокруг него люди проходили молча.
Лишь медленное мигание длинных ресниц выдавало жизнь.
Кто знает, сколько он так простоял, прежде чем—
— Ваша Светлость! Ваша Светлость! Беда!
Гонец, посланный проверить обстановку, вбежал запыхавшись. Только тогда Парвеллоне поднял голову.
— Что случилось?
— На улице… прямо сейчас… затмение!..
Гулкие шаги зазвучали повсюду: люди бросились к дверям и окнам. Парвеллоне поднял взгляд на высокий витраж над собой. «Король Кутроп, изгоняющий варваров Божьим благословением» — так называлось это окно.
На кончике поднятого меча короля сияло солнце, сложенное из жёлтых стёкол. Ближе к полудню оно должно было сверкать истинным светом… но теперь тускнело.
— Ваша Светлость, нельзя стоять бездействуя! Затмение, не предсказанное даже астрономами — народ и даже духовенство в смятении!
— …Как Бог изволит.
— …Прошу прощения?
___________________
Переводчик и редактор: Mart Propaganda.
http://bllate.org/book/14763/1317301
