Густой туман окутал всё, пронизывающий холод леденил кости.
Му Гэшэн метнул монету-оберег, отшвырнул ногой оказавшегося перед ним чжангуя. Он стоял на Лестнице Инь-Ян, окружённый мерцающим зелёным свечением.
Лестница Инь-Ян вела прямиком из мира живых в Фэнду, извиваясь в девять колен, и путь по ней был весьма долгим. Он спешил изо всех сил, но преодолел меньше половины, а по дороге уже успел прикончить несколько лютых призраков. Эти духи обычно никогда не покидали Фэнду, и хотя Му Гэшэн много раз путешествовал по Лестнице Инь-Ян, он никогда прежде не встречал на ступенях ничего подобного.
Теперь же сотни призраков рыскали повсюду, что доказывало: в Фэнду царит полный хаос.
В сердце Му Гэшэна закралось беспокойство. Он действительно недооценил противника, ворвавшись сюда сломя голову. Сун Вэньтуна не было рядом, и он не мог зажечь малый Небесный Фонарь, оставалось лишь сражаться с каждым. И чем глубже он спускался, тем больше появлялось чудовищ. Нельзя было допустить, чтобы они прорвались наверх, приходилось отсекать и уничтожать их на месте. И при этом ему нужно идти вниз, до самого конца, и закрыть Лестницу Инь-Ян.
А как он выберется после того, как закроет её? И что творится сейчас в Фэнду? Му Гэшэн, прижав монетой одного призрака, пнул другого, сбрасывая того с лестницы.
У него не было времени об этом думать.
Туман сгущался всё сильнее, влага в воздухе словно обретала форму, превращаясь в скользкие призрачные руки, что цеплялись и не давали двигаться вперёд. Му Гэшэн постепенно терял ориентацию в пространстве — повсюду лишь туман, и только ступени уходили вниз в бесконечность.
Вдруг он резко остановился.
Что-то было не так. Что-то определённо шло не так.
В это же время в Фэнду, у Западных ворот.
Если смотреть сверху, то из Земель Авичи вышло всё Войско Инь, но, в отличие от былой мрачной торжественности, оно теперь било и атаковало стены Западных ворот, как при штурме.
На стенах стояли князья Преисподней, ведя за собой призрачных солдат и генералов в отчаянном сопротивлении. Земля содрогалась, горы дрожали, камни раскалывались, небеса потрясались. Вой лютых призраков смешивался с ржанием коней, порывы иньского ветра образовывали смерчи, превратив земли за Западными воротами в самое настоящее поле брани асуров.
— Держите строй! На всех четырёх направлениях держите строй! — Цуй Цзыюй на стене едва удерживался на ногах под яростными порывами. — На юго-востоке прижать! Не допускайте прорыва строя!
Высоко в воздухе застыли несколько силуэтов: Десять Князей Преисподней, а также У Не и У Цзысюй.
Один из Князей Преисподней произнёс:
— Сей ратный подвиг Владычицы избавит Фэнду от воды и огня.
— Мы — давно мертвые, и не придаём значения всяким там условностям, — У Не, паря в воздухе, щёлкала семечки и смотрела на стоящего рядом. — Когда эта формация будет активирована, мириады призраков вырвутся наружу, и бедствие в Фэнду разрешится. Но ты окажешься в западне. Ты всё обдумал?
— Фэнду не должен пасть, — покачал головой У Цзысюй. — Прошу вас, активируйте формацию.
— Пребывая в аду, не ведаешь, что есть Авичи, — выплюнула шелуху У Не, с алыми губами и белыми зубами её улыбка излучала безмятежность. — По-нашему, подраться — самое то. В Фэнду становится всё теснее, Чертоги Князей Преисподней уже не справляются, как раз пусть Войско Инь проведёт зачистку.
Слова девушки прозвучали подобно оглушительной пощёчине, однако Князья Преисподней не показали гнева, лишь произнесли:
— Просим Владычицу трижды обдумать.
— Это вам стоит трижды обдумать. Если то, что заключено за этими вратами, вырвется наружу, вряд ли оно станет повиноваться приказам Десяти Князей Преисподней. И тогда никто в Фэнду не удержит свой трон. — У Не с полуулыбкой взглянула на У Цзысюя. — Включая род У, верно?
У Цзысюй молчал, лишь склонился перед У Не в глубоком поклоне.
Та, глядя на него, вздохнула.
— Где в мире найти путь, что обе стороны сохранит? С древних времён долг и сыновья почтительность редко совместимы. Ладно, ладно, непочтительные потомки.
Едва умолк её голос, как У Не резко оттолкнулась от воздуха, взметнувшись прямо над центром сражения. Её руки взлетели, сплетая череду сложных узоров-печатей, и в тот же миг вспыхнуло сияние, в котором материализовался пёстрый мяч.
У Не вновь изогнулась и прыгнула. Густые тучи над Западными вратами расступились слоями, и она осталась стоять в одиночестве на огромной высоте. Её стан изгибался, голова склонялась и поднималась, словно девушка с представлений на ярмарке духов у Реки Забвения, играющая с пёстрым мячом на двенадцати ярусах помоста.
Грохот битвы стал музыкой струн и бамбуковых флейт, под которую она плясала, разрывая вражеские построения.
Цуй Цзыюй поднял голову, глядя на парящую в небе фигуру. Грубое золотое сияние обрисовывало очертания пламени, вырисовывая пламенный силуэт.
Наконец У Не швырнула мяч ввысь. Тот взмыл ещё выше, и лопнув в полёте, превратился в алый лотос. У Не, скрестив ноги, опустилась в его сердцевину. Одна её рука указывала на небо, другая — на землю. Вокруг проступили золотые печати-чжуань, а лотос от стадии бутона прошёл до формирования тычинок и медленно распустился.
Мир привык думать, что лишь Фонари Золотой Стражи способны озарить бесконечную ночь Фэнду. Но сейчас в небесах распустился лотос, переливаясь всеми цветами, сияя ослепительно, словно белый день.
В тот же миг у подножия Западных врат пришла в действие огромная формация.
Лотос и формация сияли, отражая друг друга, заключая в свои объятия бесчисленные полчища Войска Инь. Небо и земля застыли в безмолвии, свет изливался подобно потоку.
Десять Князей Преисподней, выстроившиеся на стенах, в едином порыве склонили головы.
У Цзысюй взглянул в вечно чёрное небо и тихо произнёс:
— Десять тысяч древних долгих ночей длится тьма загробного мира,
Тайсуй восседает с босыми ступнями на лотосовом троне.
Меж ними неизмеримое.
Цуй Цзыюй, стоя за городскими воротами, совершил долгий поклон в сторону высокого сияния. Позади него тысячи призраков пали ниц, простираясь в бесконечность.
Спустя долгое время лотос увял, сияние угасло, и Фэнду вновь окутала ночная тьма.
А за Западными вратами оказалось пусто. Войско Инь исчезло бесследно.
___
Му Гэшэн услышал звук капель.
Сначала он подумал, что достиг берегов Реки Забвения, но густой туман вокруг не рассеивался. У вод Забвения столь плотного тумана не бывает. Му Гэшэн огляделся и понял, что в какой-то момент все цеплявшиеся за него призраки бесследно исчезли.
Лютые призраки, переполненные обидой и злобой, не отступают просто так. В Фэнду царил великий хаос — самое время для бегства. Их внезапное исчезновение означало одно из двух: либо смута в Фэнду разрешилась, либо… они избегали чего-то.
Кругом царила тишина, лишь бесконечно повторяющийся звук капель.
Кап-кап, кап-кап, кап-кап.
Кап-кап, кап-кап.
Кап.
Звук воды, казалось, доносился и спереди, и со всех сторон одновременно. Му Гэшэн спустился на несколько ступеней и осторожно протянул руку вперёд, нащупав ледяной холод.
Он коснулся не воды, а чего-то твёрдого, с грубой, словно кожа, фактурой. Выражение лица Му Гэшэна изменилось, он рванулся назад, и в тот же миг клинок рассек туман, обрушившись на то место, где он только что стоял.
Это доспехи!
В голове у Му Гэшэна пронеслось: «Ё-моё!». В Фэнду немало чиновников в доспехах, но, связав воедино последние события, он мгновенно пришёл к единственно возможному выводу — Войско Инь!
Изо всех сил повернув голову, он увидел: на каменной ступени зияла трещина, в неё вонзился огромный бронзовый меч. Эфес ещё гудел, но держащей его руки видно не было. Лестница Инь-Ян сложена из камня Цзюю, ледяного и твёрдого, его не взять простым железом. Не успев перевести дух, Му Гэшэн почувствовал, как ступени под ногами содрогнулись от мощного гула. Из глубин земли доносился грохот копыт, перемежаемый приглушённым стуком деревянной колотушки.
В одно мгновение лицо Му Гэшэна побелело. Доспехи, бронзовый меч, конский топот, стук колотушки… Даже идиот бы сообразил. Без сомнения, Войско Инь, что должно было бушевать за Западными вратами, по какой-то причине прорвалось на Лестницу Инь-Ян!
Лестница Инь-Ян находится у берегов Реки Забвения, вдали от Земель Авичи. Чтобы добраться сюда, Войску Инь пришлось бы пересечь весь Фэнду. Что же там произошло?
Десять Князей Преисподней, Десять Военачальников, Четверо Судей и стражи из клана Инь-Ян — и все они не смогли удержать?
Му Гэшэн не смел недооценивать противника. В схватке с Войском Инь у него не было ни шанса на победу. Он уже собрался стремительно отступить, но вдруг замер.
Если он отступит, то кто защитит целый город людей над его головой?
Если не отступить… Му Гэшэн отчётливо понимал — он не одолеет.
В этот решающий миг мысли в голове Му Гэшэна метались с бешеной скоростью. Самое главное сейчас — ни в коем случае не позволить Призрачному Войску подняться в мир живых. Он не мог повернуть назад. Ему нужно было спускаться, идти до самого конца, закрыть Лестницу Инь-Ян, заперев Войско Инь между тысячами каменных ступеней. Только так можно обрести призрачный шанс на спасение.
Другого выбора нет. Топот копыт уже слышался на расстоянии выстрела. Му Гэшэн резко развернулся, отрегулировал дыхание и надавил на несколько акупунктурных точек. Этот приём он перенял у Сун Вэньтуна. Он обострял пять чувств, увеличивал скорость и ловкость, заставлял сердце гнать кровь по телу быстрее, приводя дух в состояние возбуждения. Но был и недостаток: болевые ощущения усиливались вдвое.
Всадник в железной броне был уже совсем близко. Му Гэшэн пригнулся, пнул коня в живот. Конь вздыбился, призрачный воин свалился на землю. Воспользовавшись моментом, Му Гэшэн ухватился за поводья, швырнул две монеты-оберега: одна ударила призрачного воина в голову, другую он затолкал коню в пасть. Иньский воин, подавленный монетой Горного Духа, застыл без движения. Му Гэшэн выхватил у него копьё, вскочил в седло, одним ударом снёс голову другому воину позади, затем, развернувшись, описал в воздухе ослепительную голубую дугу, отсекая коню передние ноги.
Му Гэшэн понимал, что не мог тягаться с Войском Инь в фехтовании. Он не был мастером холодного оружия, в его руках оно годилось лишь для простых взмахов. Если бы тот удар только что нанёс Сун Вэньтун, он бы опрокинул всех железных всадников в радиусе чжана. Ему же оставалось лишь хитрить, подрезая коням ноги и проскальзывая в моменты, когда воины падали. Его цель была не вступить в бой, а создать хаос: с одной стороны, задержать продвижение Войска Инь, с другой — выкроить для себя возможность прорыва.
Видя, что впереди ряды Призрачного войска пришли в смятение, Му Гэшэн погнал коня прямо в гущу строя. В обычное время такой поступок был бы равносилен самоубийству, но эти иньские воины, похоже, только что вышли из тяжёлой битвы, и явно ослаблены. Зажав в зубах монету-оберег Горного Духа, он изо всех сил уклонялся от атак со всех сторон, но бой верхом тоже не был его сильной стороной. Вскоре всё его тело покрылось ранами — большими и малыми. Самую глубокую он получил в бок, рассечённая ударом клинка, она обильно сочилась кровью.
Бежать.
Изо всех сил бежать.
Му Гэшэн подстёгивал коня силой монет Горного Духа, и всадник с конём почти слились в одно размытое пятно.
Удвоенная боль бичевала его нервы. Му Гэшэн из последних сил сохранял ясность сознания. На ходу он прикидывал расстояние, лестницы остался недлинный отрезок. Стоило достичь основания, и он сможет силой монет Горного Духа наложить на неё печать. Однако в следующий миг над головой Му Гэшэна внезапно сгустилась тень — огромная, угрожающая! Невероятно высокий иньский воин на вороном коне взмыл в воздух и собирался его затоптать!
Му Гэшэн не успевал отогнать коня. Наспех вытащив монету из конской пасти, он кувыркнулся в сторону, едва избежав обрушившихся копыт. Всё его тело с силой ударилось о каменные ступени, и он покатился вниз, пока наконец не врезался головой в бронзовую подставку для светильника.
Весь в крови, Му Гэшэн из последних сил поднялся на ноги. Он понял, что достиг самого низа.
Эта бронзовая подставка и есть основание Лестницы Инь-Ян. Неподалёку доносился плеск вод Реки Забвения.
Преследовавшие его иньские воины вдали осадили коней. Донёсся резкий, скрипучий звук, словно чей-то скрытый злорадный хохот. В промелькнувшем видении Му Гэшэн различил, как вдалеке кто-то занёс руку с мечом, готовясь к метательному броску.
Целясь ему в голову.
Он выплюнул зажатую во рту монету вместе с большим количеством крови, затем обмакнул в неё же указательный палец и стремительно начертил на земле сложный символ. В воздухе пронзительно взвыло что-то, устремившись прямо в его межбровье. Не успевая уклониться, Му Гэшэн рванул изо всей силы:
— Запечатать!
В следующее мгновение раздирающая боль пронзила его с макушки. Перед глазами Му Гэшэна потемнело, и сознание полностью оставило его.
---
Он услышал стук деревянной колотушки.
С неба валил густой снег. Всё, что видел глаз — лишь чистейшая белизна.
Му Гэшэн лежал в снегу и слышал, как откуда-то из ниоткуда поднимается песня, протяжная и неспешная, то удаляясь, то приближаясь, то тонкая, как нить, то широкая, как водная гладь.
Небеса и земля в бескрайней дали — одну лишь чарку поднять.
Солнце и луна в вечном теченье — вмещаются в один рукав.
Горы и реки в безграничном просторе — запечатлеются одной тушью.
Всякая тварь в нерешительности бродит — жизнь мимолётна, как один день.
Где я?
Му Гэшэн с усилием приподнялся и увидел, что на нём белые широкие одежды. В мире не было ничего, кроме белого снега, протяжной песни и едва уловимого стука колотушки.
Я умер?
После смерти Тяньсуань-цзы душа рассеивается, не входя в цикл перерождений. Неужели это и есть конечное пристанище?
Нет, не так.
Он сообразил — он ещё не Тяньсуань-цзы. Так что же это за место?
Му Гэшэн просидел без движения несколько мгновений, затем поднял голову к небу и понял: то, что падало, было не снегом, а несметным количеством погребальных денег.
Погребальные деньги сыпались непрестанно, касаясь земли и превращаясь в снег. Небо и земля пребывали в безмолвии, и лишь белизна заполняла всё.
Спустя мгновение он резко вскочил и помчался на звук колотушки. Босой, он бежал по снежной равнине, оставляя за собой извилистый след, который тут же заметало снегом.
Песня лилась неспешно. Му Гэшэн не знал, сколько бежал — не чувствуя ни холода, ни усталости. Наконец, на самом пределе видимости он различил силуэт. Тот держал в руке деревянную колотушку, широкие рукава развевались на ветру, и он повторял одни и те же четыре строки песни.
Когда Му Гэшэн наконец подбежал к нему, он не успел открыть рот, как тот спросил:
— Откуда пришёл? Куда держишь путь?
— Я пришёл от Реки Забвения, — Му Гэшэн сделал паузу. — И желаю вернуться в мир живых.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем человек в белом ударил в свою колотушку и протяжно пропел строфу:
— Вернись, душа, вернись…
Му Гэшэн внезапно открыл глаза и резко привстал.
Журчала вода, колебался свет зелёного фонарика.
— Очнулся? — Человек, грёбший впереди, обернулся. — Как себя чувствуешь?
Му Гэшэн вскочил слишком резко, в глазах потемнело, и лишь спустя некоторое время он разглядел говорящего. Это оказалась У Не. Та правила лодкой, вокруг цвели зелёные лотосы. Они, должно быть, плыли по Реке Забвения.
— Я что… — Му Гэшэн опустил взгляд на себя. Он был замотан, словно половина цзунцзы, почти ни одного неповреждённого места на теле. Он попытался пошевелить рукой, и его тут же пронзила острая боль.
— На днях ты здорово сразился с Войском Инь, едва закрыл Лестницу Инь-Ян. Но силы оказались несоизмеримы, ты переоценил себя и в итоге умер от тяжёлых ран. — небрежно произнесла У Не. — Знакомы были, вот Мы и провожаем тебя через Забвение, в Чертоги Князей Преисподней, чтобы в следующей жизни ты родился в хорошей семье.
— Владычица, да перестаньте меня разыгрывать. Какой же это покойник, если его не положили в гроб, а так, в бинтах, и хоронят. — у Му Гэшэна разболелась голова. — Сколько я пробыл без сознания? Что в итоге произошло?
— Скучный парень. — У Не закатила глаза, продолжая грести. — Ты проспал семь дней. К счастью, ты зажал монету Горного Духа в зубах, это поддержало в тебе жизнь. Лечил тебя лично тот парень из клана Яо. Только-только пошёл на поправку, иначе бы ты и за полгода с постели не встал.
— А Саньцзютянь?
— Примчался в Фэнду, обработал твои раны и вернулся. Сейчас у всех глав Школ полно дел.
— На Лестнице Инь-Ян я столкнулся с Войском Инь. Что это было?
— А, это… Мы это устроили.
— Что вы сказали?!
— Мы — Владыка Тайсуй, несколько сотен лет назад стали править в Фэнду. Будучи старейшиной Школы Инь-Ян, мы также несём обязанность охранять Фэнду. — сказала У Не. — Двадцатого числа девятого месяца Войско Инь выходит из врат, и Фэнду неминуемо ждёт резня. Потому мы и вмешались, использовав большую формацию, чтобы переместить всё взбунтовавшееся Войско Инь внутрь Лестницы Инь-Ян.
— Да вы понимаете, какие будут последствия?!
— Понимаем. Ну, потеряем пятьсот лет совершенствования, вот и всё.
У Не, глядя на онемевшего Му Гэшэна, приподняла бровь.
— Ладно, мы понимаем, о чём ты. Войско Инь на Лестнице Инь-Ян — это значит перенаправить бедствие с Фэнду на восток, и навлечь бедствие на мир живых.
Му Гэшэн не знал, что сказать. Выгоды и риски были очевидны для обеих сторон.
И он, вероятно, мог догадаться о причине, по которой У Не поступила так.
— После того, как Лестница Инь-Ян закрылась, путь из мира живых в Фэнду оказался заблокирован. Но, поднявшись по течению Реки Забвения, можно вернуться в мир живых. — продолжила У Не. — Ты истратил слишком много сил, способности, что ты смог высвободить из монет Горного Духа, не составляют и десятитысячной доли. В этот раз ты с трудом запечатал Лестницу Инь-Ян, да и то, ненадолго.
— …А сколько у меня времени осталось?
— Ты пролежал без сознания семь дней. До того как Войско Инь прорвёт печать, осталось примерно полмесяца. — ответила У Не. — Наступать или отступать, уйти или остаться — решай заранее.
— Что вы имеете в виду?
— Ты и сам понимаешь. — У Не обернулась, взглянув на Му Гэшэна. — Войско Инь взбунтовалось, и даже Десять Князей Преисподней оказались бессильны. Тысячелетнюю скверну, накопленную в Землях Авичи, нельзя подавить — лишь кровопролитие её разрешит.
В одиночку против целого города… Тебе просто не устоять.
___
Печати-чжуан.
Древнее письмо, использующееся в декоративных и церемониальных целях, прежде всего на печатях, отсюда смысл названия, «иероглифы печати». Чжуаньшу в широком смысле включает в себя стиль надписей на бронзовых сосудах и даже надписей на гадательных костях.
http://bllate.org/book/14754/1611772
