Глава 9.
Пока мужчина в форме больничного персонала озабоченно с кем-то связывался, я стоял молча, прислушиваясь к нему, и не мог скрыть шока от нескольких вещей, которые начал осознавать.
Во-первых, мужчина, которого я принял за брата того парня, на самом деле мог быть его вторым родителем. Во-вторых, оба родителя того парня были мужчинами. В-третьих, это означало, что именно этот мужчина родил того парня. И наконец, что шокировало меня больше всего, было слово «труп».
Я думал, что тот парень жив и где-то прячется. Мы упали с моста вместе, и хотя меня сбила машина, я был в полном порядке. Так что я совсем не ожидал, что он мог умереть.
— Прошу сюда.
Сотрудник, закончив, видимо, разговор, повёл нас к большой металлической двери. Когда мы вошли, воздух стал ещё прохладнее, чем прежде. Я тут же понял, что это морг.
Работник открыл одну из дверей, похожую на дверцу большого холодильника, и выкатил то, что было внутри. Плоский металлический стол, что-то на нём и белая простыня, покрывавшая это что-то. Мне не нужно было объяснять, я знал, что это труп.
— Взгляни на него. Тогда ты поймёшь, насколько абсурдны и безумны твои утверждения.
Мужчина указал на белую простыню, покрывавшую тело, и я, словно заворожённый, подошёл и ухватился за край ткани. Почему-то кончики моих пальцев дрожали.
По мере того как я медленно стягивал простыню, из-под неё проступала синеватая кожа. Ноги, живот, руки, грудь — всё было изодрано ранами. И когда белая ткань упала на пол, взору открылось скрытое ею лицо.
Хотя тело было разбито, искалечено и представляло собой полную мешанину, лицо было нетрудно узнать. Это было то самое лицо, что я видел в зеркале каждый день на протяжении двадцати лет своей жизни. Я не мог скрыть шока, стоя перед собственным трупом.
Я стоял здесь живой, но мне было трудно принять, что передо мной лежит моё же мёртвое тело. Ноги подкосились, и мне пришлось ухватиться за стол, на котором покоился труп.
— Почему я… Почему я здесь? Что это? Что, чёрт возьми, это такое! Я же стою прямо здесь, так почему же мой труп… Неужели тот парень умер, и мы поменялись лицами?
— Пожалуйста! Пожалуйста, прекрати это безумие!
— Тогда что это?! Почему я здесь…
Это не имеет смысла. Я же явно жив, так как же мой труп может быть здесь… Это бессмысленно. Может, тот парень умер, и они поменяли нам лица? Но какую выгоду они извлекут из этого? Что им вообще может дать подобное? Что это за бредовая ситуация?
— Этот человек погиб на месте. Вы упали на дорогу, и, похоже, этого человека сбила машина. К счастью, или, возможно, к несчастью, учитывая твоё нынешнее состояние, в общем, в отличие от этого человека, ты не получил серьёзных травм. Именно поэтому этот человек лежит здесь мёртвым, а ты стоишь перед нами в полном здравии. Так что, может, прекратим эту сумасшедшую болтовню о том, что ты — это он?
— …
— Что? Ты же не собираешься нести ещё больший бред, да? Может, закончим этот семейный позор здесь? Я даже не могу представить, насколько далеко ты готов зайти.
Несмотря на едкие замечания мужчины, я не мог придумать ответа. Я явно был здесь, но я не знал, как объяснить ситуацию, в которой видел собственный труп своими глазами.
Мои руки, вцепившиеся в стол, дрожали. В горле подкатила желчь. Не в силах сдержаться, я вырвал на пол, а наблюдавший за этим мужчина цокнул языком.
— У меня… Рак в груди. Мне осталось недолго жить. Вы это знаете?
— О чём ты сейчас говоришь? У тебя нет никаких болезней.
— Нет, я скоро умру. Я не знаю, что это за ситуация и что вы, люди, хотите от меня… Но я безнадёжно болен и могу умереть в любой момент.
Мужчина глубоко вздохнул и ответил:
— Ладно. Если хочешь, мы можем сделать и снимки грудной клетки. Я сделаю что угодно, лишь бы ты прекратил этот вздор.
— Это не вздор! Я…
Я правда не Ча Сугён. Я Мин Джэхи. Но эти утверждения застряли у меня в горле и не могли вырваться наружу.
Врач, стоявший рядом, мягко обнял за плечи мою поникшую фигуру и похлопал по спине. Почему-то тепло незнакомца заставило слёзы навернуться на глаза.
— Я… Так кем я прихожусь вам? Какие у нас отношения?
— Теперь ты ещё и заявишь о раздвоении личности и амнезии?
— Пожалуйста! Просто ответьте на мой вопрос. Какие у вас со мной отношения? Кем вы приходитесь Ча Сугёну…
— Человек, который тебя родил. Твой отец. Похоже, ты не хочешь этого признавать, да и я тоже, так что давай просто опустим это.
— Ха…
Может ли быть фарс более нелепый? Стоя перед своим трупом с лицом Ча Сугёна, я безучастно уставился на мужчину, утверждавшего, что он отец Ча Сугёна.
— Проверьте мою грудную клетку… Сделайте КТ или МРТ, проверьте, есть ли у меня рак в груди. Сделайте и анализы крови, и я хочу тест ДНК с вами. Если вы сфальсифицируете результаты, я правда не останусь в стороне. Я буду лично следить за каждым этапом процесса.
— Что угодно, лишь бы положить конец этому безумию. Я буду следить, как ты потом будешь разгребать последствия этого сумасшествия.
Мужчина говорил ледяным тоном, а я молча смотрел вниз на свой труп, лежавший передо мной.
***
— Как вы себя чувствуете сегодня?
— Всё ещё дерьмово.
— …Кажется, на улице немного потеплело, сегодня не так холодно. Как насчёт прогулки? Сидеть всё время в больничной палате нехорошо.
— Вы видели людей, стоящих снаружи? Они следуют за мной повсюду, куда я могу пойти?
Я слабо усмехнулся, а врач, сочувствуя мне, выглядел ещё более жалостливым. С его точки зрения, я, наверное, выглядел по-настоящему сумасшедшим.
С помощью различных тестов я подтвердил, что моё тело теперь — это тело Ча Сугёна.
Не осталось и следа от рака, что чернел у меня в груди, я подтвердил, что мужчина, встреченный мной в первый день, является биологическим родителем моего тела, и узнал, что моя группа крови — A, а не B, как я считал ранее.
Если только всё это не было достигнуто путём идеальной подтасовки, мне пришлось принять, что моё тело теперь — это тело Ча Сугёна. Разумеется, мне пришлось пройти через процесс принятия, который был тяжелее смерти.
В какой-то момент я задумался, не сошёл ли я с ума на самом деле. Как предполагал врач, теория о том, что я изначально был Ча Сугёном, который решил покончить с собой из-за психологического давления, и после неудачи прошёл стадию отрицания реальности и создал другую личность, сколь бы абсурдной она ни казалась, выглядела более реалистичной, чем утверждать, что я на самом деле Мин Джэхи.
Тогда как я мог объяснить жизнь Мин Джэхи, что помнил? Воспоминания из приюта, как меня отправили в организацию попрошайничать и воровать, ужасную боль от рака, отчаянное разочарование, что я чувствовал в той ситуации. Это было слишком ярко и подробно, чтобы списать на воображение.
Жизнь Мин Джэхи, что я помнил, не была ложью, нынешняя ситуация не была сном, а то, что я занял тело Ча Сугёна, было реальностью.
Это нельзя было объяснить научно, и я не мог искать понимания у кого-либо ещё, но такова была ситуация, в которой я оказался. Душа Мин Джэхи вселилась в тело Ча Сугёна. Это было лучшее объяснение, которое я мог принять.
— Давайте продолжим вчерашний разговор. Есть ли у вас воспоминания о том, что вы Ча Сугён?
Здесь мне предстояло сделать выбор. Утверждать, что я Мин Джэхи, и вернуться к жизни Мин Джэхи, хоть и в теле Ча Сугёна. Или же просто жить жизнью Ча Сугёна в теле Ча Сугёна.
Что я терял? Рак, что вёл меня к смерти, исчез, и мне больше не нужно было скитаться по улицам, воруя кошельки, чтобы выжить. В отличие от Мин Джэхи, у которого не было ни семьи, ни денег, у Ча Сугёна была семья и родители с прочной финансовой основой, а значит, ему не нужно было беспокоиться о хлебе насущном.
Ча Сугён всё равно мёртв. Я не знаю, блуждает ли душа Ча Сугёна где-то, но прямо сейчас в этом теле находится душа Мин Джэхи. Если только мы не найдём шамана, чтобы отыскать душу Ча Сугёна, или как-то извлечь душу Ча Сугёна из моего мёртвого тела и поменять их обратно, у меня не остаётся иного выбора, кроме как жить как Ча Сугён.
Я не знаю, есть ли какая-то причина, по которой я оказался в этой ситуации, но в конечном счёте я стал Ча Сугёном. И отныне мне предстояло жить как Ча Сугён.
— Ничего. Я не… Ничего не помню.
— Хорошо. Признание своего нынешнего состояния — это важнейший первый шаг. Мы сделали его. Это прекрасно.
Я отмахнулся от бессмысленных похвал врача небрежной улыбкой. Возможно, потому, что отец Ча Сугёна был директором больницы, несмотря на все резкие слова и проклятия, что я швырял в них, врач с самой первой нашей встречи и до сих пор был очень почтителен.
— Как ваше эмоциональное состояние сейчас? Чувствуете ли вы гнев или ярость?
— Нет, я очень спокоен. Я чрезмерно вымещал своё разочарование на вас, и мне жаль. Сейчас я просто… Я чувствую себя хорошо.
По правде говоря, я был не в особенно хорошем состоянии, но я не был переполнен обидой или невыносимо разочарован, как несколько дней назад. Как и говорил врач, я прошёл стадию принятия своего нынешнего состояния, и, хотя другие, возможно, не понимали, я сам очень рационально принимал эту ситуацию.
— Есть ли у вас ощущение, что вы хотите сбежать от текущей ситуации или совершить какие-либо крайние поступки?
— Я всё ещё чувствую растерянность, но у меня нет таких мыслей.
Врач, кажется, всё ещё беспокоится, что у меня могут быть суицидальные порывы. Несмотря на то, что я чувствую большую мотивацию жить, чем когда-либо прежде.
Если посмотреть с другой стороны, я понял, что это мой последний шанс жить как человек. Так как же я мог не хотеть жить?
— Не думаю, что у меня будут такие порывы. Ваши консультации, кажется, очень помогли.
— Хорошо, очень хорошо. С таким настроем я гарантирую, что ваше состояние достаточно улучшится. Ваш опекун тоже будет доволен. Тогда с завтрашнего дня давайте договоримся о встрече с вашим опекуном. Поскольку ваша память в настоящее время нестабильна, вам потребуется процесс узнавания себя, прежде чем возвращаться к повседневной жизни, верно?
— Да, это кажется очень необходимым.
Я не могу просто остаться Мин Джэхи, у которого нет за душой ни гроша. Чтобы жить как Ча Сугён, мне потребуется много информации. Семья Ча Сугёна, повседневная жизнь Ча Сугёна, обстоятельства Ча Сугёна. Мне нужно узнать всё это и сделать своим.
Переводчик: rina_yuki-onna
Редактор: rina_yuki-onna
http://bllate.org/book/14758/1317061
Сказали спасибо 0 читателей