Глава седьмая.
Пьяный.
Что же, поскольку теперь Е Шу жил под одной крышей с Цзинь Ваном и ел с ним за одним столом, императорские купальни распахнули перед ним свои двери. Изящно вырезанный искусным мастером из белого нефрита бассейн поражал своими габаритами — в половину императорских покоев; спокойные горячие родниковые воды прямиком с величавых гор нагревали купальню сплошными облаками пара. Е Шу шагнул в его омут, искоса посмотрев на не спешившего уходить сопровождавшего его слугу.
— В чём дело?
Слуга молча протянул ему поднос с только что открытой коробочкой сливочного бальзама, наполнявшего купальню слабым ароматом роз.
— Этот слуга поможет министру с омовением.
При виде сливочного бальзама глаза Е Шу потемнели, и он яростно рявкнул:
— Вон отсюда!
— Но Его Величество приказал…
— Как смеешь ты прикасаться ко мне? — усмехнулся мужчина.
Слуга боязливо захлопнул рот. Работая во дворце, самое главное — уметь понимать намёки и правильно оценивать ситуацию. Пусть мужчина перед слугой впал в немилость Правителя и растерял все свои привилегии, не стоило забывать, что когда-то он слыл великим премьер-министром государства Чанлэ с безграничной властью. Такого человека не стоило недооценивать и уж тем более провоцировать.
Бывший премьер-министр совершил тяжкое преступление, запятнав свою репутацию, но вместо того, чтобы казнить мятежника, Его Величество тайно заменил балку гнилой древесиной и спас его. Такой «благородный» поступок говорил о том, что в сердце Императора тот занимал особое место.
Заменить балку гнилой древесиной — заменить оригинал подделкой. В данном случае, Цзинь Ван казнил вместо Е Шу смертника
Слуга задумчиво взвесил все «за» и «против», осторожно положил поднос и, вежливо поклонившись, удалился, оставляя Е Шу одного.
Вшивый Им! Пе! Ра! Тор!
Сгорая в ярости, Е Шу в который раз проклинал свою безвыходность. Почему он должен был терпеть издевательства чёртового Императора, даже не в силах сбежать! Окажись он в прошлом, Е Шу бы больше не повторял свои ошибки и не стал бы рыскать по лесу, зовя на помощь, даже если бы этот чёртов наркотик замучил его до смерти! Чья собака его тогда покусала, что он набросился на первого встречного? Е Шу, куда делось твоё хвалёное самообладание?
Напоследок прокляв себя и Цзинь Вана, Е Шу гневно помылся.
Коробочка с бальзамом как назло мозолила ему глаза. Он искоса посмотрел на неё, никак не решаясь, что же ему делать.
Слова Императора — не пустой звук, к ним следовало прислушаться. Цзинь Ван ведь вовсе не шутил, когда сказал, что будет ждать его!
Противоречия сжигали его изнутри.
Но… что ему делать с этим бальзамом?
С покрасневшим от горячего водяного пара лицом, молча стиснув зубы, Е Шу кончиками пальцев зачерпнул немного бальзама и завёл их себе за спину.
Незнакомые ощущения пронизывали его тело; нежный аромат благоухающих роз растаял на кончиках пальцев.
Е Шу небрежно повозился ещё некоторое время, но, кроме дискомфорта, так ничего и не почувствовал. Быстро вымыв руки, он положил бальзам на место.
Полчаса спустя Е Шу вернулся в спальню, и тут же его к себе властно прижала высокая фигура, уткнувшись носом в шею и вздыхая сладкий и соблазнительный аромат чужого тела.
— О, ты сам себя подготовил?
Недавно Е Шу принял стабилизирующую благовония веры пилюлю, и слабый аромат благоухающих роз почти мягко оттеснил его феромоны.
С покрасневшими ушами Е Шу неловко наклонил голову.
— Конечно, Гу мог бы помочь тебе, но и так тоже неплохо, — потянув Е Шу к кровати, Цзинь Ван сел, слегка приподняв голову, встречаясь взглядом с мужчиной. — Приступим.
Приступим… к чему?
Уловив блеск замешательства в глазах Е Шу, Цзинь Ван слегка улыбнулся.
— Кажется, ты что-то хотел от Гу, поэтому дай Гу посмотреть на твою искренность.
— Я… — с покрасневшими глазами Е Шу закусил губу. — Не буду…
Чарующий, только вышедший из купальни мужчина радовал глаз благоухающей красотой, с прекрасным темпераментом, несравнимым с размалеванными пустышками; он соблазнял его сердце вместе с каскадом чернильных шелковистых волос, спадающих на плечи и прилипающих к коже, и извилистой дорожкой капелек воды, тянувшихся от самой шеи и прячущихся за воротом одеяний.
Простолюдины по праву называли министра Е — первым красавцем в государстве Чанлэ.
Но сердце Правителя не дрогнуло ни на миг, когда он посмотрел на такого Е Шу, и мягким, не терпящим споров тоном сказал:
— Откажись, министр, от этой затеи, путь в особняк ему заказан.
Вшивый Им! Пе! Ра! Тор!
Е Шу прожег Цзинь Вана гневным взглядом: похоже, у сумасшедшего тирана выработался иммунитет к его «щенячьим» глазкам!
Проклятье!
Вот и всё.
Сегодня ему не сбежать.
Е Шу, не сдавайся, играй на публику, как в последний раз!
Давай, просто представь, что тебя собака покусала.
Подумав об этом, Е Шу шагнул вперёд, руками огладив плечи Цзинь Вана.
— Я… ещё никогда… но… пожалуйста… дайте этому министру шанс.
Цзинь Ван молча прожигал взглядом Е Шу, неуверенно наклонившегося и поцеловавшего его в тонкие губы с острой ложбиной, говорившей о холодном и агрессивном нраве мужчины. Но несмотря на все предрассудки, губы тирана отдавали мягкостью и лёгкой прохладой… так приятно…
От неумелого поцелуя неопытного Е Шу их дыхание сперло. Собравшегося отстраниться министра бросили на кровать, крепко прижав к себе, поглаживая по растрёпанным по кровати чернильным волосам.
Ледяное сердце Императора смягчилось, стоило взглянуть в эти чистые и ясные, словно звёздное небо, глаза Е Шу с неприкрытой паникой и волнением.
— Всё хорошо, Гу всему научит тебя, — мягко прошептал Цзинь Ван, заправляя непослушные пряди мужчины за ухо.
Плотный балдахин опустился, и слегка нахмурившийся Е Шу спрятался в объятиях Цзинь Вана.
— Ваше Величество, пили?
Воздух покоев наполнился манящим ароматом крепкого вина, и слегка ошеломлённый Правитель кивнул.
— Ммм, Гу немного выпил, пока ждал тебя.
— Что за вино? Так вкусно пахнет…
Привлечённый ароматом, Е Шу не удержался и склонился к шее Цзинь Вана, откуда сильнее всего доносился насыщенный и пьянящий аромат вина, глубоко вдыхая, не понимая, насколько соблазнительно он выглядел в чужих глазах.
Взгляд Цзинь Вана потемнел, и крепкий аромат вина вырвался из-под балдахина.
Родившийся в императорской семье Цзинь Ван дифференцировался как Цяньцзюнь на два года раньше Е Шу, быстро научившись контролировать благовония веры. Но сейчас… при виде распластавшегося по его постели, помеченного им же Куньцзюня… его годами выстроенный самоконтроль распался на мелкие крупицы.
Аромат крепкого вина яростно окружил их, оседая по всем покоям.
Кончики пальцев Е Шу слегка задрожали, и он неосознанно застонал.
Ведь совсем недавно Е Шу принял подавители, которые должны были, даже несмотря на сильные феромоны Цзинь Вана, сдерживать его благовония веры.
Феромоны могли выйти из-под контроля только если между Цянь и Кунь совместимость была настолько высокой, что природное притяжение друг к другу прорвалось сквозь подавители, заставляя инстинктивно тянуться к аромату партнёра.
Цянь и Кунь — синоним «инь» и «ян» — небо и земля
Но всё пошло не по плану…
После приёма пилюли Е Шу не должен был поддаваться ни искушению, ни соблазну, ни эмоциональной привязанности, ни испускать собственный феромон.
Цзинь Ван посмотрел на мужчину в своих объятиях, и доля вины заиграла в его глазах. Зачем он так поспешно дал ему пилюлю, прекрасно видя, как Е Шу тянулся к его феромонам?
Прекрасный, пленительный, соблазнённый его благовониями веры Е Шу.
Цзинь Ван снял с Е Шу верхние одеяния, шорохом отдавая из-за балдахина. Нефритовую тонкую кожу министра, краснеющую даже при лёгком щипке, украшали алые «метки» с их прошлого раза.
Император с наслаждением посмотрел на распластавшегося под ним покрасневшего мужчину и лёгонько похлопал его по плечу.
— Ждёшь, когда Гу всё сделает за тебя? Давай-ка сам.
Сбитый с толку крепким ароматом вина, Е Шу непонимающе посмотрел на Цзинь Вана, прекрасно ощущая, как ладонь императора скользнула к его маленькой руке и вцепилась в запястье.
— А-Шу, будь умницей и протяни руку, — хриплым и низким голосом сексуально прохрипел Цзинь Ван.
Префикс А (阿), который при образовании китайских обращений привносит оттенок ласкательности и близости
Е Шу недоуменно моргнул, не понимая, чего от него хотят.
— Нет, — бунтарская натура министра вырвалась на свободу, и он бросился в объятия Цзинь Вана, обнюхивая его словно щеночек. — Ты так вкусно пахнешь. Хочу ещё…
Я думаю, что с затуманенным сознанием, Е Шу мало понимает, что несет, поэтому «ты».
— Будь послушным, и Гу даст тебе желаемое, — осторожно бросил приманку Цзинь Ван.
— Ты сам это сказал. Не смей лгать мне… — Е Шу подал ему руку и тихо прошептал. — Ты всегда мне врёшь…
Цзинь Ван замолчал.
— Когда это Гу лгал тебе? — возразил он.
— Ты не только солгал мне, но ещё и запугивал меня; издевался надо мной… сукин ты сын, Цзинь Ван… ты самый сукин сын из всех сукиных сынов…
Цзинь Ван: …
С самого его восхождения на трон ещё никто не смел его так ругать. Всего за пару суток этот мужчина фактически обругал его с ног до головы.
Но Цзинь Ван не злился. К этому человеку он никогда не мог быть жесток.
— Но это же ты солгал мне первым… — тихо прошептал Цзинь Ван после долгой паузы. — Помнишь ли ты, что пообещал мне три года назад? Ты сказал, что в будущем Я объединю государства и стану Верховным Правителем всего мира. Ведь «под Небом нет земли, не принадлежащей Императору. На границах всех этих земель нет никого, кроме рабов Повелителя» … не считая тебя…
Здесь Император впервые обращается к себе как «я»
— Ты никогда не будешь моим рабом, ты — мой друг, мой соратник и мой брат.
С опущенной головой Е Шу молчал, медленно откинувшись в объятия Цзинь Вана.
Император погладил его по голове и тихо сказал:
— Вот уже три года Гу хотел задать тебе этот вопрос, но так и не смог…
— …какой вопрос? — тихо пробормотал Е Шу, словно в бреду.
Цзинь Ван: …
Император опустил голову и увидел прикорнувшего на его плече мужчину с закрытыми глазами.
— …Е Шу…
— Е Цянь, ты опять притворяешься?
Но министр молчал. С покрасневшими щеками и уголками глаз он свернулся в объятиях мужчины, бормоча что-то себе под нос, положив одну руку на… корень Цзинь Вана.
Император дернулся, и Е Шу подсознательно сжал ладонь.
Цзинь Ван шумно втянул в себя холодный воздух.
— Что ты делаешь? — раздражённо рявкнул он.
Но Е Шу не ответил.
Тупик…
Дыхание засопевшего Е Шу постепенно выровнялось.
Он был… похож на пьяного…
ПЬЯНОГО???????!!!
Автору есть что сказать:
Кое-кто опьяневший от феромонов с ароматом крепкого вина: …
Цзинь Ван: ненавижу.
http://bllate.org/book/14723/1577454
