Весной следующего года Мо Цинбэй отправился в столицу учить императорских детей.
Маленькому императорскому сыну только исполнилось пять лет — самый подходящий возраст для того, чтобы водить дитя за нос.
Каждый день Мо Цинбэй в кабинете пускал в ход технику отвода глаз, укладывался с ребёнком на глазурованную черепицу, грелся на солнышке и заодно наслаждался сплетнями из императорского гарема. Какая из наложниц в последнее время борется за благосклонность, какой сановник набивает мошну; на днях на овощном рынке у ворот Цайшикоу опять рубили головы, у конфискованного дома одного сановника нашли бесценный ледяной нефрит — его забрали в дворцовое управление, и теперь он стоял прямо у них в кабинете на столе.
— Поэтому, Ваше Высочество, запомните: не надо читать при свечах допоздна. Хозяин того нефрита только что помер, в полночь тут, глядишь, и заведётся нечистая сила. — Мо Цинбэй говорил это с самым серьёзным видом.
Маленький императорский сын, помня наставления матери, поначалу прилежно учился. Но после таких страшилок Мо Цинбэя он каждый день после урока пулей вылетал из кабинета и ни за что не хотел задерживаться для дополнительных занятий. Господин Мо наконец-то избавился от необходимости сидеть с ним сверхурочно.
Императорский сын был ещё слишком мал, и не успел войти в тот возраст, когда дети начинают считать себя взрослыми. Что скажет учитель — тому и верит. Учитель говорит греться на солнышке, значит, греться на солнышке; учитель говорит — то, что господин Ли сегодня нёс на утреннем докладе, полная чушь, значит, полная чушь; учитель любит выпить — императорский сын прячет под столом новое вино «Тайсибай» из придворной кухни; у учителя в столице своя лавка — императорский сын посылает туда покупателей, и теперь в кабинете каждый день закуска — рулетики «люй дагунь».
Учитель ещё говорил, что Срединное государство уже не может полагаться на древние пути, что надо искоренить застарелые пороки в сердцах людей, учиться заморским ремёслам — только так можно возродить страну и сделать её сильной.
Впрочем, учитель сказал, что об этом говорить нельзя, — значит, не говорить, но запомнить.
Господин Мо каждый день, приходя на уроки, любил закусывать сладостями из придворной кухни, запивая вином. Но целый месяц ему подавали только рулетики из бобовой муки, так что у него развилась аллергия на сою, и теперь он обходил собственную лавку стороной.
Изредка император проверял успехи сына. Мо Цинбэй умел с кем угодно договориться — наваял несколько шпаргалок с мудрыми изречениями древних, велел маленькому императорскому сыну учить по несколько фраз в день, и на проверке всегда удавалось отвертеться. Если повезёт — даже удостаивались похвалы.
Потом император заболел и перестал проверять уроки. У учителя с учеником появилось свободное время. Господин Мо очень обрадовался, с энтузиазмом повыдëргивал хвостовые перья у своего белого журавля, сделал из них волан для игры в мяч, и принёс во дворец.
Прошло несколько месяцев. Маленький императорский сын так и не выучил толком «Книгу песен», «Книгу истории» и «Книгу перемен», зато красивых фраз нахватался в избытке, прямо как заправский сяншэн в уличном театре. А ещё от сладкого у него испортились зубы.
Зато в мяч он играл преотлично.
Чай Шусинь, понаблюдав за этим, изрёк:
— Редкость.
— Ещё какая редкость, — Му Гэшэн глубоко с ним согласился. — Никогда бы не подумал, что из-под руки наставника может выйти такой послушный ученик. Второй брат в его возрасте уже крыши домов разбирал.
— Я не об этом, — сказал Чай Шусинь. — Он всё время присылает учителю много вина.
— Я понял, к чему ты клонишь, — Му Гэшэн усмехнулся. — Мой маленький брат по учёбе, видимо, смекнул: когда учитель выпьет лишнего, он любит говорить правду.
Пьяный господин Мо и трезвый — два разных человека. Пьяный болтал без умолку, но говорил глубоко и метко, каждое слово что жемчуг.
— Учитель, должно быть, тоже понял его замысел. Этого ученика стоит учить.
— Ещё бы, — сказал Му Гэшэн. — Иначе не дëргал бы для него перья у собственного журавля.
Однажды в выходной от дворцовых дел Мо Цинбэй беззаботно проводил время у себя во дворе — кормил рыбок, забавлялся с птицами.
Вдруг доложили о приходе гостей.
У Мо Цинбэя дёрнулся глаз. Вышел за ворота — перед ним, в простой одежде, стоял маленький императорский сын.
— Ваше Высочество, как вы здесь оказались? — спросил Мо Цинбэй. — Если за сладостями, то лавка за углом направо. В дом вашего подданного рулетикам «люй дагунь» вход воспрещён.
Маленький императорский сын, видимо, тайком сбежал из дворца. Вид у него был тревожный.
— Сегодня в императорском кабинете очень громко ссорились, во всём дворце неспокойно. Я подумал, у учителя потише, вот и осмелился прийти без спросу.
В последние годы войны не прекращались. С наступлением лета разразилось ещё одно крупное сражение. Император колебался — воевать или заключать мир. Иногда Мо Цинбэй забирался с маленьким императорским сыном на крышу и слушал утренние доклады: толпа сановников галдела, как всполошившиеся наседки, с утра до вечера не умолкая.
— Ваше Высочество в последнее время очень усердны. Действительно стоит отдохнуть, надобно совмещать труд с отдыхом, — Мо Цинбэй кивнул, увёл ученика в задний двор и протянул ему журавля. — Поиграйте пока.
Несколько больших белых птиц обступили маленького императорского сына кольцом и опустили головы. Непонятно, кто кого разглядывал.
— Вашему Высочеству не нравится? — спросил Мо Цинбэй, заметив это. — А может, выберете, кто приглянется, а я велю на кухне зажарить, будет вам добавка к обеду?
Несколько журавлей вмиг разбежались. Маленький императорский сын испугался и поспешно замахал руками:
— Не надо, не надо!
— Раз не играть и не есть, так зачем же покидать дворец? — Мо Цинбэй обмахивался веером. — Или у Вашего Высочества есть другое дело?
Маленький императорский сын явно был застигнут врасплох. Долго колебался, наконец нерешительно вымолвил:
— …Я хотел спросить учителя, что он думает о военной обстановке.
Мо Цинбэй часто слушал вместе с ним утренние доклады, но только пил вино и между делом критиковал сановников: господин Ван снова растолстел, господин Чжао недавно взял новую наложницу. Он выуживал все мелочи, но о военной обстановке не говорил ни слова.
Мо Цинбэй усмехнулся:
— А что Ваше Высочество думает сам?
Маленький императорский сын подумал и ответил:
— Отец говорит, что корень Поднебесной — не в приморских городах, а в столице. Но в кабинете учителя висит карта нашей династии. Приморские города и столица совсем рядом. Если губ нет, зубам холодно.
Он помялся и, набравшись смелости, добавил:
— При дворе пока неясно, но на войне самое страшное — упустить время. Сейчас надо решаться.
Это звучало как прямое порицание отца. Значит, промывание мозгов, устроенное Мо Цинбэем, удалось на славу.
— Раз Ваше Высочество так думает, — Мо Цинбэй почесал подбородок, — скажите прямо Его Величеству.
Маленький императорский сын сразу втянул голову в плечи. Явно не смел.
Силы при дворе переплетены, как корни и ветви, — тронешь одну ветку, зашелестит всё дерево. Маленький императорский сын хоть и мал, но понимал: дело важное, неосторожное слово может обернуться непредсказуемыми последствиями.
Мо Цинбэй постучал сложенным веером по ладони, подумал и сказал:
— Раз так, позвольте мне.
У господина Мо не было ни родни, ни партий. Он был учён, но без больших амбиций, со всеми ладил — в придворных кругах его считали чудаком, ни к кому не примыкающим. Когда его доклад попал к императору, тот и правда вызвал небольшое волнение.
Император проверил успехи маленького императорского сына, затем призвал Мо Цинбэя в императорский кабинет и изрядно расхвалил. В конце концов, махнув рукой, пожаловал ему за заслуги в обучении месяц отдыха.
Похвала на словах, а на деле — наказание. То, что назвали наградой, на самом деле было заточением в четырёх стенах для размышлений о своих ошибках. Император и так и эдак намекал, что Мо Цинбэй — всего лишь учитель императорского сына и, как подданный, должен знать своё место.
Господин Мо за много лет привык поворачиваться по ветру, но на этот раз впервые переступил черту.
Маленький императорский сын слушал и не понимал до конца. Когда отец ушёл, он с нерешительностью спросил Мо Цинбэя, не ошибся ли он.
— Ваше Высочество не ошиблись, — Мо Цинбэй вздохнул. — Просто вы ещё малы. Есть дела, до которых вы пока не доросли.
— А что же мне делать?
— На днях я давал Вашему Высочеству урок по «Книге перемен». — Мо Цинбэй присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Первая черта гексаграммы Цянь. Как звучит толкование?
Маленький императорский сын тихо произнёс:
— «Скрытый дракон. Не действуй».
— В эти дни, пока я в отставке, Ваше Высочество, пожалуйста, не лазьте на крышу подслушивать. Не дай бог ноги переломаете. — Мо Цинбэй погладил императорского сына по голове. — Приходите ко мне в гости, я вам журавля зажарю.
За тот месяц, что господин Мо отдыхал, враги вторглись в Бэйтан. Двор колебался — воевать или мириться, — и упустил благоприятный момент разгромить врага. Дагу пал.
На следующий месяц пал Тяньцзинь, столица оказалась под угрозой.
Хотя при дворе царила паника, господин Мо, едва его отдых закончился, добросовестно явился во дворец учить императорского сына. При встрече они заговорили одновременно:
— Позвольте спросить учителя, — сказал маленький императорский сын, — что я ещё могу сделать?
— Позвольте спросить Ваше Высочество, — сказал Мо Цинбэй, — есть ли сегодня вино?
В последнее время дворец был на осадном положении. Маленький императорский сын не мог сбежать, да и Мо Цинбэю приходилось пробираться с трудом. Поэтому месяц он не воровал вино в придворной кухне и порядком соскучился.
Маленький императорский сын достал из-под стола кувшин «Тайсибай» и, прижимая его к груди, уставился на Мо Цинбэя. Всем видом показывая: пока не получит ответ, не отдаст.
Мо Цинбэй вздохнул. Подумал: ишь ты, дворец учит. Месяц не виделись, а собственный ученик уже научился шантажу.
С грустью пощупал нажитое брюшко, подхватил маленького императорского сына, сидевшего за столом, и поднял.
— Ваше Высочество, прошу за мной.
Мо Цинбэй повёл его не куда-нибудь, а в императорский парк. Они бродили там целый день.
Маленький императорский сын не понимал зачем, но вино Мо Цинбэй уже забрал, выпил всё до капли и улёгся спать на берегу озера. В ушах звенели цикады.
Изогнутые дворики, ветер и лотосы, весенние краски Улина, заоблачные чертоги Фанху, покой и гармония всех десяти тысяч сторон.
В парке имелось множество прекрасных видов. Маленький императорский сын долго бродил один, потом уснул на берегу озера. Очнулся — лежит на столе в кабинете, а одежда пахнет вином.
В октябре военная обстановка стала критической. Столица пала. Император в спешке бежал.
Союзные войска захватили Сад Совершенной Ясности, грабили и жгли. Столетний парк обратился в пепел.
В ночь, когда пала столица, Мо Цинбэй выгнал всех журавлей со двора в небо, переоделся в простую лёгкую одежду, сходил на окраину за вином и, под грохот пушек, вошёл в Сад Совершенной Ясности.
Он направился в Павильон Литературной Глубины, поднялся наверх и снял с полки книгу.
— Господин Мо, — раздался голос за спиной.
Мо Цинбэй замер, обернулся:
— Тяньсуань-цзы.
— Судьба сегодня свела нас, рад увидеть господина Мо, — На лестнице стоял маленький послушник в зелёной монашеской накидке, в руках свиток. — Осмелюсь спросить, зачем господин Мо здесь?
— Пушки слишком громкие, ночью не уснуть, решил зайти почитать что-нибудь лёгкое. — Мо Цинбэй приподнял книжный футляр. — А вы?
—Этот скромный монах пришёл забрать одну каллиграфию Чжао Мэнфу, — маленький послушник сложил ладони вместе. — Давно наслышан о славе Павильона Литературной Глубины, решил взглянуть.
В Павильоне Литературной Глубины хранился один из семи экземпляров «Четырёх хранилищ литературы» — всего тридцать шесть тысяч триста томов. Это было величайшее собрание книг.
Он обвёл взглядом зал:
— Император Гаоцзун из династии Цин повелел построить императорскую библиотеку по образцу Тяньгэ в Нибо. Назвали её Павильоном Литературной Глубины. Книги переплетены в мягкий шёлк, перевязаны шёлковыми лентами, хранятся в футлярах из намму. На первом листе каждой — печати «Сокровище Павильона Литературной Глубины» и «Сын Неба семидесяти лет», на последнем — «Сокровище Сада Совершенной Ясности» и «Хозяин, уповающий на Небо».
Мо Цинбэй приподнял бровь:
— К чему вы клоните?
—Этот скромный монах хочет сказать, что подделка вышла отменная, — маленький послушник лукаво улыбнулся. — Господин Мо, вы мастерски заметаете следы. Меньше чем за год в столице вы умудрились подменить больше десяти тысяч томов из этого собрания.
Он кивнул на книгу в руках Мо Цинбэя.
— Если этот скромный монах не ошибается, это последний оригинал, хранившийся в павильоне?
— Мы квиты, — Мо Цинбэй пожал плечами. — Вы крадёте свою каллиграфию, я забираю свои книги.
Маленький послушник слегка поклонился:
— Сокровище нации спасено господином Мо. Великое счастье.
— Вы мне льстите. Одному человеку такое не под силу, лишь малая толика. — Мо Цинбэй склонил голову набок, разглядывая послушника. — Тяньсуань-цзы, у меня вопрос.
— Господин Мо, прошу.
— Англо-французские войска в городе, этот сад вот-вот сожгут. А вы пришли всего лишь за каллиграфией Чжао Мэнфу? — Мо Цинбэй сказал: — Семь Школ называют себя кормчими всех живущих, спасают падающую башню. А сейчас сад садов обратят в пепел — и вам всё равно?
Маленький послушник улыбнулся:
— В своё время был дворец Эпан, теперь — Юаньминъюань. Смена династий происходит не впервые.
— Но это же не просто смена династий? — Мо Цинбэй возразил: — По-моему, тут больше подходит выражение «гибель нации, истребление народа». Я недавно новое слово выучил — «колония».
Маленький послушник задумался, потом ответил:
— Господин Мо, вы уже в миру, вы в самой гуще событий. Многое этому скромному монаху неудобно говорить прямо.
— Тогда потрудитесь сказать окольно.
Послушник улыбнулся с оттенком безнадёжности:
— Раз уж вы знаете, что Семь Школ пекутся о живых душах, то не приходило ли вам в голову: почему Чаншэн-цзы изгнал вас с горы?
Мо Цинбэй слегка опешил.
— Бороться с бурным течением. Вы уже стали тем, кто держит кормило.
Мо Цинбэй долго молчал, потом выдавил:
— Но когда я только собирался на службу, вы, кажется, не очень-то одобряли.
—Этот скромный монах просто хотел проверить вашу решимость, — послушник склонил голову набок. — Кто ж знал, что господин Мо не только умеет быть чиновником, но и отлично учит.
— Это вы меня хвалите или ругаете?
— Подбадриваю, — сказал маленький послушник. — Господин Мо несёт на себе Небесное предопределение. Путь далёк, ноша тяжела.
— А можно я не буду? — Мо Цинбэй тут же отказался. — Завтра же вернусь на Пэнлай, буду себе тихонько бессмертие искать.
— Небесное предопределение уже снизошло. Сейчас господин Мо — ключевой человек. Не смейте отказываться, — маленький послушник крутил в руках связку монет. — Пэнлай однажды уже отверг Небесное предопределение, упустил благоприятный момент. Вот и получили смуту в Поднебесной.
— Пэнлай отвергал Небесное предопределение? Когда?
— Лет двести назад. Прошлый Тяньсуань-цзы составил гексаграмму и просил Пэнлай послать одного ученика в мир людей, на службу, — ответил маленький послушник. — Если бы тогда армия Цин не перешла заставу, нынешнее положение в Поднебесной могло бы сложиться иначе.
Мо Цинбэй помолчал, потом сказал:
— Тяньсуань-цзы, мне кажется, вы ошиблись адресом. Я служу ради забавы. Чин у меня мелкий, голос невесомый. Меня недавно чуть не уволили. Какая от меня помощь?
— Раз уж заняли должность — исполняйте её. — Маленький послушник улыбнулся. — Если б вы вправду служили ради забавы, зачем бы подавали тот самый доклад?
— Откуда вы всё знаете? — Мо Цинбэй нахмурился. — Я правда не люблю с детьми возиться. Мне всего чуть больше ста лет.
— Век императора подходит к концу. У него один только сын. Ваш ученик скоро перестанет быть ребёнком. — Маленький послушник поклонился. — Поздравляю господина Мо. Когда новый император взойдёт на трон, вы станете Наставником императора. Откроется широкая дорога, ровным шагом вступите в голубые облака, карьера пойдёт в гору.
Мо Цинбэй от изумления едва не свалился с лестницы.
---
Примечание автора:
Изогнутые дворики, ветер и лотосы, весенние краски Улина, заоблачные чертоги Фанху, покой и гармония всех десяти тысяч сторон — это названия сорока достопримечательных мест Сада Совершенной Ясности (Юаньминъюаня).
---
Пояснения
重道轻器 (zhòng dào qīng qì) — «ценить Путь, презирать орудия/ремесла», конфуцианская концепция, ставящая духовное и моральное выше практического и технологического.
诗书礼易 (shī shū lǐ yì) — «Книга песен», «Книга истории», «Книга ритуалов», «Книга перемен» — основные конфуцианские каноны.
说相声 (shuō xiàngsheng) — исполнять сяншэн, традиционное китайское комедийное амплуа, диалогическое выступление.
乾卦 (qián guà) — первая гексаграмма «Книги перемен», символизирующая Небо, творчество, силу.
潜龙勿用 (qián lóng wù yòng) — «скрытый дракон. Не действуй». Первая черта гексаграммы Цянь. Означает, что время для активных действий ещё не пришло, нужно таить свои силы.
圆明园 (Yuánmíng Yuán) — Сад Совершенной Ясности, Старый Летний дворец в Пекине, разрушенный и сожжённый англо-французскими войсками в 1860 году. (О нет, это что, спойлер??? )
文渊阁 (Wényuān Gé) — Павильон Литературной Глубины, одно из главных зданий в Юаньминъюане, где хранилась императорская библиотека.
赵孟頫 (Zhào Mèngfǔ) — знаменитый китайский художник, каллиграф и поэт эпохи Юань (1254–1322).
四库全书 (Sì kù Quánshū) — «Полное собрание книг по четырём разделам», грандиозное собрание классических китайских текстов, составленное в XVIII веке по приказу императора Цяньлуна.
清高宗乾隆 (Qīng Gāozōng Qiánlóng) — император Цяньлун (1711–1799), четвёртый император династии Цин.
天一阁 (Tiānyī Gé) — знаменитая частная библиотека в Нинбо, построенная в 1561 году, старейшая сохранившаяся библиотека Китая.
文渊阁 (Wényuān Gé) — Павильон Литературной Глубины, одно из главных зданий в Юаньминъюане, где хранилась императорская библиотека.
古稀天子 (gǔ xī tiānzǐ) — «Сын Неба семидесяти лет». Цяньлун называл себя так после того, как ему исполнилось 70 лет (в 1780 году). Выражение происходит из стихотворения Ду Фу: «Людей с древности до семидесяти доживало мало» (人生七十古来稀).
信天主人 (xìn tiān zhǔrén) — «Хозяин, уповающий на Небо», ещё один титул, который использовал Цяньлун, подчёркивая свою веру в Небесное предопределение.
掌舵 (zhǎngduò) — «держать кормило (руль)», править, управлять.
挽大厦于将倾 (wǎn dàshà yú jiāng qīng) — «удержать великое здание от падения», спасти страну в критический момент.
万园之园 (wàn yuán zhī yuán) — «сад садов», так называли Старый Летний дворец (Юаньминъюань) за его великолепие и уникальность.
阿旁宫 (Āpáng Gōng) — дворец Эпан, грандиозный дворец, начатый строительством Цинь Шихуаном. Символ роскоши и быстротечности.
清军入关 (Qīng jūn rù guān) — вступление войск династии Цин в заставу Шаньхайгуань (1644), после чего Цин утвердилась в качестве правящей династии над всем Китаем.
既在其位，便谋其政 (jì zài qí wèi, biàn móu qí zhèng) — перефразированная конфуцианская максима: если занимаешь должность, занимайся её делами.
太子少傅 (tàizǐ shàofù) — «Младший наставник наследника», почётный и влиятельный титул, одна из должностей при дворе, отвечающих за образование наследника престола.
http://bllate.org/book/14754/1612615
